Дело этой истории развернулось далеко на севере.
В мире, где магия и духи Изнанки — не просто сказки, а суровая реальность, где гоблины ходят по улицам городов, а гномы возводят могучие горные твердыни, беда и горе пришли в те земли. Два княжества — Арморт и Люцерна, то союзники, то противники, снова сошлись в войне. Армии сходились в боях, а простой народ пытался выжить. В общем-то, ничего нового: что для этих земель, что для любых других. Но там, куда приходит война и смерть, начинают пировать темные твари.
В одной из деревень Арморта случилось нечто странное. Тревожные слухи достигли даже отдаленных земель: местные жители погрузились в странный сон, их тела остались живыми, но души словно покинули этот мир.
Нашим героям, недавно получившим патент наймитов Гильдии Охотников — могущественной организации далекого государства Тадельмеера, занимающейся борьбой с нечистью и мистическими происшествиями, предстояло отправиться в те земли.
Четверо чужеземцев, выходцев из Меданской империи, известной своими загадочными обычаями, выделялись среди местных. Их опаленные солнцем глаза щурились под яркими лучами, а желтая, как старый пергамент, кожа выдавала их происхождение. Кем они станут для этих земель? Спасителями? Или голодными до денег временщиками, слетевшимися на больную землю? Лишь время покажет.
Итак, наши приключенцы — два воина, некогда воевавших в наемных ротах, опытный лучник и девушка-торговец — отправились в деревню. Путь их пролегал через воюющую страну. Останавливаясь на постоялых дворах, где за мелкую помощь можно было рассчитывать переночевать в сенях, они всё больше и больше слышали голос войны, так знакомый многим из них. Дым пожаров, беженцы, истории страшных осад и болезней становились всё более частыми спутниками вечерних разговоров. Одни говорили о жестоких набегах крысолюдов, другие — о пропавших без вести девушках, третьи — о странных торговцах, появлявшихся перед началом бедствий.
В такие времена, пройдя полстраны, они добрались до маленькой долины, лежащей в предгорьях гор, отделяющих Арморт от Люцерны, по её восточной границе. Эти места среди местных назывались Стылое Поле.
Долина представляла собой мрачное зрелище. Плодородная земля чернела влажными от постоянных теней полями, где даже летом не успевала высохнуть роса. Высокие горы с севера и востока нависали над долиной, словно исполинские стражи, перекрывая солнце большую часть дня. Лишь в полдень солнечный свет находил брешь между пиками, заливая поля холодным светом. Ручьи неспешно струились по каменистому ложу, но их воды всегда были ледяными. Леса по краям долины стояли мрачными и тёмными, будто поглощая весь доступный свет. Здесь было всё необходимое для жизни — чистая вода, плодородная земля, дичь в лесах, но ни одно из этих богатств не отличалось изобилием. Сама природа, казалось, решила держать эти земли на голодном пайке, создавая атмосферу вечной усталости и безысходности.
Из-за запустения и холода, что приходят зимой, большая долина была населена не густо: всего пять деревень, разбросанных по тракту, идущему вдоль леса и предгорий. Когда путники добрались до долины, их встретил холодный ветер, пробирающий до костей.
Когда они вошли в деревню, им открылось странное зрелище. Деревня скорее напоминала заброшенный склеп, чем обитаемое место. Добротные деревянные дома с резными наличниками стояли молчаливыми свидетелями недавних событий. Закрытые ставни домов казались плотно сжатыми веками, словно сами строения боялись увидеть что-то ужасное. В центре деревни возвышалась церковь Огня — единственное каменное строение, больше похожее сейчас на поле боя.
Множество крестьян лежали ничком на земле. Они выглядели мертвыми: их грудь не вздымалась от дыхания, а лица были бледны. Но ни разложение, ни трупные пятна, ни дикие звери не тронули их.
Склонившись над одним из тел, герои заметили, что жизнь в них теплится, но едва заметно. Когда они попытались коснуться одного из крестьян, тот внезапно вскочил, изрыгая ругательства, и упал обратно в забытье.
Торговка... Оставим пока имена и личности наших героев скрытыми, чтобы их поступки рассказали о них самих. Будем называть их: Торговка, Лучник, Воин и Ловкач.
Так вот, Торговка и Лучник начали обследовать дома, где обнаружили забившихся в подвалы детей — измождённых и истощённых, но живых. Все они были младше десяти лет. Дети рассказали, что накануне был праздник, и в деревню приехали какие-то торговцы, которых сами дети не видели. Родители, оставленные дома, внезапно начали ломиться внутрь, словно одержимые. Дети спрятались в погребах и чуланах, выбираясь лишь изредка за куском хлеба или сыром.
Тем временем, собрав тела сопротивлявшихся и периодически вскакивающих сельчан, приключенцы снесли их в церковь Огня, оказавшуюся осквернённой и разрушенной.
Внутри царил настоящий хаос: длинные деревянные скамьи были опрокинуты и сломаны, но не так, как бывает при организованном погроме. Скорее это напоминало действия существ, движимых безумием: некоторые скамьи были зажаты в углах, другие разломаны на мелкие щепки без видимой цели. Алтарная чаша была опрокинута, но не разбита.
Там странники разложили тела крестьян и развели огонь в печи, чтобы те не померзли от холода. Хотя, может быть, поражённым теперь лютый холод уже не страшен — ведь пролежали они столько времени.
Поиск следов оказалось делом не из лёгких, но каждый найденный фрагмент мозаики лишь усиливал тревожное ощущение, что произошедшее в деревне было чем-то куда более зловещим, чем простое стечение обстоятельств. На земле, утоптанной множеством ног, отчётливо виднелись странные отпечатки — маленькие, с острыми когтями, явно принадлежащие гоблинам.
Особенно примечательным был след повозки, углублённый в землю так, будто она была перегружена до предела. Колеи от колёс чётко выделялись на стылой дороге и уходили за границы деревни в сторону леса, раскинувшегося под горами.
Картина рисовалась очень странная и пугающая: мужчины и женщины, лежащие в странном забытии; разрушенная церковь; мёртвый крестьянин, утонувший в колодце; и несколько растерзанных женщин в тёмных чуланах, куда они, видимо, пытались спрятаться. Что удивительно, молодых девушек, кроме погибших, почти не было среди спящих крестьян.
Ночь подкралась неожиданно. Вдруг закричал петух, каким-то чудом уцелевший и не умерший с голоду. Забывшиеся в странном сне крестьяне очнулись, вставая и медленно выходя из церкви, будто пьяные. Они шли по улицам, запинаясь и падая. Заметив странников, с протяжным то ли криком, то ли воем, сельчане бросились к ним, размахивая руками. На их перекошенных ртах пенилась слюна, а глаза горели безумным огнём.