— Артём, — я замерла на пороге кухни, держа в руках пакет с молоком, — твоя сестра случайно не переквалифицировалась в радиоведущую?
Муж оторвался от ноутбука и вопросительно посмотрел на меня поверх очков.
— Надь, ты о чём?
— О том, что Полина, похоже, нашла своё призвание. Только вместо радиостанции у неё сарафанное радио работает. Причём на полную мощность.
Вообще-то, утро выдалось приятным. Я собиралась позавтракать, почитать книгу и спокойно провести субботу. Но судьба распорядилась иначе, в лице нашей соседки Ольги Семёновны. Встретились мы с ней у подъезда, когда я возвращалась из магазина.
— Наденька, миленькая, — начала она с той интонацией, которая сразу намекала: сейчас будет что-то неприятное. — Я вот не знаю, говорить ли тебе...
У меня внутри всё сжалось. Когда люди говорят "не знаю, говорить ли", можно быть уверенным — скажут обязательно.
— Только ты не расстраивайся, ладно? — продолжала Ольга Семёновна, явно наслаждаясь моментом. — Моя подруга Валентина рассказала... Она с твоей золовкой в одном магазине работает, в бухгалтерии...
Я стояла с пакетом молока и слушала, как моя жизнь становится предметом обсуждения.
Оказывается, Полина — младшая сестра Артёма — развлекала коллег на работе рассказами о нашей семье. По её версии, я выхожу замуж исключительно по расчёту (интересно, по какому именно, если мы до сих пор снимаем однушку?), Артём пьёт каждые выходные (он вообще-то спиртное не переносит, максимум бокал на Новый год), а ещё у нас якобы постоянные скандалы с дракой.
— Представляешь, она говорила, что вы посуду друг в друга бросаете! — с нескрываемым интересом сообщила Ольга Семёновна.
Я машинально посмотрела на свой пакет с молоком. Вот уж действительно опасное оружие.
Артём выслушал мой пересказ, сдвинув брови.
— Полина это говорила? Ты уверена?
— Соседка не стала бы врать, — я плюхнулась на стул. — У неё подруга работает с твоей сестрой. Сама слышала.
— Чёрт, — муж потер лицо руками. — Надь, я поговорю с ней.
— Не надо.
— Как это не надо? Она распускает про нас...
— Именно поэтому не надо, — я налила себе чай. — Знаешь, что будет? Она скажет, что всё выдумка, обидится, устроит истерику, а потом расскажет всем, какие мы злые и несправедливые. Новый сезон сериала "Надя и Артём".
Честно говоря, я всегда чувствовала, что Полине я не по душе. С самого начала наших отношений она смотрела на меня как на временное явление. Мол, подержит братика за руку пару месяцев и уйдёт к другому. Когда мы поженились, на свадьбе она улыбалась так натянуто, что я боялась — ещё чуть-чуть, и у неё щёки сведёт судорогой.
— Может, она завидует? — предположил Артём.
Я фыркнула:
— Чему именно? Нашей шикарной однушке на окраине? Или холодильнику марки "Бирюса", которому лет двадцать?
— Ну... тому, что у нас всё хорошо, — он пожал плечами. — Что мы ладим.
А ведь действительно ладим. Мы с Артёмом встретились четыре года назад на совершенно дурацких курсах английского, куда я пришла из благих побуждений, а он — по настоянию начальства. Оба бросили через месяц, зато начали встречаться. Он оказался смешным, добрым и абсолютно неамбициозным программистом, который предпочитает книги компьютерным играм. Я — бухгалтер средней руки с любовью к кулинарии и старым фильмам. Идеальная пара для обложки журнала "Скучная жизнь обычных людей".
Но нам было хорошо вместе. Мы не ссорились из-за пустяков, вместе смотрели сериалы, обсуждали новости и планировали будущее. Никаких драм и битья посуды. Самый громкий наш конфликт случился из-за того, что Артём забыл купить сметану для борща. Да и то закончился он извинениями и походом в магазин.
Может, это и правда выглядело скучно со стороны. Особенно для Полины, чья личная жизнь напоминала мексиканский сериал — с регулярными расставаниями, бурными примирениями и слезами в три ручья.
— Вспомни, как она рассказывала про своего последнего, — Артём налил себе кофе. — Как его звали? Игорь?
— Олег, — поправила я. — Тот, что "совсем не ценил её глубокую натуру".
Олег, кстати, был вполне приятным парнем, просто сделал ошибку — не оценил спонтанную поездку Полины к морю на две недели. Причём поездку на его деньги, пока он сам вкалывал на двух работах. Когда он попросил вернуть хотя бы часть денег, Полина устроила грандиозный скандал с обвинениями в жадности и бездушии.
— Надь, но что нам делать? — Артём выглядел растерянным. — Просто игнорировать?
Я задумалась. Вариантов было не так много. Можно было устроить разборки, но это привело бы только к ещё большему количеству сплетен. Можно было сделать вид, что ничего не произошло, но тогда Полина решит, что имеет право и дальше использовать нашу жизнь как материал для развлечения коллег.
— Знаешь что, — я отпила чай, — мы просто перестанем с ней общаться. Всё.
— Как это — перестанем? Она же моя сестра.
— Именно поэтому ты можешь с ней общаться сколько угодно. А я — нет. Я не обязана терпеть человека, который про меня гадости рассказывает.
Артём открыл рот, потом закрыл. Потом снова открыл.
— Но на семейных праздниках...
— На семейных праздниках я буду вежливой и холодной, как айсберг. Буду улыбаться, здороваться и тут же находить себе срочное дело в другом конце комнаты.
— Надя...
— Артём, я не собираюсь закатывать сцены и объясняться. Просто больше не считаю её своей подругой. Всё. Она хотела обсуждать мою жизнь с посторонними — получай результат.
Муж виновато посмотрел на меня.
— Прости. Я понятия не имел, что она такое вытворяет.
— Ты тут ни при чём, — я погладила его по руке. — Это её выбор. И мой тоже.
В следующий раз Полина объявилась через неделю. Позвонила Артёму, жалобным голосом сообщила, что ужасно соскучилась и хочет приехать в гости. Муж посмотрел на меня вопросительно.
— Пусть приезжает, — пожала я плечами. — Только предупреди, что я буду занята.
Когда золовка появилась на пороге с огромной коробкой пирожных и лучезарной улыбкой, я действительно была занята — мыла окна.
— Надюша! — она попыталась меня обнять, но я ловко увернулась, помахав мокрой тряпкой.
— Привет. Извини, не могу отвлечься, надо закончить до вечера.
— Да брось ты, — она махнула рукой. — Артём, ну скажи ей!
— Надя занята, — невозмутимо ответил муж, наливая чай.
Полина уселась за стол, явно рассчитывая на душевные разговоры и сплетни. Но я методично продолжала возить тряпкой по стеклу, не обращая на неё внимания.
— Надь, ты меня слышишь? — через минут десять не выдержала она. — Я спрашиваю, как твои дела?
— Нормально, — я даже не обернулась.
— А на работе как?
— Нормально.
— Может, чаю попьёшь с нами?
— Не хочется.
Повисла неловкая пауза. Артём делал вид, что увлечён телефоном, но я видела, как он напрягся.
— Надя, — Полина наконец уловила неладное, — что-то случилось?
Я повернулась, посмотрела на неё и спокойно ответила:
— Нет. Просто я занята.
— Но ты какая-то странная...
— Правда? А у тебя работа как? — я изобразила вежливый интерес. — Коллеги не скучают без свежих новостей?
Она растерянно захлопала глазами.
— Каких новостей?
— Ну, про нашу семью. Я слышала, ты замечательно рассказываешь, как мы тут живём. Может, новый выпуск подготовить? Например, про то, как я мою окна. Очень захватывающий сюжет, твоим слушателям понравится.
Лицо Полины медленно краснело, приобретая оттенок переспелого помидора.
— Я не понимаю, о чём ты...
— Не понимаешь? — я бросила тряпку в тазик. — Тогда объясню. Мне рассказали соседи. А соседям рассказала их подруга, которая работает с тобой. Интересно, да? Как быстро информация распространяется.
— Это неправда! — она вскочила со стула. — Я никогда...
— Полина, — я подняла руку, — давай без этого. Ты рассказывала. Факт. Зачем — твоё дело. Может, скучно было, может, хотелось выглядеть интересной. Не важно. Важно другое — я больше не считаю тебя своим другом.
— Но Надя! — она попыталась изобразить обиду. — Я же не со зла...
— Знаешь, это самое поганое оправдание из всех возможных. "Не со зла". Как будто это что-то меняет.
Артём сидел молча, но я видела — он на моей стороне.
— Артёмка, ну скажи ей! — Полина обернулась к брату. — Ты же знаешь, я не хотела никого обидеть!
— Поля, — он вздохнул, — ты распространяла про нас выдумки. Надя права. Это не по-дружески и не по-родственному.
— Но я же... Там все так болтают на работе, я просто поддержала разговор...
— Ты поддержала разговор про то, что я пью? — Артём приподнял бровь. — Серьёзно?
Золовка поняла, что загнала себя в угол. Начала судорожно оправдываться, путаясь в словах. Мол, она приукрасила слегка, просто хотела, чтобы её жизнь не казалась такой серой на фоне других...
— Стоп, — я подняла руку. — Поэтому ты решила сделать серой нашу жизнь в глазах чужих людей? Логично.
— Надюш, ну прости же! — она попыталась взять меня за руки, но я отстранилась.
— Я подумаю над этим, — соврала я. — Но дружить мы точно не будем. Можем быть вежливыми знакомыми на семейных сборах. Не больше.
— Но почему? — в её голосе появились слёзы.
— Потому что дружба — это доверие. А я тебе не доверяю.
Полина ушла через пять минут, громко хлопнув дверью и оставив нетронутую коробку пирожных. Артём молча обнял меня.
— Надь, прости её. Она просто глупая.
— Возможно, — я уткнулась ему в плечо. — Но это не значит, что я должна терпеть её рядом.
— Мама будет недовольна.
— Пусть. Скажешь, что я оказалась скандальной и несговорчивой. Пополню копилку сплетен Полины.
Он засмеялся.
— Знаешь, а ты иногда умеешь постоять за себя. Мне нравится.
— Это потому что ты меня довёл. Пришлось окна домывать в нервном напряжении.
На следующий день мне позвонила свекровь. Голос у неё был строгий, как у завуча в школе.
— Надежда, что ты устроила моей дочери?
Я глубоко вздохнула, считая до десяти.
— Людмила Васильевна, я ничего не устраивала. Просто объяснила, что не хочу дружить с человеком, который про меня сплетничает.
— Это всё ерунда! Девичьи разговоры! Ты должна понять, что Полина не со зла...
— Вот именно это "не со зла" меня и бесит больше всего, — перебила я. — Если бы она специально вредила, это хотя бы было бы осознанно. А так получается, что она даже не понимает, что сделала что-то плохое.
— Ты слишком серьёзно всё воспринимаешь!
— Людмила Васильевна, а вам было бы приятно узнать, что кто-то рассказывает посторонним, будто вы, например, по магазинам шастаете с чужими кредитками?
Повисла пауза.
— Это совсем другое...
— Нет, это ровно то же самое. Ложь есть ложь. И я не обязана закрывать на это глаза.
Свекровь пыталась давить на жалость минут двадцать, но я стояла на своём. Да, я была вежлива. Да, я не хамила. Но и не собиралась менять своё решение.
— Надежда, я с тобой согласна. Просто Полина моя дочь, мне за неё больно.
— Понимаю, — искренне ответила я. — Но мне тоже больно. И я имею право защищать себя.
— Она молодая, глупая...
— Ей двадцать восемь. Пора бы уже соображать.
После этого разговора в семье установилось странное перемирие. Когда мы приезжали к родителям Артёма на ужин, Полина делала вид, что я стала невидимкой. Я в ответ делала то же самое. Мы могли находиться в одной комнате битый час и не перекинуться ни словом.
Свекровь периодически вздыхала, намекая на то, как было бы чудесно, если бы мы помирились. Но я держалась.
— Надь, может, всё-таки стоит дать ей шанс? — как-то спросил Артём.
Мы лежали в постели, я читала книгу, а он возился с телефоном.
— Зачем? — я не отрывалась от страницы.
— Ну... она же осознала свою ошибку.
— Правда? Она извинилась?
— Нет, но...
— Вот когда извинится — тогда и поговорим. Но даже в этом случае дружить не будем. Максимум — вежливое общение.
Он вздохнул, но спорить не стал.
Забавно, но после этой истории я стала гораздо спокойнее относиться к чужому мнению. Раньше переживала, что обо мне подумают люди, как выгляжу со стороны. А теперь поняла — всё равно найдутся те, кто придумает про тебя гадость. Даже если твоя жизнь скучна, как инструкция к микроволновке. Просто потому что им так интереснее.
Ольга Семёновна, встречая меня в подъезде, теперь смотрела с любопытством, явно ожидая продолжения истории. Но я только улыбалась и здоровалась. Пусть теперь сама фантазирует.
А Полина... Ну что ж, Полина потеряла развлечение в виде обсуждения нашей с Артёмом жизни. Зато я обрела покой. И это, пожалуй, честный обмен.
Иногда приходится делать выбор — терпеть неприятное ради видимости благополучия или защищать свои границы. Я выбрала второе. И знаете что? Ни разу не пожалела.