— Алиночка, дочка, послушай мать! — голос Елены Викторовны звенел от плохо скрываемого раздражения. — Марк — это прекрасная партия. Их семья — наши давние и надёжные партнёры. Он умён, воспитан, у него блестящие перспективы. Что тебе ещё нужно для счастья?
— Мне нужна любовь, мама! — девятнадцатилетняя Алина с силой отложила кисть, едва не проткнув холст. — Любовь, а не деловая сделка! Я не хочу выходить замуж за человека, которого видела два раза в жизни!
Ссора происходила в роскошной гостиной их загородного дома, где всё кричало о статусе и богатстве.
Елена Викторовна уже несколько месяцев пыталась устроить брак своей единственной дочери. Она искренне верила, что обеспечивает ей стабильное и надёжное будущее. Она панически боялась, что её творческая, витающая в облаках, «непрактичная» Алина свяжет свою жизнь с каким-нибудь «бедным художником» и сломает себе жизнь.
— Хватит этих детских разговоров о любви! — отрезала мать. — В субботу мы приглашены к ним на ужин. И ты пойдёшь. Ты должна хотя бы попытаться узнать его получше. И я тебя умоляю, веди себя прилично.
Алина смотрела на мать, и в её глазах стояли слёзы обиды. Она понимала, что это не просьба, а приказ.
Ужин проходил в гнетущей, удушающе формальной атмосфере. Родители с обеих сторон вежливо обсуждали бизнес, политику и котировки акций. Алина и Марк сидели друг напротив друга, как два экспоната на выставке, и обменивались пустыми, ничего не значащими фразами.
— Вам нравится ризотто?
— Да, вполне. А вам?
Марк выглядел именно так, как его описывала мать: идеально сшитый костюм, дорогие часы, уверенная улыбка для родителей. Но Алина, как художник, умела видеть то, что скрыто. И в его глазах она видела ту же смертельную скуку и усталость, которую чувствовала сама.
После ужина, не выдержав, она вышла на террасу, чтобы глотнуть свежего воздуха. Через минуту дверь снова открылась, и на террасу вышел Марк.
— Тоже от родителей прячешься? — усмехнулся он.
— Пытаюсь дышать, — честно ответила Алина.
Он встал рядом, оперевшись на перила.
— Меня отец уже достал, — неожиданно откровенно сказал он. — «Женись, остепенись, пора браться за ум и за семейный бизнес». Как будто женитьба — это лекарство от всего. Как будто я не человек, а проблемный актив, который нужно выгодно пристроить.
Алина посмотрела на него по-новому. Он был не просто манекеном из «хорошей семьи». Он был таким же заложником родительских амбиций, как и она сама. В этот момент между ними возникло первое настоящее чувство — не симпатия, а товарищество по несчастью. Они были в одной лодке.
На следующий день Марк позвонил Алине.
— Привет. Это Марк. Не хочешь встретиться? Только не в ресторане, а где-нибудь, где нас не увидят. В парке, например.
Она согласилась. Он ждал её у входа в парк. Без костюма, в простых джинсах и толстовке, он выглядел совсем другим — обычным парнем.
— Слушай, у меня есть идея, — начал он без предисловий, когда они пошли по аллее. — Безумная, но, по-моему, гениальная. Давай подыграем им.
— В смысле? — не поняла Алина.
— Скажем, что мы решили «попробовать». Будем иногда появляться вместе на публике. Сходим пару раз в кино, в ресторан. Они увидят, что мы «стараемся», и давление сразу ослабнет. А через пару месяцев мы устроим красивое, цивилизованное расставание. Скажем, что «не сошлись характерами». И всё! Они от нас отстанут, как минимум, на полгода.
Алина сначала засомневалась. Но потом поняла, что это единственный способ выиграть время и получить глоток свободы.
— А это сработает?
— Ещё как! — засмеялся Марк. — Они же сами этого хотят. Они поверят во что угодно.
Она согласилась. Они со смехом обсуждали детали своего «романа», как два заговорщика.
На первое «свидание» они пошли в самый пафосный ресторан города, зная, что их там точно увидят общие знакомые. Он галантно отодвигал ей стул, она смущённо улыбалась ему в ответ. Они играли свои роли идеально. И план сработал.
Уже на следующий день восторженная мать позвонила Алине: «Доченька, мне уже рассказали! Я так рада, что ты наконец-то взялась за ум!».
Их фиктивные свидания продолжались. Но постепенно сценарий начал давать сбой. Вместо скучных ресторанов он однажды повёл её на выставку авангардного искусства, о которой она давно мечтала. Он слушал её восторженные рассказы о художниках и смотрел не на картины, а на неё. В ответ она, узнав, что он втайне от отца увлекается картингом, притащила его на гоночную трассу.
Они начали разговаривать. По-настоящему. Он узнал, что она — талантливая художница, которая мечтает однажды устроить свою собственную выставку. Она узнала, что он, «золотой мальчик» и будущий экономист, на самом деле ненавидит цифры и обожает возиться со старыми мотоциклами в гараже, реставрируя их.
— Ты представляешь, этот звук... этот запах бензина и масла... — говорил он с таким восторгом, с каким никогда не говорил о семейном бизнесе.
В один из дней он пришёл к ней в её маленькую студию под самой крышей их дома. Она сначала смутилась, но потом забыла о нём и полностью ушла в работу. А он несколько часов просто сидел в углу и молча смотрел, как она рисует. Он видел её настоящую — без маски вежливой барышни. Увлечённую, страстную, с испачканным краской носом.
А она, обернувшись, увидела в его глазах не вежливую скуку, а неподдельное, искреннее восхищение.
В этот момент они оба поняли, что их игра зашла слишком далеко. Это была уже не игра.
Родители, видя их «счастливый роман», решили ковать железо, пока горячо. Давление возобновилось, но теперь с другой стороны.
— Дети, вы так прекрасно смотритесь вместе! — ворковала Елена Викторовна. — Мы тут с родителями Марка посовещались... Зачем тянуть? Летом можно было бы и свадьбу сыграть!
Для Алины и Марка это прозвучало как приговор. Игра вышла из-под контроля. Они встретились на «экстренное совещание» в их любимом парке.
— Это катастрофа, — сказала Алина, нервно теребя шарф. — Они уже выбирают ресторан для свадьбы. Мы должны это прекратить. Прямо сейчас.
— Я знаю, — мрачно ответил Марк, глядя в землю. — Наш гениальный план провалился с треском.
Они молчали. По их договору, они должны были «расстаться». Но теперь одна только мысль об этом причиняла им обоим острую, физическую боль. Они не хотели расставаться. Но и признаться друг другу в своих чувствах боялись. А вдруг это всё ещё игра?
Они объявили родителям, что «всё обдумали и решили остаться друзьями». Реакция была предсказуемой.
— Я так и знала! Ты всё испортила своим дурацким характером! — кричала Елена Викторовна дочери.
Отец Марка обвинил его в несерьёзности и пригрозил лишить финансирования его «бесполезного хобби».
Алина и Марк перестали видеться. Они добились своего. Их оставили в покое. Но вместо радости и долгожданной свободы они оба чувствовали лишь звенящую пустоту.
Алина забросила кисти. Её студия казалась ей холодной и чужой. Марк неделями не заходил в свой гараж. Мотоциклы, покрытые пылью, молча укоряли его.
Елена Викторовна, видя, что её дочь стала тенью самой себя, впервые засомневалась в своей правоте. Она хотела для неё счастья, а в итоге, своим давлением, лишила её последних красок жизни.
Однажды она тихо зашла в студию дочери. На мольберте стоял незаконченный портрет Марка. Он был написан с такой нежностью, с такой любовью, что у Елены Викторовны перехватило дыхание. Он смотрел с холста так, как смотрят только на единственного и любимого человека. В этот момент она всё поняла.
Елена Викторовна подошла к Алине, сидевшей у окна.
— Прости меня, дочка, — тихо сказала она. — Я была такой дурой. Я так боялась, что ты будешь несчастна, что сама же тебя несчастной и сделала. Твоё счастье... оно важнее любых наших планов и партнёров.
Алина подняла на мать удивлённые, полные слёз глаза.
Окрылённая этой неожиданной поддержкой, она решилась. Дрожащими руками она набрала номер Марка.
— Привет. Это Алина. Я тут подумала... наш фиктивный контракт вроде как закончился. Может... заключим новый? Настоящий?
В трубке на секунду повисла тишина.
— Я буду через двадцать минут. В нашем парке, — ответил он.
Он приехал через пятнадцать. Они встретились на той же скамейке, где заключили свою «сделку».
— Я был идиотом, — сказал он вместо приветствия. — Я испугался. Испугался, что всё это — не по-настоящему, что я всё себе придумал. Но оказалось, что без тебя — ещё хуже. Вообще не по-настоящему.
Они стояли, крепко держась за руки. Свободные от родительского давления, свободные от своего глупого контракта. Готовые начать всё с чистого листа.
Через год в лучшей галерее города открылась их совместная выставка «Теория и Практика». На стенах висели пронзительные, полные цвета картины Алины. А между ними, как футуристические скульптуры, стояли отреставрированные Марком старинные мотоциклы.
В центре зала, держась за руки, стояли их родители. Они смотрели на своих невероятно счастливых детей и улыбались. Наконец-то они поняли, что настоящее счастье нельзя спланировать или купить.
Его можно только найти. Или, в крайнем случае, нарисовать.
👍Ставьте лайк, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать увлекательные истории.