В Ульяновске, в 1926 году, родился Лев Петрович Кашицын. Мальчишка рос в обычной семье, но война ворвалась в его жизнь рано и жестоко. Отец, 1904 года рождения, ушёл на фронт в 1941-м. Последнее письмо пришло в ноябре 1943-го, а в декабре — из Житомирской области, от местных жителей. Они сообщили: отец погиб, вот место захоронения. Льву тогда было всего шестнадцать. Он только что окончил десять классов, получил аттестат — и сразу с пятью одноклассниками подал документы в Ульяновское танковое училище.
Начальник училища, генерал Кашуба, Герой Советского Союза, потерявший ногу в Финляндии, сначала отмахнулся: "Зелёные юноши, куда вам!" Но на второй встрече присмотрелся к их упрямым глазам и распорядился принять. Трое из тех шестерых погибли в 1945-м на фронте, трое выжили и потом окончили академию. Учились на КВ-1С, готовились на командиров танка. Водили не только "клим ворошилов", но и Т-26, БТ-7, даже трофейные немецкие Т-3 и Т-4. Физподготовка была зверской: кроссы, зимой лыжные марши по 20 километров. Курсанты разбирали и собирали все агрегаты ходовой — торсионы, балансиры, гусеницы, катки, регулировали зажигание, топливный насос. На госэкзаменах билеты были такими: сделай всё своими руками.
Выпуск должны были дать в мае 1944-го, но в начале года в училище пригнали новые ИС-2. Добавили два месяца на изучение. Закончили только в сентябре. 18 октября Льву Петровичу, ещё несовершеннолетнему, присвоили звание младшего лейтенанта. "Я был самым молодым офицером в Челябинске", — вспоминает он с лёгкой улыбкой.
Формирование полка и марш на запад
В Челябинске сформировали экипажи, выдали ИС-2. Из них под Москвой сколотили 89-й отдельный гвардейский танковый полк — четыре роты по пять танков. Неделю стреляли на полигоне, потом — на Первый Белорусский фронт, в состав 5-й ударной армии. Первый бой приняли в январе 1945-го. Перешли границу — и без отдыха по Польше. Ни в какие стычки не ввязывались: некогда. За сутки проходили до 70 километров. Немцы боялись: такая армада танков катилась, что дух захватывало.
29 января вышли к Одеру. Переправа не давалась — немцы бомбили без передышки. Сапёры строили мост под огнём: забивали сваи вручную в ледяную воду, тяжелейший труд. Построили первый — десять Т-34 прошли, ИС-2 потяжелее, но пять машин потихоньку перебрались, закрепились на плацдарме шириной в полтора километра. Тут лёд тронулся, снёс мост. Стали строить второй — немцы не унимались, бомбили, обстреливали. Сапёров полегло много.
Танкисты заняли несколько домов на плацдарме. Снаряды подвозили на катерах: те подходили не к берегу — осадка метр-полтора, останавливались в отдалении. Одеваешь комбинезон, в воду — и тащишь ящики. Все, кроме механиков-водителей. "Придёшь — одежда мокрая насквозь, но никто не болел. Хоть насморк бы у кого, никто даже не чихнул", — рассказывает Лев Петрович, и в голосе — удивление той закалки.
Удивительный случай с "Илами" и тигром в кустах
Держали плацдарм, пустили разведку боем — несколько Т-34. Два подбили сразу, один за другим. Где-то в кустах зарылся "Тигр" — пушка мощная, оптика великолепная. Танкисты горят, а стрелявшего не видно. И тут — надо же! — летят два наших Ил-2. Радист пехоты сидит, связь держит, вдруг слышит: пилоты переговариваются. "Ребята, вот немецкий танк подбил наших!" — ведущий ведомому. "Что такое? Ты слышал?" — "Да!" Радист в эфир: "Вот дом с красной крышей, за ним сад — там "Тигр" спрятался, двух Т-34 подбил!" Штурмовики развернулись, с воздуха — и подбили. Сверху он как на ладони.
С немецкими танками и самоходками сталкивались нечасто. К 45-му немцы уже не имели бронетехники в количестве, с СССР не сравниться. Промышленность рейха страдала от налётов союзников, ресурсов не хватало — производить негде и не из чего. Прятались, действовали из засад.
Однажды пехотинцы показали: вон замаскированный танк. Лев Петрович в прицел — видно чётко. Прицелился, выстрелил в борт — взорвалось внутри, башню снесло. В другом бою с товарищами подбил две самоходки, но и сам получил. Утром туман рассеялся — в 500 метрах немцы. Две подбили сразу, третья успела: танк Кашицына сгорел. Экипаж выбрался вовремя, уцелел. Сразу дали другой.
Лев Петрович с иронией относится к киношному героизму: танк горит, а наводчик стреляет. "Куда стрелять-то? Ничего не видно, дышать невозможно!" ИС-2 был малоуязвим: в лоб — вообще невозможно подбить. В полку до конца войны потеряли всего четыре машины. Два из них — Кашицына: один самоходка, другой — мина. "Не по моей вине", — говорит он.
Мина в поле и упрямство командира
Приказ: наступать по полю. Кашицын возразил: "Заминировано, видите, как немцы себя ведут?" — "Вперёд!" Дорога между двумя озёрами, впереди СУ-76. Взрыв — от самоходки куча лома. Проход заложили фугасными бомбами. Впереди, в 800 метрах, железная дорога, немцы выглядывают, кулаки показывают. "Товарищ майор, поле заминировано!" — "Поехали!" Открытым люком — 50 метров, подрыв. Опорный каток сорвало, экипаж оглушило, но цел. Тягачом вытащили, дали новый танк.
ИС-2 — главное найти цель. Сами искали, пехоту поддерживали. Немцы, даже "Тигры", бегали от них, действовали издалека, из засад. Без пехоты — ни-ни, особенно по зелёнке.
Однажды подъехали к лесу, пехота лежит. Ротный послал Кашицына: "Узнай, в чём дело". Бежит через поле, обстреливают, пистолет в руках: "Сейчас как офицер подниму в атаку!" Подбежал — ужас: побитые, раненые. Старшина: "Вон там ДОТ, чешет нас. До леса 50 метров — не добежим, всех положат". — "Почему не дали сигнал? Красная ракета есть?" Нашли, пустили в сторону ДОТа. Кашицын не успел вернуться — пара выстрелов из ИС-2, и ДОТа нет. Пехота встала, пошла.
Дальность прицельной стрельбы — километр, хотя пишут два. С двух плохо видно. У "Тигра" оптика лучше, на советских — после войны появилась. В боевом листе: Кашицын уничтожил девять противотанковых пушек. "Кто там считал? Записали в штабе — и ладно", — с иронией ветеран.
Ранение, Берлин и мысли о враге
Ранен один раз — шальной осколок пробил броню, неглубоко впился. Медсанбат? Нет, перебинтовали — и дальше. "Не хотел бросать ребят, война заканчивалась". На штурм Берлина не попал: оставили на южных подступах, сдерживать возможный контрудар армии Венка. Не последовал — немцы торопились к американцам.
Об американцах — не лучшее мнение: высокомерны, материальные средства огромные. Самолёты — армадами по сотням, ночью ни один прожектор не зажигался: собьёшь одного-двух, но армада разбомбит. Немцев-солдат уважал: "Плохо воевал? Нельзя сказать. Верны присяге до последнего. Глупо в фильмах — идиоты или психопаты. Умный, умелый противник".
Шансов на победу у немцев не было даже в 41-м. "Стратегия Гитлера — авантюра. Создал сильнейшую армию, привлек союзников, но... Всю войну опишу так: спал богатырь, подошла шпана, насыпала песку в глаза. Пока протирал — били. Протёр — дал по заслугам".
Лев Петрович ушёл из жизни, оставив воспоминания, полные живой правды. Его слова — как эхо тех грохочущих ИС-2: сила, юмор, человечность посреди ада.
Товарищи! Канал ОБЩАЯ ПОБЕДА живёт памятью о таких, как Лев Петрович. Мы ищем героев, рассказываем правду. А какие истории танкистов знаете вы? Делитесь в комментариях — пусть память живёт! Спасибо за реакции и поддержку, вместе мы сохраняем великое.