Фома. Так его звали в конторе. Не потому, что неверующий, а потому, что Фомич. Игнат Фомич. Ему было шестьдесят два, и он был ночным сторожем.
Объект ему достался паршивый. Не склад с компьютерами, не стройка с арматурой. Ему досталась «Сосновка-12» — бывшая областная психиатрическая лечебница.
Комплекс закрыли пять лет назад. Внезапно. Был какой-то скандал с финансированием, потом с пожарной инспекцией. Пациентов — «тяжелых» и «тихих» — срочно расформировали по другим областям. Персонал уволился. И огромный кирпичный городок, спрятанный в сосновом бору, остался пустеть.
Его выкупила какая-то девелоперская фирма из Москвы. Собирались сносить и строить элитный коттеджный поселок. Но пока суть да дело, здание нужно было охранять. Не от воров — что там красть? Ржавые кровати да битый кафель. От «посетителей». От подростков, от диггеров, от сатанистов и бездомных.
Работа Игната Фомича была простой. Сидеть в маленьком домике-«будке» у въездных ворот. Раз в три часа делать обход. Зимой — топить «буржуйку».
Он не боялся. Мертвых — не боялся. Призраков — тем более. Он боялся живых. И еще — замерзнуть.
Первую неделю он привыкал к звукам. Старый дом дышит. Скрипит железо на крыше. Стучат о стекла сосновые ветки. Обычное дело.
Он делал обход с тяжелым фонарем. Главный корпус, пищеблок, «тихое» крыло. Он светил в пустые коридоры, на облупившуюся зеленую краску, на горы матрасов в палатах. Запах стоял тяжелый — смесь известки, карболки и чего-то кислого, въевшегося в стены за сто лет.
Он возвращался в свою теплую будку, пил горячий чай из термоса и до утра читал кроссворды.
Проблема началась через месяц. Не со звуков. Не с теней.
С него самого.
Это случилось в четверг. Он сидел в будке. Было три часа ночи. Тишина. И вдруг ему стало... неуютно.
Он почувствовал иррациональный, необъяснимый зуд в ладонях. Ему отчаянно захотелось проверить, на месте ли его ботинок. Он посмотрел вниз. На месте. Но зуд не прошел.
Ему захотелось... убедиться.
Он, шестидесятидвухлетний Игнат Фомич, снял свой левый валенок. Потрогал его. Поставил на место. Облегчения не пришло.
Он снял правый. Ощупал подошву. Поставил на место.
Он сидел и смотрел на свои валенки. Он знал, что они на месте. Но ему нужно было проверить еще раз. Он проверил. Потом еще. И еще.
Он провел остаток ночи, снимая и надевая валенки, пока его не затрясло от абсурда и усталости.
Утром, сдав смену, он всё списал на усталость.
Следующей ночью он пошел на обход. Он шел по главному корпусу. Коридор был длинный, тускло освещенный луной из окон. [Изображение длинного, темного коридора заброшенной больницы] И он заметил трещины на полу. Обычные трещины в старом линолеуме.
Он шел и считал их.
Он не хотел. Но мозг делал это сам. «Семь... восемь... девять...» Он дошел до конца, насчитал «сто сорок две». Он вернулся в будку.
И не смог уснуть. Ему казалось, что он ошибся. Что их было сто сорок три. Эта мысль была невыносимой. Она сверлила мозг. Он должен был пойти и пересчитать.
Он не пошел. Он уперся.
И тогда здание... обиделось.
В будке стало холодно. «Буржуйка» горела, но тепло... исчезло. А из-за ворот, из темноты главного корпуса, он услышал... смех.
Не громкий. Не «бу-га-га». А тихий, множественный, истеричный смешок. Как будто сотня людей в сотне палат одновременно хихикает в подушки.
Фомич схватил фонарь, выбежал на улицу. Тишина. Смех пропал.
Но он знал, что слышал.
Он вернулся в корпус и, проклиная себя, пересчитал трещины. Сто сорок две.
Как только он это сделал, смех стих. В будке потеплело.
Пациенты ушли. Но их ритуалы... их обсессии... их навязчивые идеи... остались. Они впитались в стены. [Изображение облупившейся краски и плесени на старой стене]
Здание помнило своих жильцов. И оно скучало. Ему нужен был новый пациент.
Игнат Фомич начал меняться.
Он перестал бояться призраков. Он начал бояться... асимметрии.
Он не мог пройти мимо стола, не поправив на нем кроссворд ровно по центру. Он начал выстраивать поленья в поленнице по размеру. Он тратил часы, выравнивая камни у бордюра перед будкой.
Он понимал, что это бред. Он был в здравом уме. Но он не мог этого не делать.
Это было сильнее его. Это был приказ.
А потом он пошел в «тихое» крыло. Место, где держали тех, кто уже не вернется. И здание решило поделиться с ним.
Оно поделилось депрессией.
Это была не просто грусть. Это была черная, вязкая, абсолютная пустота. Он сел на ржавую кровать в палате номер семь и почувствовал, как мир теряет цвет, звук и смысл. Он понял, что вставать с этой кровати... незачем. Что всё — тлен. Что он — тлен.
Он просидел так до утра. Неподвижно. Его нашел сменщик.
— Фомич, ты чего? Заснул?
Игнат Фомич медленно поднял на него пустые глаза.
— Всё... бессмысленно, Вася, — прошептал он. — Мы... просто... гниём.
Его отправили в отпуск. На две недели. Он лежал дома, смотрел в потолок. Он не ел. Он не пил. Он просто лежал. Болезнь, впитанная в палате №7, не отпускала его.
Но через две недели... она отпустила. Резко. Как будто истек срок действия.
Ему стало скучно. Ему захотелось обратно.
Он вернулся на работу. Сменщик Вася уволился. Фомич снова заступил в ночь.
Он вошел в будку. И почувствовал... облегчение.
Здание... ждало его.
Он пошел на обход. Он не боялся. Он шел, как к себе домой. Он считал трещины (сто сорок две). Он поправлял матрасы. Он садился на кровать в палате №7 и чувствовал знакомую, уютную пустоту.
Он стал... частью... этого места.
Он работал там еще год. Он стал тихим, замкнутым. Он перестал разговаривать со сменщиками. Он просто сидел и смотрел на главный корпус.
А потом он не сдал смену.
Сменщик пришел утром. Будка была пуста. Термос с остывшим чаем. Открытый кроссворд. Дверь в главный корпус была распахнута.
Его искали два дня. С милицией, с собаками.
Игната Фомича нашли в самой дальней палате «тихого» крыла. Не в той, где он сидел. А в другой. В той, где на стенах были следы от ногтей.
Он не был мертв. Он не был ранен.
Он сидел в углу, на полу, обхватив колени руками, и раскачивался. Вперед-назад. Вперед-назад.
Он смотрел на милиционеров, которые светили ему в лицо. Он не узнавал их.
Он смотрел на них так, как будто они были не настоящими. Как будто они были... призраками. А он... наконец-то... был дома.
Пациенты ушли. Болезнь осталась.
И она нашла себе нового носителя.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#мистика #страшные рассказы #хтонь #заброшка