Пространство вокруг сжалось, закрутилось в спираль из света и теней. Переход был коротким, но болезненным, будто их тела разрывали на части. Когда мир снова обрёл форму, Эля почувствовала, как её колени подкашиваются. Она упала на сырую, холодную землю, судорожно глотая воздух. Он был густым, влажным и пах тлением и пеплом.
Она подняла голову и замерла.
Они стояли на краю огромного кратера, заполненного ржавыми остовами машин и почерневшими балками. Над ними висело низкое свинцовое небо, с которого медленно сыпалась серая, похожая на пепел пыль. Всё вокруг было окрашено в оттенки серого и бурого. Ни деревьев, ни травы, лишь изредка торчащие из земли обугленные пни. Вдали вырисовывались силуэты мёртвого города, его пустые глазницы окон смотрели на них с немым укором.
— Где мы? — прошептала Эля, с трудом поднимаясь на ноги.
Лео стоял неподвижно, его лицо было напряжённым. Он медленно поворачивался, вглядываясь в унылый пейзаж.
— Мир, который умирает, — тихо ответил он. — Я чувствую это. Его жизненная сила на исходе. Здесь почти не осталось магии.
Лин, сняв шлем, сжала его в руках. Её лицо под слоем пыли было бледным.
— Это тот самый слабый зов, — сказала она, и её голос дрогнул. — Он почти погас. Как свеча на ветру.
Они молча спустились в кратер, пробираясь между грудами металлолома. Воздух был зловеще тихим. Ни пения птиц, ни шума ветра, ни даже жужжания насекомых. Только скрип ржавчины под ногами и шелест пепла, оседающего на плечи.
Эля почувствовала то, что не могли ощутить другие — тихий, полный боли стон самой земли. Камни под ногами, почва, даже воздух — всё было пронизано отчаянием. Этот мир не просто умирал. Он медленно и мучительно выдыхал свою душу.
— Кто мог здесь выжить? — спросила она, не в силах скрыть ужас.
— Тот, кому некуда больше идти, — мрачно ответил Лео.
Он шёл, словно ведомый невидимой нитью, всё глубже в сердце разрушенного города. Они миновали улицы, заваленные обломками, прошли под накренившейся аркой, на которой едва угадывались следы былой красоты.
Наконец они остановились перед невысоким, частично обрушившимся зданием, похожим на древний храм. Его стены были покрыты потускневшими фресками, изображавшими звёзды и планеты. Над входом висел щит, некогда гордый, а теперь покрытый ржавчиной и трещинами.
— Здесь, — сказал Лео и вошёл внутрь.
Внутри было немногим лучше, чем снаружи. Пыль, мусор, обвалившиеся камни. В центре зала, на простом каменном постаменте, сидел человек. Вернее, то, что от него осталось.
Он был так худ, что казался скелетом, обтянутым кожей. Длинные седые волосы спадали на плечи, скрывая лицо. На нём были истлевшие остатки одежды, напоминавшей мундир. Его руки лежали на коленях, пальцы вцепились в ткань так, что костяшки побелели. Он не двигался, не дышал. Казалось, он был неживым.
Но Эля почувствовала. Слабый, едва теплящийся огонёк. Исходивший не от тела, а от самой его сущности. Это был тот самый слабый зов.
— Страж, — тихо позвал Лео, подходя ближе.
Фигура не шелохнулась.
Лин осторожно протянула руку, касаясь устройства на своём запястье. Экран мигнул, показывая едва уловимые показатели.
— Жизненные показатели на критическом уровне, — прошептала она. — Он... он в состоянии глубокого стазиса. Заморозил себя, чтобы сохранить последние силы. Но его разум... он всё ещё здесь. Где-то глубоко.
Лео опустился на одно колено перед сидящей фигурой.
— Его Замок, — сказал он, глядя на грудь человека. — Он почти угас. Он держится из последних сил, но скоро не выдержит. И тогда...
Он не договорил, но все поняли. Если Замок падёт, это создаст брешь, через которую Тень хлынет в этот и без того умирающий мир, добив его окончательно.
Эля подошла и медленно опустилась рядом. Она не знала, что делать. Её сила, способная двигать камни и книги, казалась бесполезной здесь, перед лицом такого всепоглощающего отчаяния.
Она посмотрела на лицо Стража. Под слоем пыли и паутины оно было испещрено глубокими морщинами, но в его чертах угадывались следы былой силы и благородства.
И тогда она не стала слушать землю. Она прислушалась к нему.
Закрыв глаза, она позволила своему сознанию коснуться того слабого огонька, что ещё теплился в нём. Она не пыталась его исцелить или наполнить силой. Она просто... была рядом. Как друг, сидящий у постели умирающего.
И в ответ в её сознании, слабо, как далёкое эхо, прозвучал голос, полный бесконечной усталости и боли.
...Кто... ты...
Эля едва сдержала вздох облегчения. Он был жив. Его разум, его душа — они всё ещё боролись.
Мы пришли помочь, — мысленно ответила она, вкладывая в послание всю свою теплоту и надежду. Мы ищем Ключ. Твой Ключ.
Наступила долгая тишина, прерываемая лишь шорохом осыпающейся пыли.
...Мой Ключ... мой Ариэль... — голос в её сознании дрогнул. ...Она... она ушла. Давно. Искала помощи... не вернулась... Я ждал... так долго ждал...
Эля открыла глаза и посмотрела на Лео.
—Его Ключ, девушка по имени Ариэль, ушла много лет назад. Искать помощи. Она не вернулась.
Лео мрачно кивнул.
—Возможно, она погибла. Или её пленили. Без Ключа его силы иссякают. Он медленно умирает от тоски.
Внезапно Лин, изучавшая стены храма, ахнула.
—Посмотрите!
Она указала на одну из фресок. Под слоем грязи проступало изображение женщины с крыльями за спиной и светящимся камнем в руках. А ниже была высечена карта — схема мира с помеченным на ней местом.
— Это... это не просто рисунок, — прошептала Лин. — Это указание. Она оставила ему подсказку. Куда она отправилась.
Лео подошёл ближе, внимательно изучая карту.
—Это место... Оно не в этом мире. Она отправилась сквозь границы. Но куда?
Эля снова посмотрела на лицо Стража. Теперь в его чертах она увидела не только отчаяние, но и надежду. Он верил, что его Ключ вернётся. И эта вера, эта любовь, держала его все эти долгие, мучительные годы.
— Мы найдём её, — твёрдо сказала она, обращаясь к нему, хотя знала, что он, вероятно, не слышит. — Мы найдём твою Ариэль. И мы вернём её тебе.
Она посмотрела на своих спутников.
—У нас есть карта. И у нас есть причина. Мы не можем оставить его умирать в одиночестве.
Лео кивнул, его золотые глаза горели решимостью.
—Тогда мы идём. В мир, отмеченный на этой карте. И надеемся, что Ариэль всё ещё ждёт своего Стража.
Они вышли из храма, оставив седого воина в его вечном ожидании. Но теперь они уносили с собой не только его слабый зов, но и его надежду. И эту надежду они были намерены воплотить в жизнь, какой бы опасной ни была их новая цель.