Сковорода четвёртая. Блин четвёртый.

Уйти бы к зверям, туда, где спасаются странники, в лес дикий, иль в чистое поле, иль может в пески. Уйти тихой ночью, так, чтобы ни зги. Где домик ждёт крошечный, с упавшей стеной, окном заколоченным, с трубой от печи. Её больше нет, полегли кирпичи. Мышонок смешной мне вдруг на руку прыгнет, доверчивы глазки, он дом сторожит. И где ж твой хозяин? Нет, милый нет, к тебе не спешит. Давай-ка, огонь разведём, чтобы стало теплее, чтоб к нам пришли в гости. Другой, может, странник, а может быть странница с клюкою мозолистой, в одежде из трав, с покоем в глазах, догоревших и золистых. И тихо присядет к огню. Ещё придёт кот камышовый, со взглядом стеклянным, охотой и жаждой добычи сверкающим, свирепо пылающим. Но тихо приляжет к огню, и взглядом обмякнет, хвостом поиграет с тобою, мышонок. Хвостом и согреешься, огонь разыграется, огонь стоязыкий, вернёт всех к истокам, взирать молча будем, а он ворожить. Молчать, не пытаться, зачем, говорить. В ожидании слова, к нам, с неба летящего, слетит к нам из бездны, взывающей звездной, простое и чистое доброе слово. То слово что я не сказал...