Решив насолить жене перед уходом к любовнице, продал свою половину квартиры… А спустя время приехал по язвить и остолбенел.
Его месть, казалось, была выкована в адском пламени ревности и предательства. Он представлял себе ее отчаяние, как треснувшее зеркало, отражающее осколки разрушенной жизни. Продажа половины квартиры – акт, исполненный с холодной расчетливостью хирурга, вырывающего больной орган. "Пусть захлебнется в своем женском одиночестве!" – шипел он, словно змея, сбрасывающая старую кожу.
В его воображении разворачивались сцены: перекошенное от горя лицо, слезы, льющиеся как Ниагарский водопад, мольбы о прощении, в которых он, разумеется, откажет. Он был уверен, что оставил после себя выжженную землю, пепел былой любви, над которым он теперь, как триумфатор, воспарит. "Как говорил Ницше, – шептал он, – что не убивает, делает нас сильнее. Пусть становится сильнее, раз уж так".
Но жизнь, как известно, – та еще штука. Ирония судьбы – это не просто литературный троп, а безжалостная реальность, способная разбить самые хитрые замыслы. Он приехал, чтобы насладиться плодами своей победы, увидеть агонию побежденной. Приехал, словно волк, почуявший запах крови.
И остолбенел.
Перед ним вместо унылой развалины предстала сияющая жемчужина, выросшая из щебня его подлости. Его бывшая жена, преображенная, словно гусеница в бабочку, улыбалась с ангельской безмятежностью победителя. На месте его половины квартиры теперь был… зимний сад. Тропические растения, источающие удушливый аромат, пение райских птиц, приглушенный свет, создающий ощущение нереальности происходящего.
Она встретила его взглядом, полным сожаления, но не о себе, а о нем. "Знаешь, – промолвила она, словно читая мысли, – ты думал, что отнял у меня кусок жизни, а на самом деле подарил мне крылья. Спасибо тебе, мой дорогой, – иронично, словно колокольчик, прозвенел ее голос. – Благодаря тебе я поняла, что счастье – это не половина квартиры, а целая жизнь, наполненная любовью к себе".
Он стоял, и его месть обернулась прахом, развеянным ветром ее триумфа. "Воистину, – пронеслось в голове, – благими намерениями вымощена дорога в ад". И ад этот теперь был - его собственная душа.
Его челюсть отвисла, словно плохо прикрученная дверца шкафа. Зимний сад?! Тропические птицы?! Он-то думал, она будет рыдать в подушку, заедая горе просроченными печеньками, а она тут, понимаешь, устроила филиал Эдема посреди панельной многоэтажки! В голове зароились мысли, как пчелы в разворошенном улье. "Не может быть! Это какой-то розыгрыш! Подстава! Где скрытая камера, черт возьми?!"
Он попытался сохранить остатки достоинства, изобразить циничную усмешку, но получилось лишь болезненное подобие гримасы. Слова застряли в горле, словно проглоченный кактус. "Ты… ты… что это такое?" – выдавил он, указывая дрожащим пальцем на буйство зелени. Она лишь пожала плечами, словно речь шла о банальном ремонте. "Ах, это? Просто решила добавить немного жизни. Знаешь, после твоего ухода, как-то особенно остро ощутила потребность в кислороде", – промурлыкала она, и в этом "кислороде" ему послышался приговор.
И тут его осенило. Он понял, что его "гениальный" план провалился с таким грохотом, что слышно было даже на Марсе. Вместо того, чтобы причинить ей боль, он фактически освободил ее. Подарил ей шанс начать все с нуля, с чистого листа, на котором она теперь писала свою собственную, счастливую историю. А он… он остался с обломками своей гордыни и горьким привкусом поражения во рту.
Он ушел, пристыженный и униженный. Зимний сад, словно насмешка, остался позади, напоминая о его глупости и ее непоколебимой силе. "Ну, ничего, – подумал он, пытаясь сохранить остатки самообладания, – еще посмотрим, кто кого!" Но даже он сам не верил в свои слова. Ведь где-то в глубине души он понимал, что проиграл. Проиграл женщине, которую недооценил, и которая, в итоге, оказалась гораздо сильнее, чем он мог себе представить. И, возможно, именно это стало самым болезненным ударом.
Уже спускаясь по лестнице, он чертыхнулся. "Кислород! Конечно, кислород! Ишь, какая хитрая бестия! Думала, я поверю в эти сказки про свежий воздух?!" Но в глубине души закрадывалось предательское сомнение. А вдруг и правда? Вдруг ей просто стало плевать? Эта мысль жгла не хуже крапивы. Он всегда считал себя гением манипуляций, эдаким кукловодом чужих сердец. А тут – бац! – и кукла обрезала нитки, да еще и в зимний сад с тропическими птицами улетела!
На улице его ждал верный конь – старенький "Запорожец", гордо именуемый им "Зверем". "Зверь", как чувствуя настроение хозяина, чихнул и закашлялся, отказавшись заводиться. "Ну, конечно!" – взвыл он, пиная колесо. "Даже ты, железная ты консервная банка, показываешь мне, что я неудачник!" Пришлось толкать "Зверя" до ближайшей горки, чувствуя себя последним идиотом. Картина была комичная: поверженный мачо, в дорогом костюме, толкающий ржавый "Запорожец" под насмешливые взгляды прохожих.
В голове кипело. Он представлял, как вернется, вырвет все эти дурацкие пальмы с корнем, выпустит на волю попугаев и вернет ее в привычное состояние – унылую серость и тоску. Но потом представлял ее – сильную, независимую, окруженную зеленью – и злость сменялась… восхищением? Да, он признавал это с неохотой, но она была потрясающей. Она выросла над его мелочным планом, словно пальма над панельной многоэтажкой.
И тут его осенило! Он гений! Просто его гений слишком опережает свое время! Она еще поймет, какую ошибку совершила! Он завоюет ее вновь! Сразит наповал своей неотразимостью! Правда, для начала нужно разобраться с "Запорожцем", найти приличную работу и, возможно, купить себе новый костюм. А еще, подумать, как победить ее зимний сад, не прибегая к вандализму. Черт возьми, это будет интересно! Возможно, даже безумно весело. Игра началась!
Борьба за "Зверя" оказалась эпичной! Он плевался маслом, изрыгал клубы дыма, но упорно отказывался превращаться в средство передвижения. Зато, в процессе "реанимации", главный герой умудрился перепачкать свой дорогой костюм так, что он стал напоминать произведение абстрактного искусства, выполненное в стиле "грязный автомеханик". Но разве гения остановят такие мелочи? Ни за что! Он оттер лицо ветошью, одолженной у сочувствующего прохожего (который, по правде говоря, больше походил на бомжа, но детали сейчас не важны), и решил действовать стратегически.
Первым делом – работа! Объявления гласили о невероятных возможностях и головокружительных перспективах. Правда, в основном, это были предложения стать курьером-велосипедистом или расклейщиком объявлений. Но и тут он увидел шанс! Курьер? Отлично! Быстрота, ловкость, знание города – все это пригодится при завоевании неприступной крепости (то есть, зимнего сада). А расклейщик объявлений? Гениально! Он обклеит весь город признаниями в любви, поэмами, посвященными ее красоте! Да что там, он напишет оду пальмам!
Новый костюм? Не проблема! Он вспомнил о старом друге, костюмере в местном театре. Тот, правда, был слегка эксцентричным, и его чувство стиля порой балансировало на грани безумия, но зато у него всегда можно было найти что-то… необычное. И вот, через пару дней, он уже щеголял по городу в бархатном пиджаке цвета фуксии, в леопардовых лосинах и с цветком орхидеи в петлице. Выглядел он, прямо скажем, безумно. Но зато как притягивал взгляды!
Теперь осталось только победить зимний сад. И тут его осенило! Он станет садовником! Проникнет в ее обитель под видом скромного специалиста по тропическим растениям. Подстрижет пальмы, польёт орхидеи и, заодно, очарует ее своими познаниями в области ботаники и, конечно же, своим неземным обаянием. Он уже видел себя триумфатором, покорителем сердец и властелином зимних садов. Впереди ждала битва. Битва за любовь. И он её, черт возьми, выиграет!