Бабушке восемьдесят три года. Живёт одна в своей квартире на окраине Воронежа, в старой хрущёвке, куда я приезжаю каждые выходные. Помогаю по дому, продукты привожу, просто навещаю. Она крепкая ещё, сама себя обслуживает, голова ясная, память хорошая. Но есть странности.
Одна из них — закаты.
Заметил я это не сразу. Просто знал с детства, что бабушка всегда задергивает шторы часам к шести вечера, особенно зимой, когда солнце садится рано. Думал, экономит тепло, не любит темноту за окном, мало ли причин у старого человека. Но однажды, это было в прошлом году, весной, я приехал к ней попозже обычного, около семи. Солнце как раз садилось, красное, огромное, красивое. Я вошёл в квартиру, она сидела на кухне спиной к окну, шторы задёрнуты плотно.
— Бабуль, — говорю, — какой закат сегодня, посмотри, красота же.
Она даже не обернулась.
— Не надо. Не смотрю я на это.
— Почему? — удивился я. — Ты же раньше любила на закаты смотреть, помню, в деревне у окна сидела всегда.
Она помолчала, потом тихо сказала:
— Это давно было. Больше не смотрю.
Тогда я не стал настаивать, подумал возраст, настроение, не моё дело. Но зацепило. Стал замечать, что она действительно никогда не смотрит на закат. Если я приезжаю вечером и окна ещё не закрыты, она просит задернуть шторы. Если мы гуляем и солнце начинает садиться, она разворачивается спиной, торопится домой.
Спросил у мамы, она дочь бабушки, может знает в чём дело. Мама пожала плечами:
— Не знаю. Она всегда так себя вела, сколько помню. Не любит заходящее солнце, вот и всё. Может суеверие какое.
Но мне показалось, что это больше чем суеверие. Это был страх. Настоящий.
Полгода назад, осенью, я приехал к бабушке в воскресенье, около пяти вечера. Солнце садилось рано, в шесть уже темнело. Мы сидели на кухне, пили чай, разговаривали. За окном небо розовело, становилось оранжевым. Я встал, хотел посмотреть в окно, полюбоваться.
— Не подходи, — резко сказала бабушка.
Я обернулся. Она сидела напряжённая, руки сжимали кружку так, что костяшки побелели.
— Просто посмотреть хочу, — сказал я.
— Не надо. Закрой шторы. Пожалуйста.
Голос дрожал. Я подошёл, задёрнул шторы, сел обратно.
— Бабуль, что случилось?
Она поставила кружку, долго молчала, смотрела в стол. Потом подняла глаза.
— Скажу, но ты не поверишь.
— Попробуй.
Она вздохнула, потёрла виски.
— Когда мне было семь лет, мы жили в деревне. Это было в сорок пятом году, война только кончилась. Деревня маленькая, домов двадцать, в Тамбовской области. Помню всё до сих пор, как вчера.
Она замолчала, будто собиралась с мыслями.
— Я любила смотреть на закаты. Каждый вечер выходила во двор, садилась на крыльцо и смотрела, как солнце садится за лес. Это было красиво. Небо становилось красным, оранжевым, фиолетовым. Я могла сидеть так до темноты.
Бабушка говорила медленно, тихо, будто боялась что кто-то услышит.
— Однажды вечером, в конце августа, я сидела на крыльце как обычно. Солнце садилось прямо передо мной, огромное, красное. Я смотрела на него, прищуриваясь, оно яркое было, но не слепило уже, можно было смотреть. И вдруг я увидела.
— Что? — спросил я тихо.
— Лицо. В солнце. Не рядом, не на облаках. В самом солнце. Внутри него.
Она посмотрела на меня, проверяя реакцию. Я молчал, слушал.
— Сначала показалось, что это просто пятна, солнечные пятна, как бывает когда долго смотришь. Но потом поняла, что это не пятна. Это лицо. Чёткое. С глазами, носом, ртом. Смотрело на меня. Прямо на меня.
— Может зрение, — начал я, но она покачала головой.
— Знаю что ты думаешь. Я тоже так подумала. Отвела взгляд, поморгала, посмотрела снова. Лицо было там. Не исчезало. Смотрело.
— Как оно выглядело?
Бабушка поёжилась, обняла себя руками.
— Старое. Изможденное. Без волос. Кожа жёлтая, будто обожжённая. Глаза пустые, чёрные, без зрачков. Рот открыт, будто кричит, но беззвучно. И оно смотрело. На меня. Только на меня.
Я молчал. Представил семилетнюю девочку на крыльце деревенского дома, смотрящую на заходящее солнце и видящую в нём это.
— Я испугалась. Хотела убежать. Но не могла оторвать взгляд. Лицо держало меня. Я смотрела, а оно смотрело в ответ. И я почувствовала, что оно хочет что-то сказать. Не вслух. Внутри головы. Я услышала голос. Низкий, хриплый, древний.
— Что оно сказало?
Бабушка закрыла глаза.
— "Я вижу тебя, девочка. Помни. Я всегда здесь. Жду".
Мороз пробежал по спине. Я сидел, смотрел на бабушку, не знал что сказать.
— Солнце зашло, — продолжила она, открывая глаза. — Лицо исчезло вместе с ним. Я сидела в темноте, трясясь. Вбежала в дом, мама спросила что случилось. Я рассказала. Она сказала, что это игра света, что дети много выдумывают. Но я видела. Я знаю что видела.
— И больше никогда не смотрела?
— С тех пор ни разу не смотрю на заходящее солнце. Боюсь увидеть снова. Боюсь что оно меня помнит. Что ждёт. Что если посмотрю, оно опять будет там. Смотреть на меня. Говорить со мной.
— Но прошло столько лет, — сказал я. — Семьдесят шесть лет.
— И что? — она посмотрела на меня серьёзно. — Время для него не имеет значения. Оно в солнце. Оно вечное. Оно ждёт. Каждый закат. Ждёт что я посмотрю.
Мы сидели молча. За окном стемнело окончательно. Шторы были задёрнуты. Безопасно.
— Ты никогда не хотела проверить? — спросил я. — Посмотреть ещё раз, убедиться?
Она покачала головой решительно.
— Нет. Никогда. Я знаю что оно там. Чувствую. Каждый вечер, когда солнце садится, я чувствую как оно ждёт. Зовёт. Тянет. Но я не смотрю. Не дам ему увидеть меня снова.
Я хотел сказать что это всё фантазия, детский страх, переросший в фобию. Но что-то в её голосе, в её глазах остановило меня. Она была абсолютно серьёзна. Она верила каждому слову.
— А другие люди видели? — спросил я. — В деревне, может кто-то ещё?
— Не знаю. Я никому больше не рассказывала после мамы. Боялась что засмеют. Но однажды, через месяц после того случая, умер дед Степан. Он жил через два дома от нас. Нашли его утром на крыльце. Сидел, смотрел на восток, туда где солнце вставало. Мёртвый. Лицо обгоревшее, глаза белые, слепые. Врач сказал инсульт. Но я помню, что у него были нормальные глаза. А когда нашли, они были как выжженные. Будто смотрел на что-то слишком яркое. Слишком долго.
— Думаешь это связано?
— Не знаю. Может он тоже видел. Может посмотрел на закат и не отвернулся. Не отвёл взгляд. И оно забрало его.
Я не знал что сказать. Это звучало как бред. Но бабушка не бредила. Она была в здравом уме, вспоминала детали, даты, имена. Она не выдумывала. Она верила.
— Почему ты мне рассказала? — спросил я. — После стольких лет молчания?
Она посмотрела на меня долго, изучающе.
— Потому что ты часто смотришь на закаты. Я вижу. Когда приезжаешь, иногда подходишь к окну, смотришь. Я боюсь за тебя. Вдруг ты увидишь. Вдруг оно покажется тебе. Вдруг оно ждёт не только меня. Вдруг оно ждёт всех, кто посмотрит.
Мороз усилился. Я подумал о том, сколько раз смотрел на закаты. Сотни. Тысячи. Никогда ничего не видел. Но я не был семилетним ребёнком в сорок пятом году в деревне.
— Я не видел ничего, бабуль, — сказал я успокаивающе. — Ни разу.
— Пока не видел. Но может однажды увидишь. Оно выбирает. Когда показаться. Кому показаться. Я просто прошу. Не смотри долго. Если смотришь, отводи взгляд. Не давай ему зацепить тебя.
Я обещал. Тогда подумал, что это просто старческая тревога, желание передать свой страх, чтобы не быть одной с ним.
Но прошло полгода. И вчера случилось что-то.
Я ехал с работы вечером, было около шести, зима, темнеет рано. Пробка на дороге, стою, жду. Впереди небо красное, солнце садится за домами, видно только край, горящий, яркий. Я смотрел на него рассеянно, думая о своём.
И вдруг что-то изменилось.
Солнце будто приблизилось. Стало больше. Ярче. Я не мог отвести взгляд. Смотрел, не моргая. И в этом красном круге, в центре, начало проявляться что-то. Очертания. Смутные. Сначала думал, что это облака, тени. Но нет.
Лицо.
Старое. Изможденное. Без волос. Кожа жёлтая. Глаза чёрные, пустые. Рот открыт.
Точно как описывала бабушка.
Оно смотрело на меня. Прямо на меня. Через лобовое стекло, через сотни метров, через годы. Смотрело.
Я услышал голос. Не ушами. Внутри головы.
"Вижу тебя, мальчик. Помню. Ждал. Долго. Наконец посмотрел."
Я дёрнулся, отвёл взгляд, зажмурился. Сердце колотилось. Открыл глаза, посмотрел снова. Солнце обычное. Заходящее. Красное. Лица нет.
Но голос остался. Эхом в голове. "Помню. Ждал."
Я завёл машину, поехал, объехал пробку по обочине, нарушил правила, мне было всё равно. Хотел уехать оттуда. Не видеть солнце.
Приехал домой, закрыл все шторы, сел в темноте. Руки дрожали. Я не верил в это. Не верю. Но я видел. Своими глазами. Видел лицо. Слышал голос.
Сегодня позвонил бабушке. Рассказал. Она долго молчала. Потом тихо сказала:
— Я знала. Чувствовала. Что оно покажется тебе. Прости. Не уберегла.
— Что мне делать?
— Не смотреть. Никогда больше. Как бы ни хотелось. Как бы оно ни звало. Не смотри на заходящее солнце. Оно запомнило тебя теперь. Будет ждать. Каждый закат. Будет звать. Сильнее. Громче. Но не поддавайся. Иначе...
— Иначе что?
— Иначе однажды ты не сможешь отвести взгляд. Оно удержит. И ты будешь смотреть, пока не ослепнешь. Пока не сгоришь. Изнутри. Как дед Степан.
Я повесил трубку. Сижу сейчас дома. Шторы задёрнуты. Солнце уже зашло. Безопасно. Пока.
Но завтра будет новый закат. И послезавтра. И каждый день после. И каждый раз оно будет там. Ждать. Звать. Помнить.
Бабушка не смотрит на закаты семьдесят шесть лет. Сколько смогу я? Год? Десять лет? Всю жизнь?
И главное. Почему оно ждёт? Что ему нужно? Что случится, если посмотреть ещё раз и не отвести взгляд?
Не знаю. И боюсь узнать.
Но тяга есть. Странная. Глубокая. Хочется посмотреть завтра. Увидеть снова. Проверить, было ли это правдой. Может померещилось? Может усталость, стресс?
Но я знаю. Знаю что это было реально. Также как знала бабушка семьдесят шесть лет назад.
Лицо в закате существует. Оно ждёт. Смотрит. Помнит.
И теперь оно помнит меня.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #закат #солнце #реальныеистории