Июнь 1993 года. Ереван погружён во тьму — свет дают два часа в сутки, люди жгут в печках всё, что горит. Город задыхается от блокады. Но вдруг произошло невозможное: огни зажглись по всему городу и не гасли трое суток подряд. А между двумя враждующими странами впервые за годы возобновилось авиасообщение. Нет, это не чудо. Это последняя дань уважения человеку, чьё имя заставляло трепетать преступный мир от Москвы до Нью-Йорка.
Мальчишка с улицы Алавердяна
Рафаэль Богдасарян родился в феврале 1930 года в обычной ереванской семье. Отец Макартич держал сына в строгости — колотил нещадно, пытаясь выбить из него уличные замашки. Ну да, старая история: чем сильнее давишь, тем яростнее сопротивление. Улица Алавердяна, где жили Богдасаряны, славилась дурной репутацией. Драки каждый день, девушек оскорбляли, воровская романтика витала в воздухе.
Одиннадцатилетний Рафик впервые нарушил закон и понял — этот путь притягивает его. К шестому классу школу забросил окончательно. Сестра Алла потом вспоминала с горечью: отец бил брата, желая ему счастливой судьбы, но жизнь распорядилась иначе. Каждый родитель видит в ребёнке продолжение себя, только лучшее. Вот только Рафику путь был уготован совсем другой.
Кумирами мальчишки стали легенды криминального Еревана: красавчик Фило, Гого Ужлакский, а главное — Жорик Геваргян по кличке Жожа. Последний боролся с лжеворами и держал город железной хваткой. Личное знакомство с этим авторитетом определило судьбу юного Богдасаряна раз и навсегда.
Самый молодой законник в истории
В пятнадцать лет — задумайтесь сами, в пятнадцать! — Рафаэль получил титул вора в законе. Кличку дали соответствующую: Сворав. Он стал самым молодым законником за всю историю криминального мира. Для сравнения: даже знаменитый Шакро Молодой получил корону только в семнадцать. А время-то было серьёзное, середина сороковых. Просто так подобными званиями не разбрасывались — нужно было заслужить особым, безупречным авторитетом.
Успех подтолкнул подростка к побегу из дома. Строгий отец, воровская слава — эти вещи под одной крышей не уживались. Рафаэль покинул Ереван и обосновался в Москве. А дальше началась жизнь-качели: то на воле, то за решёткой. Множество приводов и судимостей, в общей сложности тридцать пять лет заключения. Отсидел полностью, до последнего дня. Условно-досрочное освобождение? Для настоящего вора это позор похуже предательства.
В лагерях Богдасарян вёл себя непокорно: не шел на сотрудничество с администрацией, строго придерживаясь своего кодекса. Протоколы не подписывал, показаний не давал. Строго по кодексу, без отступлений. Его сравнивали с легендарным Васей Бриллиантом — эталоном воровской чести на все времена.
Афера века: подполковник госбезопасности, которого не существовало
Во время одной из отсидок Сворав сдружился с Анваром Зенофуддиддиновым по кличке Ферганский ястреб. Тот после освобождения перебрался в Ташкент, открыл сапожную мастерскую. Напротив располагалась ювелирная лавка некоего Зюфельда — подпольного миллионера. Сосед-сапожник прознал о богатствах ювелира и передал информацию дальше по цепочке. До Сворафа.
И вот к Зюфельду являются двое: подполковник госбезопасности и младший лейтенант милиции. При соседях-понятых составляют протокол, описывают богатства — драгоценности, деньги, камни на сумму минимум 800 тысяч рублей. Всё по форме, все подписи на месте. Подполковник на прощание говорит: «Гражданин Зюфельд, завтра ровно в одиннадцать жду вас в 261-м кабинете Комитета госбезопасности Узбекистана». И удаляется с конфискованным добром.
После бессонной ночи ювелир является в КГБ. Вот только пропуска на него нет. Да и настоящий подполковник Ильин ничего общего с вчерашним визитёром не имеет. Под видом офицера госбезопасности к Зюфельду приходил переодетый Сворав, а роль младшего лейтенанта сыграл его подельник Алексей Сурков по кличке Сурок.
Такое в Советском Союзе было просто невозможно представить. Дерзость зашкаливала. Раскрыли аферу только потому, что Сурок не выдержал ломки в камере и во всём сознался. В 1973-м Богдасаряна задержали. Даже газета «Правда» не смогла сдержаться, описывая это преступление — слишком уж оно было виртуозным.
Сходка в Тбилиси: когда мир начал меняться
Начало восьмидесятых. Сворав выходит на свободу и собирается навестить мать в Ереване, но Вася Бриллиант зовёт его на сходку в Тбилиси. Апрель, грузинская столица прекрасна, но красотами никто не любуется. В закрытом зале ресторана собрался цвет преступного мира СССР: Вася Бриллиант, Аслан Усоян, Вячеслав Иваньков и многие другие.
Инициатор встречи — вор в законе Джаба Иосилиани — хотел обсудить глобальные перемены. Политики начали обращаться за помощью к криминальным авторитетам. «Друзья, настали новые времена, — вещал Джаба. — Мы должны участвовать в политических процессах. Хотим мы этого или нет, но мы уже участвуем в них». Многие грузинские авторитеты выступали за сращивание с властью.
Вася Бриллиант категорически возражал. Верность воровскому кодексу для него была священной. К окончательному решению так и не пришли, но время уже работало против старой школы. Мир менялся, новое поколение меняло правила игры.
Оружие для Армении
Рубеж восьмидесятых-девяностых. Между Азербайджаном и Арменией разгорелся Карабахский конфликт. Сворав, один из главных авторитетов постсоветского пространства, не мог остаться в стороне. Он помогал Армении продуктами, одеждой, вооружением. Используя связи, обходил блокаду.
Вор в законе Левон Сагоманян рассказывал об одной спецоперации. В Москве во двор друга каждый день заезжали огромные грузовики, а утром уезжали. Даже в лютые морозы в кузовах сидели охранники-азербайджанцы. Выяснилось: с Тульского оружейного завода везут стволы, которые ночью перегружают и отправляют в Азербайджан.
Левон с товарищами при поддержке Сворафа решил вмешаться в процесс переправки груза. План был прост: обеспечить перенаправление груза. В назначенный день туман помог подобраться незаметно. Охрану связали, грузовики угнали. Переправку оружия в Армению Сворав взял на себя — и выполнил без сучка, без задоринки.
Любопытная деталь: правой рукой Богдасаряна был азербайджанец Фикрет Магерамов. Поговаривали, через него вор даже перевёл ополченцам четырнадцать миллионов рублей. У криминала нет национальностей — это Сворав доказывал всей своей жизнью.
Дипломат от преступного мира
К началу девяностых Рафаэль Богдасарян превратился в международного дипломата от криминала. Он выступал за вхождение воровского сообщества в сферу контролируемых товаров и операции с недвижимостью. Вместе с иностранными партнёрами делил рынки в Восточной Европе и на Ближнем Востоке. Сворафа знала итальянская мафия, колумбийские картели.
Он был представителем старой формации — тех, кто чтил кодекс и следовал ему во всём. Одевался безупречно, статный, в дорогих костюмах. У прекрасных дам пользовался бешеным успехом. Среди его возлюбленных была даже певица Люба Успенская, посвятившая авторитету шлягер «Джигяр» — «любимый друг» по-армянски.
В начале лихих девяностых гнев Сворафа вызвали проделки чеченских бандитов в Москве. Они плевали на воровские принципы, используя методы, противоречащие «старой школе». Старая школа пыталась повлиять на беспредел, но у бандитов были высокие покровители. Богдасарян разорвал с ними все отношения. Эта жёсткая позиция не осталась незамеченной.
Номер в гостинице «Минск»
Осенью 1992-го российским спецслужбам сообщили: находящийся в Германии Багдасарян ждёт там какое-то оружие. Немецкие коллеги приглядели за авторитетом, но ничего подозрительного не нашли. Единственный контакт — беседа с неким Абатом из США про редкое издание Библии.
Российские оперативники насторожились. Сворав и его окружение давно подозревали слежку, потому для важных переговоров использовали шифр. Там, где немцы не заметили ничего особенного, наши сразу почуяли неладное.
Вернувшись в Россию, Сворав обосновался в столичной гостинице «Минск». Оттуда вёл дела, в том числе занимался покупкой и отправкой вооружения военизированным формированиям Армении. 23 декабря 1992-го в его номер 621 ворвались стражи порядка. Застали авторитета с верным Фикретом Магерамовым. А ещё в номере обнаружили американский девятимиллиметровый пистолет-пулемёт «Ингрэм» с глушителем. Компактное оружие с дурной славой, любимое бандитами по всему миру.
Находки хватило для ареста. Сворафа поместили не в привычную для воров Бутырку, а в Лефортово — излюбленный изолятор спецслужб. Любые контакты с волей были закрыты.
Загадка последних дней
Что происходило с Богдасаряном с момента ареста до начала лета 1993-го, достоверно не знает никто. СМИ писали, что один из главных авторитетов получил травмы в конфликте с сокамерником. Те, кто знал Сворафа, оставили версию под сомнением. Слишком велик был его авторитет.
13 июня в Лефортово приехали полицейские из Германии для допроса о нескольких убийствах. Встреча не состоялась. 20 июня родные пытались передать посылку с продуктами — не приняли, сославшись на то, что к авторитету подселили двоих. Впрочем, родные особо не огорчились: 23 июня Сворав должен был выйти на свободу, ведь конкретное обвинение ему так и не предъявили.
Но он не вышел.
По официальной версии, 18 июня у Богдасаряна началось внутреннее кровотечение. В строжайшей секретности его привезли в московскую больницу с особым отделением для заключённых и прооперировали под чужим именем. 23 июня в 11:10 шестидесятитрёхлетний авторитет скончался, не приходя в сознание.
Родственники узнали о смерти пару часов спустя и не поверили официальной версии. Двоюродная сестра Нелли Терсакян утверждала: результаты вскрытия вызвали много вопросов, так как было проведено значительное вмешательство, что, по её мнению, могло быть попыткой скрыть настоящую причину смерти.
Три дня света в осаждённом городе
Рафаэля Богдасаряна хоронили в Ереване 27 июня 1993 года. Чартерные рейсы доставили представителей криминала из Турции, США, Германии, Италии. Почтить память Сворафа прибыли 844 вора в законе, в том числе четверо из Баку. Япончик сказал коротко: «Я потерял брата».
Прощание длилось три дня — с 25 по 27 июня. В нём приняли участие от 150 до 200 тысяч человек из разных стран мира. А теперь самое невероятное. В тот момент Ереван из-за блокады испытывал страшные проблемы со светом — максимум два часа в сутки, отопления нет совсем. Город обогревался у печек-буржуек, которые топили всем подряд.
Но те три дня, что шло прощание с Богдасаряном, свет в домах горел круглосуточно. Многие жители списали это на щедрость властей. На самом деле всё было наоборот. Свет обеспечили друзья покойного Сворафа, в том числе азербайджанцы. Несмотря на серьёзнейший конфликт между странами, из Баку доставили мазут, и Ереванская ТЭЦ три дня работала на нём, показывая миру: у криминала нет границ.
Более того, из Азербайджана прилетели старые товарищи Сворафа. Это был единственный раз за первую половину девяностых, когда между Ереваном и Баку возобновилось воздушное сообщение. На три дня между двумя враждующими странами воцарился мир. Ради проводов человека, который всю жизнь жил по своим законам.
Последнее пристанище легендарный крёстный отец обрёл в самом престижном месте Ереванского кладбища Тохмах. Простившись с Багдасаряном, гости разъехались. Блокада возобновилась, и город вновь погрузился во тьму.
Сворав и по сей день остаётся иконой воровского мира Армении. Равного ему ни по влиянию, ни по признанию не появилось до сих пор. Человек, живший строго по понятиям старой школы, сумел на три дня остановить войну между двумя странами. Просто прощаясь с этим миром.
Понравилась история? Ставьте лайк и подписывайтесь — впереди ещё много удивительных судеб!
