О Лавкрафте и Ктулху был наслышан давно, но вот только дотянулись руки до книжки. Ну что могу сказать. В Лавкрафте видно влияние Эдгара По, но автор и не скрывает этого, а даже настаивает на преемственности, в одном рассказом По цитируется. Неудивительно – Эдгар По, вообще, родоначальник не только жанра хоррора, а и детективов, и ещё много чего, это отдельный разговор.
Лавкрафт же в описываемых ужасах пошёл дальше своего предшественника, но, потерял в стиле – По, в отличие от Лавкрафта, писал изящно и витиевато. Это как сравнивать реализм Бальзака и натурализм Золя. Так алкоголик отличается от наркомана, и По пристрастен был к алкоголю, а что Лавкрафт употреблял, чтобы придумать своих монстров, остаётся только предполагать. Точно не крафтовое пиво. Лавкрафтовое.
Все новеллы в книге связаны единой фантасмагорической концепцией, которая раскрывается в «Хребтах безумия». Существовала древнейшая цивилизация Старцев (их хоронят стоя), она прилетела из глубин Космоса на Землю миллионы лет назад, потом следом приземлилась цивилизация Ктулху, а ещё появилась цивилизация шогготов – рабов Старцев, которых они создали и которые вышли из-под их контроля. И ничего хорошо для человека встреча с представителями любой из этих цивилизаций не сулит. Столкновения с этими дьявольскими существами в новеллах Лавкрафта происходят на суше и на море, в песках и во льдах, на жарком юге и на холодном севере, то есть на холодном юге – речь идёт об Антарктиде.
В книге наиболее часто употребляемые слова это – ужас, вопли, зловоние, щупальца.
Всё очень кинематографично. «Хребты безумия», «Тень над Инемутом» – это готовые блокбастеры ужасов, бери и экранизируй.
Вообще, жанр хоррора мог появиться только у протестантов, в нашем случае в Америке. У протестантов Добро и Зло равновелико. И Добро может проиграть Злу, в этом и состоит весь ужас, это и обыгрывается в хорроре. У нас, у православных это не так. «Это меня хотите убить, мою душу бессмертную?» – тут появляется Пьер Безухов из «Войны и мира» и заразительно смеётся. Настоящий христианин (а это православный) всегда идёт вперёд и выигрывает, даже если якобы «проигрывает» в этом мире. И никакие чудища Лавкрафта ему не страшны.
В последне время я мотаюсь между двумя столицами и стараюсь просыпаться больше в Питере, чем в Москве. Так вот, в Москве я просыпаюсь я от гула за окном, вы тоже прислушайтесь и обратите внимание. Это Ктулху зовёт всех на работу. Слава Богу, я не работаю. Я читаю хорошую литературу.
ЗАКЛАДКИ
«А также не следует полагать, – гласил текст, который Армитаж в уме переводил на английский, что человек – исконный или последний владыка Земли или что известный нам способ существования живых существ – единственный возможный.»
«Выше пояса оно было отчасти антропоморфным, хотя его грудь, куда все еще впивались когти настороженно замершего пса, была покрыта кожей с сетчатым узором, наподобие крокодиловой. Спину покрывало чередование желтых и черных пятен, напоминающее чешую некоторых змей. Ниже пояса, однако, все выглядело ужасно, ибо тут всякое сходство с людьми заканчивалось и начиналась область полнейшей фантазии. Кожу покрывала густая черная шерсть, а из области живота свободно свисало множество длинных зеленовато-серых щупакси с красными ртами-присосками. Их взаимное расположение было странным и, казалось, соответетвовлло симметрии некой космической геометрии, неизвестной на Земле или в Солнечной системе.»
«…весь в извивающихся канатах… по форме как яйцо, только неимоверного размера… несколько дюжин ног толщиной с бочку, и они до середины уходят в землю, когда оно ступает… ничего твердого в нем… все как желе, как будто извивающиеся канаты, которые собрали в пучок… над этим большие выпученные глаза… десять пли двадцать ртов или хоботов, торчат со всех сторон, толстые, как труба дымохода, и они то и дело вскидываются, открываются и закрываются… все серые, с голубыми или багровыми кольцами… и, Боже праведный на Небесах - на самом верху половина лица!»
«Всемогущий Боже, трава и кусты шевелятся! Оно поднимается вверх… медленно… ползет вверх по склону… ползет на вершину прямо в эту минуту, и лишь небеса знают зачем!»