На фото были два мальчика лет десяти. Они стояли рядом, в одинаковых школьных формах, и смотрели в объектив. Один — ее Андрей, его лицо было знакомо до боли. Второй был его точной копией. Тот же разрез глаз, те же темные волосы, те же черты. Но если Андрей смотрел прямо, с привычной ему уверенностью, то второй мальчик стоял чуть ссутулившись, его губы были плотно сжаты, а во взгляде читалось упрямство и какая-то ранняя, детская обида.
Ольга провела пальцем по лицу незнакомца. Сердце бешено колотилось. «Так значит, правда… Близнец?»
На следующем снимке, где мальчики были чуть постарше, второй мальчик был… вырезан. Аккуратно, маникюрными ножницами, вырезан из фотографии. Осталась только его тень на асфальте и половина его плеча, касающаяся плеча Андрея. Ольга лихорадочно перелистывала страницы. На всех последующих фотографиях, где должны были быть двое, второй мальчик был вырезан. Иногда оставалась его рука на плече брата, иногда — часть спины. Создавалось жутковатое впечатление, что рядом с Андреем всегда находился призрак, невидимый спутник, которого кто-то старательно пытался стереть из истории.
Она сидела, ошеломленная, держа в руках альбом с этими изувеченными фотографиями, когда случайно задела его край. Из переплета, из щели между обложкой и страницами, выскользнула и упала к ее ногам маленькая, потрепанная тетрадка в коленкоровой обложке.
Ольга наклонилась и подняла ее. Тетрадь была старой, страницы пожелтели. На обложке, детским, но уже узнаваемо-четким почерком Андрея было выведено: «Личное. Дневник».
У нее закружилась голова. Она слышала, как в ушах шумит кровь. Это было уже слишком.
Ольга судорожно сунула тетрадь под вситер, положила альбом на место и, стараясь дышать ровно, вышла на кухню. Руки у нее дрожали. Она проверила готовность овощей в кастрюле, сама не понимая, что делает.
Вскоре вернулась тетя Марта. Ольга встретила ее с максимально невинным видом.
— Обед почти готов, тетя Марта.
Старушка кивнула, снимая пальто. Ее острый взгляд скользнул по Ольге, и ей показалось, что он задержался на ее свитере, под которым лежала тетрадь.
— Хорошо, – сказала тетя Марта. – А ты тут ничего не трогала? Не перекладывала? По комнатам не лазила?
— Нет-нет, конечно нет, – заверила ее Ольга, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — На кухне все это время была занята.
Обедали почти молча. Ольга не могла проглотить ни кусочка. Все ее существо было сосредоточено на тяжести под свитером, на этой маленькой, горящей тайне.
Вечер тянулся мучительно долго. Тетя Марта вязала, включив телевизор на какую-то старую мелодраму. Ольга делала вид, что читает книгу, привезенную из дома. Наконец, тетя Марта зевнула и объявила, что ложится спать.
— Спокойной ночи, Ольга. И помни… без глупостей.
Эта фраза прозвучала как последнее предупреждение.
Ольга ждала, лежа в темноте на жесткой гостевой кровати, пока в комнате Марты не стало тихо. Она отсчитала еще полчаса, затем, дрожащими руками, достала из-под подушки и включила фонарик на телефоне.
Оля прикрылась с головой одеялом, создав себе маленькое убежище, и открыла дневник. Первые страницы были заполнены обычными подростковыми мыслями о школе, о контрольных. Но потом она наткнулась на запись, которая заставила ее кровь похолодеть.
«12 марта. Тетя опять сказала, что я должен быть идеальным. Что я — ее надежда. А Игорю она сегодня за двойку по математике не позволила ужинать. Я отнес ему свой бутерброд, он сначала не брал, злился, потом съел. Говорит, ненавидит ее. А я его понимаю, но что поделаешь? Мы же братья, я не могу его бросить. Приходится врать тете, что это я разбил окно в школе, а не он. Она все равно не верит, смотрит на меня так, будто я ее предал. А Игорь смеется и говорит, что я — ее любимый щенок. Иногда мне кажется, он меня ненавидит тоже».
Ольга замерла, перечитывая строки снова и снова. Игорь. Так его звали. Брат. Близнец. У Андрея был брат-близнец по имени Игорь.
Она лихорадочно перелистнула страницу.
«5 мая. Игорь опять убежал из дома. Тетя в ярости. Сказала, что он — позор для памяти наших родителей. Я устал его выгораживать. Мы же близнецы, вроде, а характеры совершенно разные. Как будто мы неродные. Он хочет быть скульптором, лепить что-то из глины, а тетя говорит — блажь, надо получать нормальную профессию. Он кричал на нее, сказал, что она не мать и не имеет права ломать ему жизнь. А потом ушел, хлопнув дверью. Мне его жалко. И страшно за него».
Последняя запись в дневнике была самой короткой и самой страшной.
«18 июня. Игорь снова сбежал. Окончательно. Собрал вещи и ушел. Не знаю куда. Тетя сказала, чтобы я забыл о нем, как будто его никогда не было. Сказала, что у нее один племянник. Мне… пусто. И вроде бы легче, что не надо больше врать и выгораживать. Но почему тогда так больно? Как будто оторвали часть меня самого и выбросили на свалку. Больше писать не буду. Незачем».
На этом дневник обрывался.
Ольга сидела под одеялом, не в силах пошевелиться. Перед ее глазами стояли образы: два мальчика, один — «идеальный», другой — «непутевый». Строгая тетя, заставляющая забыть о существовании собственного брата. И ее муж, Андрей, который все эти годы хранил эту страшную тайну, жил с этой болью, притворяясь, что он — единственный ребенок, воспитанный справедливой, но строгой женщиной.
Ольга поняла, что не сможет спросить ни у Марты, ни у Андрея. Они были заговорщиками в этой многолетней лжи. Единственный, кто мог рассказать ей правду, был тот, кого вырезали из фотографий и вычеркнули из жизни — Игорь.
******
Утро застало Ольгу в состоянии, граничащем с прострацией. Она почти не спала. Обрывки сна, в которых смешались лица двух одинаковых мальчиков, строгий взгляд тети Марты и строчки из дневника, крутились в голове, не давая покоя. «Игорь». Это имя стало навязчивой идеей, ключом, который, как она чувствовала, мог открыть дверь в параллельную вселенную, где существовал ее настоящий муж.
Она слышала, как тетя Марта возилась на кухне, звенела посудой. Звуки были резкими, словно старушка вымещала на кастрюлях свое недовольство внезапной гостьей. Ольга понимала, что оставаться здесь, под одним кровом с этим живым воплощением семейной тайны, больше не может. Ей нужно было действовать. Но с чего начать? Полиция? Частный детектив? Это казалось слишком громоздким, официальным и пугающим. К тому же, Андрей мог узнать, и тогда… она даже не представляла, что тогда будет.
«Нужно просто выйти на улицу. Подышать. Подумать», — убеждала она себя, натягивая джинсы и свитер.
На кухне, тетя Марта, уже одетая и причесанная, с тем же незыблемым пучком на голове, стояла у плиты.
— Спишь до полудня? — бросила она Ольге через плечо. — У меня, между прочим, режим, а ты заставляешь меня испытывать неудобства! Приходится передвигаться по квартире как тень, чтобы не разбудить тебя.
— Извините, тетя Марта, плохо спалось. Я… я сейчас быстро выйду, не буду мешать.
— Напрасно. Погода скверная. Ветер. Простудишься, Андрей мне в укор будет ставить.
Ольга промолчала, торопливо выпив стакан воды. Ей нужно было выбраться из этой стерильной, давящей атмосферы.
— Я ненадолго. Просто пройдусь.
Марта что-то буркнула в ответ, и Ольга, чувствуя себя школьницей, сбегающей с уроков, выскользнула в подъезд.
Воздух и вправду был холодным и влажным. Ветер гнал по серому небу рваные облака и срывал с берез последние листья. Ольга застегнула куртку и, засунув руки в карманы, медленно пошла по двору. Ее мозг лихорадочно работал. «Игорь… Игорь Гаврилов? А может, он теперь носит другую фамилию, чтобы окончательно порвать с Гавриловыми? Где он мог быть? В этом городе? Или уехал? Как его найти»
Девушка бродила между песочницами и покосившимися скамейками, не видя ничего вокруг, погруженная в свои мысли. Вдруг ее размышления прервал отчаянный, визгливый лай и испуганный вскрик. Ольга подняла голову и увидела, как по двору, словно пушистый мячик, несется крошечный шпиц цвета сливок, а за ним, спотыкаясь и размахивая поводком, бежит хрупкая старушка в ярком вязаном берете.
— Боня! Вернись! Ах ты ж негодник! — кричала старушка, явно не успевая за питомцем.
Собачка, заметив впереди интересный куст, рванула к нему. Ольга, не раздумывая, сделала несколько быстрых шагов и перехватила беглеца, аккуратно присев на корточки и преградив ему путь руками.
— Ты куда это, хулиган? Почему хозяйку не слушаешь? — с улыбкой произнесла Ольга, и пес, видимо, обрадованный вниманием, тут же прыгнул к ней на колени, завилял хвостом и принялся весело облизывать ей руки.
В этот момент подбежала запыхавшаяся старушка:
— Ой, спасибо Вам, родная! Ах ты ж окаянный! Совсем меня в гроб вгонишь! — она с упреком посмотрела на шпица, но тот лишь весело тявкнул в ответ.
— Пожалуйста. Ничего страшного, — Ольга поднялась, передавая поводок.
Старушка, придерживаясь за сердце, внимательно посмотрела на Ольгу. Ее глаза, маленькие и живые, как у птички, с любопытством изучали незнакомое лицо.
— Вы, я вижу, не местная. К Марте Гавриловой приехали, погостить? Вы, извините, видела я вчера Марту. Бурчала недовольно, что «гостья свалилась на голову».
Ольгу слегка покоробила эта прямота, но она кивнула:
— Да. Я Ольга. Я… жена ее племянника, Андрея.
На лице старушки что-то изменилось. Взгляд стал еще более заинтересованным, проницательным:
— А-а-а… — протянула она многозначительно. — Так Вы та самая, городская. Марта про вас рассказывала. Вернее, почти не рассказывала. Она у нас человек скрытный. А я — Лидия Петровна. Соседка вашей тетушки, с первого этажа.
— Очень приятно, — вежливо сказала Ольга.
— Приятно, не приятно… — Лидия Петровна махнула рукой. — А Вы, я смотрю, девушка добросердечная. Боню моего спасли. Не побрезговали. Это ценно. Давайте, заходите ко мне на минутку, на чаек. Я Вам душистОГО варенья сливового предложу, с гвоздичкой! Марта-то ваша такого не делает, у нее все по уставу.
Мысль о том, чтобы вернуться в квартиру Марты, была невыносима. А тут — предложение, от которого, казалось, веяло теплом, уютом и, кто знает, может быть, информацией.
— Я не хочу вас обременять…
— Да что Вы, родная! Обремените! Я одна, Боня у меня — единственный собеседник, да и тот на своем языке говорит. Идемте, идемте, не стесняйтесь!
Старушка подхватила Ольгу под руку и потащила за собой. Квартира Лидии Петровны была полной противоположностью жилищу Марты. Здесь повсюду стояли горшки с геранью, на стенах висели вышивки и фотографии в разнокалиберных рамках, на каждом свободном стуле лежала вязаная подушечка или спала кошка. Сам Боня, добравшись до дома, тут же запрыгнул на кресло и свернулся калачиком.
— Садитесь, садитесь, милая, вот сюда, где кошка не спит, — засуетилась Лидия Петровна. — Чайник поставлю, сейчас все будет.
Ольга присела на краешек дивана, чувствуя себя в этой немного сумбурной, но жилой атмосфере гораздо спокойнее. Лидия Петровна, тем временем, расставляла на столе чашки, блюдца, вазочку с вареньем и тарелку с печеньем.
— Ну, вот, — сказала она, наливая чай. — Рассказывайте, как Вам наш город? Надолго к Марте приехали?»
Ольга сделала глоток горячего, ароматного чая. Он действительно был прекрасен. Она понимала, что этот момент нужно использовать.
— Я ненадолго… Пока муж в командировке. Вы знаете, Лидия Петровна, раз уж Вы давно здесь живете… я хотела спросить кое о чем. Возможно, Вы знаете.
Старушка прищурилась, в ее взгляде загорелся азарт настоящей сплетницы, почуявшей пищу для размышлений.
— Спрашивайте, милая, спрашивайте. Я в этом доме с самого его постройки. Всех знаю, все про всех помню.
Ольга глубоко вздохнула, собираясь с духом.
— Видите ли… Я недавно совершенно случайно узнала, что у моего мужа, у Андрея… был брат. Близнец. Игорь.
Эффект был мгновенным. Лидия Петровна аж подпрыгнула на стуле. Ее глаза округлились. — Батюшки! Да Вы откуда узнали-то? Это ж тайна за семью печатями! Марта того и гляди, кони двинет, если кто это имя при ней вспомнит!
Сердце Ольги екнуло. Значит, это правда.
— Я… нашла старые фотографии. И кое-что еще. Но мне никто ничего не говорил. Андрей — ни слова. Тетя Марта — тем более. Я в полном недоумении. Что это за история?
Лидия Петровна отхлебнула чаю, явно наслаждаясь своей ролью хранительницы тайн.
— История, милая моя, грустная и некрасивая. Да, Марта взяла двух мальчиков-близнецов, когда их родители погибли. Андрей да Игорь. И хоть близнецы, а характером — небо и земля! Андрей — пай-мальчик, умница, зубрила. Все у него получалось, все ему давалось. А Игорь… — она вздохнула. — Игорь был другим. Не хуже, нет! Просто другим. Непоседливый, своенравный. Учился посредственно, но руки золотые были! Что из дерева вырежет, что из глины слепит — загляденье!
— Он хотел быть скульптором? — тихо спросила Ольга, вспоминая строки из дневника.
— Хотел, родная, очень хотел! А Марта… Ну, Вы ее знаете. Для нее существует только один путь — правильный. А правильный путь — это институт, диплом, кабинет. А всякие там художники — это блажь, несусветная. Вот они и сражались. Он — за свою мечту, она — за свою «правильность». Игорь сбегал из дому, его находили, возвращали, а он опять сбегал. Ей, Марте-то, ведь главное — контроль. А Игорь контроля не терпел. Последний раз он сбежал, когда лет шестнадцать ему было. Его вернули милицией. Скандал на весь дом был.
Ольга слушала, затаив дыхание. Перед ней оживала история, которую ей никогда не рассказывали.
— А что было потом?
— А потом… Потом он дотянул до восемнадцати, до совершеннолетия. И ушел окончательно. Марта, я помню, сказала тогда в подъезде: «Слава Богу, от одного балласта избавилась. Теперь Андрей сможет спокойно учиться и сделать карьеру». И знаете, милая, она его, Игоря, буквально вычеркнула из жизни. Как будто и не было никогда.
Фотографии повыкидывала, имя запретила упоминать. Андрей… тот умный парень был, под козырек взял, не перечил. А Игорь… он ведь не пропал. Он здесь, в городе, живет.
Ольга чуть не пролила чай.
— Здесь? Вы знаете, где?
— А то как же! — самодовольно улыбнулась Лидия Петровна. — Он, между прочим, вполне себе состоявшийся человек. Не скульптор, конечно, жаль… Пошел по юридической части, адвокатом, что ли. Квартиру хорошую себе купил в новом районе, тот, что за речкой. Улица Зеленая, дом 25, кажется. Я его иногда в городе вижу. Вон какой стал, видный такой мужчина. На Андрея Вашего похож, как две капли воды, только взгляд у него другой… Живой какой-то, с огоньком. Не каменный, как у вашего супруга.
Ольга сидела, переваривая этот поток информации. Адвокат. Живет здесь. Улица Зеленая, 25. Это был конкретный адрес. Ключ оказался на расстоянии вытянутой руки.
— Лидия Петровна… а Вы не знаете, они с Андреем… общаются?
— Какое там! Марта бы не позволила. Да и Игорь, наверное, обижен. Он как-то раз, года два назад, попробовал к ней подойти, так она его, бедного, на порог не пустила. При мне это было. Говорит: «У меня один племянник». А он стоял, смотрел на нее… такое у него лицо было, милая, будто его предали. И ушел. Больше не приходил….
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители прошлой недели.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.