Введение концепции Mammoth Steppe Hunters (MSH)* позволяет нам выйти за рамки обобщенного термина «охотники-собиратели» и выделить уникальную адаптацию, которая доминировала на просторах Евразии в позднем плейстоцене. Это были не просто собиратели, охотившиеся на крупную дичь, а высокоспециализированные сообщества, чья экономика, технологии и социальная структура были заточены под эксплуатацию ресурсов мегафауны Мамонтовой степи – «Ледникового Серенгети» Евразии. Однако с изменением климата и исчезновением этой грандиозной экосистемы потомкам MSH пришлось пройти сложный путь адаптации, результатом которого стало появление известных нам мезолитических групп: западноевропейских (WHG) и восточноевропейских (EHG) охотников-собирателей. Европа стала гигантской лабораторией, где проверялась жизнеспособность различных стратегий выживания, унаследованных от эпохи мамонтов.
Западная Европа: Рефугиумы, олени и рождение WHG
Судьба MSH в Западной и Центральной Европе была напрямую определена Последним ледниковым максимумом (ПЛМ, 26-18 тыс. л.н.). Скандинавский и альпийские ледники превратили обширные территории в безжизненные пространства. Выживание стало возможным лишь в изолированных рефугиумах, таких как Кантабрийский на границе современных Франции и Испании.
Условия в этих «убежищах» были крайне суровы. Мегафауна – мамонты, шерстистые носороги – не выдержала скудной кормовой базы и исчезла. Доминирующим видом-мишенью стал северный олень, что позволило археологам назвать следующий период «эпохой северного оленя». Эти западные группы MSH, запертые в рефугиумах, прошли через «бутылочное горлышко» популяции и сформировали специфическую адаптацию, основанную на миграциях за стадами оленя.
С началом потепления около 15-14 тыс. л.н. тундростепь вновь стала пригодной для жизни. Стада оленей, а вслед за ними и люди, двинулись на север. Этот процесс великолепно документирован цепочкой археологических культур: от Гамбургской на юге Балтики до Кресвельской в Англии и Свидерской в Восточной Прибалтике. Эти популяции были прямыми потомками MSH, но их мир уже изменился. По мере дальнейшего потепления тундростепь отступала, уступая место лесам. Охотники на северного оленя были вынуждены диверсифицировать свою экономику, включив в нее собирательство, охоту на лесную дичь и рыболовство. Так, на рубеже плейстоцена и голоцена, в Западной и Центральной Европе сформировались западноевропейские охотники-собиратели (WHG) – наследники MSH, идеально приспособленные к послеледниковым лесам.
Восточная Европа: Перекресток миров
В Восточной Европе картина была сложнее и разнообразнее. Ключевым отличием стало сохранение фрагментов Мамонтовой степи, в частности, в Причерноморье и Крыму. Находки костных останков мамонтов в этих регионах свидетельствуют, что здесь мегафауна пережила ПЛМ. Это сделало Восточную Европу зоной притяжения.
Сюда мигрировали группы из центральноевропейских рефугиумов, что привело к формированию Виллендорф-костёнковской общности культур. Одновременно, через Балканы и Анатолию, регион поддерживал связи с южными территориями. В результате, население юга Восточной Европы представляло собой пеструю мозаику, где потомки местных MSH смешивались с пришлыми группами. На севере, у южных берегов гигантского подпрудного ледникового озера, достигавшего северных границ Подмосковья, также существовали стоянки (около 15 тыс. л.н.), чьи обитатели адаптировались к уникальным приозерным ландшафтам.
По мере исчезновения Мамонтовой степи и формирования лесов и лесостепей, эти разнородные группы дали начало восточноевропейским охотникам-собирателям (EHG). Однако их генетический профиль нес в себе не только наследие европейских рефугиумов.
Сибирский феномен: Генетическая революция и миграция носителей гаплогруппы R
Парадоксальным образом, в то время как Европа переживала демографический кризис, в Сибири – в Алтае-Саянском регионе – популяции MSH не только выжили, но и прошли через период интенсивной консолидации. Именно в период ПЛМ здесь произошла настоящая «генетическая революция»: появилась и диверсифицировалась Y-хромосомная гаплогруппа R, породившая свои знаменитые субклады – R1a и R1b.
Около 16-15 тыс. л.н. началась великая миграция этих сибирских MSH на запад. Палеогенетические данные блестяще это подтверждают:
· Древнейший образец R1b в Европе (14 тыс. л.н.) найден в Виллабруне (Северо-Восточная Италия).
· Древнейший образец R1a (13 тыс. л.н.) обнаружен на стоянке Песчаница в Архангельской области.
Это означает, что носители сибирских генетических линий, которых условно можно назвать «древними северными евразийцами» (ANE), появились в Восточной Европе очень рано, около 15 тыс. л.н. Они были не просто мигрантами; они были носителями «сибирского» адаптационного опыта MSH, закаленного в куда более суровых условиях.
Заключение: Европа – наследница сибирской закалки
Таким образом, формирование мезолитического населения Европы было результатом сложного взаимодействия нескольких потоков потомков MSH.
1. Западный поток (WHG): Потомки MSH, пережившие ПЛМ в европейских рефугиумах и адаптировавшиеся к жизни в лесах.
2. Восточный/местный поток (EHG): Сложная смесь потомков местных MSH Восточной Европы и мигрантов из центральноевропейских рефугиумов.
3. Сибирский поток (ANE): Носители гаплогрупп R1a и R1b, чьи предки прошли горнило генетической консолидации в Сибири и принесли в Европу новые генетические компоненты.
Именно финальная миграция сибирских MSH, носителей гаплогрупп R1a и R1b, оказалась чрезвычайно успешной. Закаленные в сибирских холодах и адаптированные к охоте на крупнейшую дичь, их потомки к 5 тыс. л.н. стали доминирующими генетическими силами на континенте. Мамонтова степь была не просто местом обитания – она была тиглем, в котором выковались народы, определившие генетический ландшафт современной Европы. WHG и EHG – это не отдельные сущности, а разные воплощения одной великой адаптации, берущей начало в сердце Мамонтовой степи.
P.S.
В южной части Восточной Европы они скорее всего появились около 15 т.л.н., вероятно это были представители группы R1b, которых далее буду называть уже привычно «эрбинами».
А на севере Восточной Европы достаточно широко представлены палеобразцы представителей группы R1a. Их тоже поименовали EHG. А потом еще добавились скандинавские охотники собиратели – SHG, но тут же объяснили, что это просто смесь WHG и EHG.
Вспомнилась мне фраза Стругацких «салат с озерными грибами». Вы думаете это все, Вы сильно ошибаетесь, потому что появились еще кавказские охотники собиратели (CHG).
А после событий на Украине, очередной шедевр: UHG – украинские охотники собиратели. Правда мне в комментариях пояснили: «А чего удивительного, это просто охотники собиратели с территории современной Украины». Скажите, а Вы русских или белорусских охотников собирателей не встречали. Я вот такого не встречал.
Это уже не салат, а вот такой винегрет получился.
Давайте сделаем перерыв, а потом попробуем разбираться дальше.