Устоявшийся термин «охотники-собиратели» (Hunter-Gatherers, HG) часто создает иллюзию некоего универсального и статичного уклада. Однако наша палеоархеологическая летопись ясно демонстрирует, что соотношение охоты и собирательства кардинально менялось в зависимости от экологического контекста. На некоторых этапах истории собирательство играло доминирующую роль, но был период, длившийся десятки тысяч лет, когда целые популяции наших предков стали высокоспециализированными охотниками на мегафауну. Именно об этой эпохе, эпохе Мамонтовой степи, и пойдет речь.
Мамонтова степь: Ледниковый Серенгети Евразии
Около 125 тысяч лет назад в Северном полушарии сформировалась уникальная экосистема – тундростепь, или Мамонтова степь. Это был не просто биом, а настоящий «Ледниковый Серенгети» с невероятно продуктивными пастбищами, где трава порой достигала двух метров в высоту. Здесь обитала поражающая воображение мегафауна: мамонты, шерстистые носороги, гигантские олени (мегалоцеросы), пещерные львы и другие виды. Доминирующими как по численности, так и по экологической роли были мамонты, что и дало степи ее название.
Ареал Мамонтовой степи был напрямую связан с климатическими колебаниями. В периоды максимального распространения она представляла собой непрерывный пояс, простиравшийся «от Атлантики до Атлантики» – от Пиренеев в Европе до Юкона в Северной Америке, объединяя древние континенты в единое жизненное пространство.
Согласно моей гипотезе, основанной на анализе стратиграфии и косвенных археологических данных, предки человека разумного (Homo sapiens) впервые достигли южных границ этой степи в Центральной Азии около 70 тысяч лет назад. Это несколько расходится с консервативными оценками в 50 тысяч лет, однако новые находки все чаще подтверждают более ранние миграционные волны. Закат этой великой экосистемы наступил около 6 тысяч лет назад, уже на заре цивилизаций.
MSH: Покорители Степи и их миграционные пути
Те популяции, которые адаптировались к жизни в Мамонтовой степи, не были «просто» охотниками-собирателями. Их экономика, социальная структура и технологический комплекс были заточены под эксплуатацию ресурсов мегафауны. Это были Mammoth Steppe Hunters (MSH). Именно они стали предками для значительной части современного населения Северной Евразии и коренных народов Америки.
Центральная Азия, по моему мнению, стала ключевым узлом, где около 70 тысяч лет назад произошло разделение миграционных потоков. Отсюда группы MSH двинулись на запад, в Европу, на восток, через Берингию, и на север, вглубь Сибири. Одним из магистральных путей в Европу, судя по расположению стоянок, была долина реки Иртыш и ее притока Тобола, выводящая охотников к Южному Уралу. Этот коридор неоднократно использовался для двусторонних миграций.
Первые волны Homo sapiens, достигшие Европы до 40 тысяч лет назад, по всей видимости, не оставили генетического следа в современных популяциях. Вероятно, они пали жертвой демографической катастрофы, возможно, связанной с извержением вулкана на Флегрейских полях или конкуренцией с неандертальцами в условиях ухудшения климата.
Следующая волна мигрантов, представленная носителями Y-хромосомной гаплогруппы C, оставила свои следы. Ярким примером является «человек с Маркиной горы» (Костёнки-14), чей возраст около 37 тысяч лет. Однако этим популяциям предстояло пережить суровейшее испытание – Последний ледниковый максимум (ПЛМ) 26-18 тысяч лет назад.
Европа после Ледникового Максимума: Перезагрузка и адаптация
ПЛМ кардинально изменил демографическую карту Европы. Популяции гаплогруппы C резко сократились. На смену им в Западной и Центральной Европе пришло новое население – носители гаплогруппы I. Скорее всего, это были потомки групп, перебравшихся в Европу по южному маршруту (через Анатолию и Балканы) еще до пика оледенения. Они пережили холодный период в рефугиумах Южной Европы.
Важно подчеркнуть: эти люди также были MSH, но их адаптация сформировалась в условиях европейского постгляциального ландшафта. Мегафауна здесь в значительной степени исчезла, не выдержав скудных условий рефугиумов. Доминирующим видом-мишенью стал северный олень. Этот период справедливо называют «эпохой северного оленя», а археологические культуры того времени – культурами охотников на северного оленя.
В Восточной Европе ситуация была иной. На юге, в районах современных Крыма и Причерноморья, фрагменты Мамонтовой степи сохранились, о чем свидетельствуют костные останки мегафауны. Этот регион стал зоной контакта и метисации между населением, пришедшим из Центральной Европы, и группами, поддерживавшими связи с Малой Азией через Балканы.
Сибирский Феномен: Суровость как двигатель прогресса
Поразительный парадокс заключается в том, что в то время как Европа переживала демографический кризис, в Сибири, конкретно в Алтае-Саянском регионе, популяции MSH не только выжили, но, судя по всему, прошли через период интенсивной генетической и культурной консолидации. Именно в период ПЛМ, между 25 и 18 тысячами лет назад, здесь происходит «генетическая революция» – появляется и диверсифицируется Y-гаплогруппа R, породившая свои знаменитые субклады: R1, R1a и R1b.
Сложно сказать, что именно дало им преимущество – возможно, более стабильная кормовая база в виде сохранившихся стад мамонтов и бизонов, либо развитые технологии и социальные сети. Но факт остается фактом: суровые условия Сибири закалили этих людей.
Около 16-15 тысяч лет назад начинается великая миграция сибирских MSH – носителей R1a и R1b – на запад, в Европу. Палеогенетические данные блестяще это подтверждают: древнейший образец R1b возрастом 14 тысяч лет найден в Северо-Восточной Италии (Виллабруна), а R1a – возрастом 13 тысяч лет на территории Архангельской области (стоянка Песочница).
Эта миграция оказалась чрезвычайно успешной. Закаленные в сибирских холмах, адаптированные к охоте на самую крупную дичь, носители гаплогрупп R1a и R1b к 5 тысячам лет назад стали доминирующими генетическими силами в Европе: R1a на ее восточных просторах, а R1b – на западе. Таким образом, финальный акт заселения Европы кроманьонцем был в значительной степени осуществлен потомками сибирских охотников мамонтовой степи, чей путь начался десятки тысяч лет назад в сердце Азии. Мамонтова степь была не просто местом обитания – она была тиглем, в котором выковались народы, определившие генетический ландшафт целого континента.