Глава 2
Искусство быть чужой
Самолет, вырвавшийся из хмурой московской зимы, приземлился в аэропорту Женевы, где мир был залит ослепительно-белым, почти стерильным светом. Дальше был вертолет. Лариса никогда не летала на вертолетах. Первый испуг сменился восторгом, когда они пролетали над заснеженными пиками Альп, похожими на застывшие сахарные волны. Воздух здесь был другим – холодным, колким, но невероятно чистым, пьянящим.
Куршевель встретил их не просто курортом, а неким идеально сконструированным миром роскоши. Идеально ухоженные трассы, деревянные шале с замысловатой резьбой, рестораны, чьи названия она раньше видела только в списках Мишлен. И повсюду – люди. Особенные люди. Они не просто ходили, они демонстрировали себя. Меха норки, дубленки из крокодиловой кожи, безупречные лыжные костюмы самых модных брендов. Улыбки были ослепительными, но какими-то отрепетированными. Взгляды скользящими, оценивающими.
Вилла, которую снял отец Алисы, была больше похожа на дворец из сказки. Огромные панорамные окна с видом на долину, камин в полстены, дизайнерский интерьер в стиле «альпийский шик». Лариса чувствовала себя Золушкой, которую по ошибке привезли на бал, но вот только хрустальная туфелька ей была мала, да и к карете из тыквы она не испытывала ни малейшего доверия.
– Ну как? – Алиса, сбросив шубу, кружилась в центре гостиной. – Правда же сказка?
– Сказка, – честно ответила Лариса. – Но, кажется, с суровым испытанием для главной героини.
Первые дни прошли в сумасшедшем ритме, заданном Алисой. Утренний шопинг в бутиках, где цены заставляли Ларису внутренне содрогаться, послеобеденное катание на лыжах (Алиса лихо неслась по склонам, Лариса же осторожно и неуклюже осваивала азы на «зеленых» трассах), а вечера – в ресторанах и апрес-ски барах.
Именно в одном из таких баров, «Ля Кave», вечером на третий день и произошла та самая встреча. Бар был полон. Гул голосов, звон бокалов, смех. Воздух был густым от смеси запахов дорогого парфюма, кожи и жареного каштана. Алиса куда-то исчезла, заведя разговор с каким-то знакомым теннисистом, а Лариса, чувствуя себя лишней, пристроилась на высоком барном стуле у стены с бокалом белого вина. Она наблюдала за этим карнавалом, мысленно делая зарисовки: вот группа мужчин в дорогих свитерах, их жесты уверенные, немного размашистые, они хозяева положения. А вот дама в пайетках, чей смех слишком громок и натянут. Она достала из сумки маленький скетчбук и карандаш и начала быстро набрасывать силуэты, ловя характеры.
Именно в этот момент ее уголок обитания был нарушен. К ее столику подошла группа тех самых «хозяев положения». Их было трое. Двое – улыбчивые, с раскованными манерами, а третий… Третий шел чуть позади, и он был другим. Высокий, со спортивным, но не грубым телосложением. Волосы темные, с проседью на висках, что придавало его возрасту – лет тридцати семи – оттенок солидности. Лицо с резкими, четкими чертами, некрасивое в классическом понимании, но притягательное. Волевой подбородок, прямой нос. Но больше всего Ларису поразили его глаза. Серые, холодные, оценивающие. Они бегло скользнули по ней, по ее простым джинсам и свитеру (не брендовым, а просто теплым и удобным), по скетчбуку в ее руках, и в них не было ни капли интереса, лишь легкая, почти незаметная скука.
– Места свободны? – весело спросил один из его спутников, брюнет с открытым лицом, представившийся Сергеем.
Лариса кивнула, прикрывая скетчбук. Она почувствовала неловкость, как школьница, застуканная за рисованием на уроке.
– Конечно.
Третий, тот самый, молча сел напротив, заказал виски себе и шампанское для компании, даже не взглянув на нее. Его молчание было громким и давящим. Он изучил меню с видом полководца, изучающего карту местности.
– А ты, я смотрю, художник? – обратился к Ларисе Сергей, пытаясь завести светскую беседу.
– Что-то вроде того, – сдержанно улыбнулась Лариса.
– Наш друг Влад, – кивнул Сергей в сторону молчаливого мужчины, – тоже ценитель прекрасного. Только в более глобальном смысле. Собирает современную живопись. У него в Москве целая галерея в пентхаусе.
Влад, тот самый Влад, поднял на нее взгляд. Его серые глаза встретились с ее карими. Искры не произошло. Скорее, пробежала ледяная волна.
– Галерея – громко сказано, – равнодушно произнес он. У него был низкий, грудной голос, без единой нотки тепла. – Несколько картин для интерьера. Инвестиции.
В его тоне прозвучало такое пренебрежение к самому понятию «искусство», что Ларису будто ошпарило. Вся ее натура, вся ее страсть к живописи возмутилась.
– А, инвестиции, – сказала она, и ее голос, обычно мягкий, стал заметно холоднее. – То есть, вы покупаете не то, что трогает душу, а то, что будет дороже стоить через пять лет? Удобная философия.
Сергей замер с бокалом в руке, почуяв напряжение. Его второй спутник, Стас, тихо хихикнул.
Влад медленно отпил виски. Его взгляд скользнул по ее скетчбуку.
– Искусство, которое не стоит денег, редко бывает гениальным, – произнес он с ледяной вежливостью. – А «трогает душу» обычно работы студентов и неудачников. У меня нет времени разбираться в их душевных терзаниях. Я предпочитаю проверенные имена.
Лариса почувствовала, как кровь приливает к ее лицу. Она вспомнила все свои ночи у мольберта, все свои сомнения, всю ту душевную боль, которую она вкладывала в свои работы. И этот человек сводил все к деньгам и «проверенным именам».
– Поздравляю, – сказала она, вставая. Ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций. – Вы, должно быть, очень практичный человек. И, вероятно, очень скучный.
Она видела, как его скулы чуть напряглись. В его холодных глазах на секунду мелькнуло что-то – удивление? Раздражение? Но он ничего не сказал, лишь отпил еще глоток виски.
– Мне пора. Приятного вечера.
Она развернулась и ушла, не оглядываясь, чувствуя на спине его тяжелый, изучающий взгляд. Сердце бешено колотилось. «Нахал! Сноб! Бездушный робот!» – проносилось у нее в голове.
Вернувшись на виллу, она застала Алису в приподнятом настроении.
– Лара, ты не представляешь! Мы сегодня с Сергеем и его друзьями… А где ты пропала?
– Я встретила твоих новых знакомых, – с горькой усмешкой сказала Лариса. – Один из них, Влад, по-моему, самый неприятный тип, которого я встречала в жизни.
– А, Влад Князев? – Алиса заинтересованно подняла брови. – Сергей говорил, он долларовый миллионер, self-made. Поднялся на IT и инвестициях. Говорят, гений и трудоголик. И невероятно закрытый. Женщины от него без ума, а он ни на ком не останавливается. Холодный как айсберг.
– Холодный? – фыркнула Лариса, наливая себе воды. – Скорее, абсолютно пустой. Он искусство измеряет в долларах за квадратный сантиметр.
Она рассказала подруге о их коротком диалоге. Алиса смеялась.
– Браво, Лариса! Наконец-то кто-то сказал ему правду в лицо! Думаю, он от таких слов просто обалдел. Ему, наверное, лет десять никто не перечил.
Но Лариса не смеялась. Та встреча оставила в ней странный осадок. Не только злость, но и какое-то досадное, щемящее чувство. Как будто она сама повела себя глупо и по-детски. И как будто в его холодных глазах она прочла что-то еще, какую-то тень, которую не могла расшифровать. Она решила, что постарается больше не попадаться ему на глаза. Этот мир и так был ей чужим, а он был его квинтэссенцией – красивой, дорогой и бездушной. А она была просто художницей из Москвы с итальянским огнем в крови и русской тоской в сердце, случайно забредшей не в свою сказку.
Если вам было интересно, подпишитесь на канал, чтобы не пропустить следующую историю.
Буду рада вашей поддержки в комментариях!