Хотели бы вы быть Пеппи Длинныйчулок?
У меня дочка сейчас увлекалась этой давно мною забытой героиней. И мои впечатления таковы: безумно интересно читать про неё, неизвестно, что будет дальше, как развернётся сюжет, но читаешь точно знаешь, что закончится все хорошо для детей, справедливость будет восстановлена в их пользу, и каждый получит массу эмоций и угощений.
Но. Эти истории вызывают у меня ощущение такой горькой радости. Жизнь Пеппи искрится и фонтанирует энергией, силой, весельем, этим Трикстером, который ставит под вопрос адекватность взрослого мира и авторитет не самых лучших его представителей. Она - такой защитник детей. Её, в свою очередь, защищает "отцовское" внутри: ведь у неё бесконечно много силы и золотых монет, доставшихся от отца.
Однако, поставить себя на её место - для меня звучало бы, как обречь психику на существование в маниакальном режиме.
Если бы Пеппи пришла в анализ (кстати, с каким вопросом она могла бы прийти? 🧐 Пеппи из книжки не придёт никогда, а повзрослевшая Пеппи?), я бы обратила внимание на то, что каждый раз, когда внимание фокусируется на том, что есть у других детей, а у неё нет (она не ходит в школу, например), из неё извергаются очередные небылицы или она придумывает какую-нибудь суперинтересную активность.
В книжке есть сцена, в которой развлекающая массу деток Пеппи вдруг садится и плачет: она подобрала птенчика, который выпал из гнезда и умер. Однако, когда её замечают, она смахивает слезы и восклицает: "кто, я? Я никогда не плачу!" и рассказывает очередную небылицу и бежит развлекать всех дальше. Очень символичный момент. До слез трогательный.
Мне кажется, что в тени - горечь брошенного ребенка, сироты, лишённой того, что для большинства является 'нормальным'. И тень вины матери, которая есть, даже если ее нет. И вот, Пеппи становится немного матерью для окружающих её детей, примером для подражания, разрешением делать то, что ранее делать было нельзя.
В биографии Астрид Линдгрен есть эпизод, когда ей, совсем юной, пришлось родить практически тайком и оставить ребёнка в другой стране на три года. Предполагая её эмпатичность, небезразличность и такое внимание миру детей, думаю, насколько сильно она могла переживать эти годы, навещая сына, но не имея возможности забрать его.
Она забрала сына, вышла замуж, родила дочь; посвятила себя семье и книгам; книги о Пеппи сочинила именно для своей дочери...
Но я не перестаю думать о том, какие чувства поднимались в её душе во время разлуки с сыном, какая дистанция росла между ними, несмотря на то, что внутри она сохраняла к нему любовь и думала о нем. Насколько болезненно, обнажающе это могло быть для неё. И насколько именно эти переживания заложили некое ядро в характере девочки Пеппи, которое незаметно на первый взгляд.
Ни один ребёнок не назовёт Пеппи грустной, несчастливой, со сложной судьбой.
Однако если только попробовать представить себя на месте Пеппи?! Первые, что приходит мне, так это - невыносимость, функционирование на пределе сил и потом вечера и ночи в одиночестве, без тепла, без объятий матери. Моя фантазия раскрывается в сторону того, что автору бессознательно было важно и эти ощущения воплотить в герое, и далее, уже вокруг них формируется внешняя оболочка, радужность и динамичные истории.
Мне нравятся её книги. Но иногда думаю о том, что только открытые души способны говорить с другими душами на расстоянии, как Астрид через свои книги говорит с нами. Что в ней заложено или что ей пришлось пережить, и каким невыносимым переживаниям пришлось открыться, чтобы найти вот такой язык души? Я могу только гадать и фантазировать. И, тем не менее, эта невидимая радостная горечь, как мне кажется, ведь описываю исключительно субъективные впечатления, по особенному окрашивает произведение.
Автор: Ярвинен Юлия Михайловна
Специалист (психолог)
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru