— Нина, ты хоть раз можешь сама позвонить моей матери? — Виктор захлопнул дверцу холодильника с такой силой, что магниты на ней задрожали.
— Я звонила в прошлый четверг, — Нина не отрывалась от нарезки овощей. — Спрашивала, как у нее дела, нужна ли помощь.
— А сегодня она мне полчаса плакалась в трубку, что ее никто не навещает, что она одна как перст.
Нина отложила нож и повернулась к мужу. Двадцать семь лет брака научили ее отличать настоящее раздражение от минутного всплеска.
— Светлана же у нее живет. Какое одиночество?
— Света работает, ее почти не бывает дома.
— Работает? — Нина усмехнулась. — В последний раз, когда я приезжала, твоя сестра весь день на диване лежала с телефоном.
— Ты всегда к ней придираешься.
— Я не придираюсь, я констатирую факты.
Виктор потер переносицу. Этот жест означал, что спорить он больше не хочет, но и отступать не собирается.
— Мама просит приехать в субботу. Говорит, нужна помощь с участком. Там забор покосился после дождей.
— Хорошо, — кивнула Нина. — Поедем.
Она знала, что отказать нельзя. Валентина Петровна умела так жалобно вздыхать в трубку, что Виктор потом весь вечер ходил мрачный. Проще было съездить, помочь по хозяйству, выслушать очередные жалобы на здоровье и уехать обратно.
В субботу утром они выехали рано. Дорога до дома свекрови занимала чуть больше часа. Виктор вел машину молча, лишь изредка включая радио и тут же выключая, когда начиналась реклама.
— Ты купил то, что я просила? — спросила Нина.
— Что именно?
— Лекарства для твоей матери. Я вчера список оставила на тумбочке.
Виктор выругался сквозь зубы.
— Забыл. Там в деревне аптека есть?
— Есть, но там половины препаратов не найдешь. Виктор, ну как же так?
— Извини, на работе сплошная суета, вылетело из головы.
Нина вздохнула. Придется ехать обратно в город за лекарствами или слушать упреки свекрови.
Дом Валентины Петровны стоял на окраине поселка, за небольшим озером. Обычный деревенский дом с голубыми ставнями и покосившимся крыльцом, которое Виктор обещал починить уже третий год.
Свекровь встретила их у калитки, вытирая руки о фартук.
— Наконец-то приехали! Я уж думала, совсем про меня забыли.
— Мама, мы же неделю назад были, — Виктор обнял ее.
— Неделю назад? — Валентина Петровна покачала головой. — Три недели прошло, Витенька. Я дни считаю.
Нина промолчала. Действительно была неделя, но спорить со свекровью — себе дороже.
— Проходите, проходите. Я борщ сварила, с грибами. Нина, ты же любишь с грибами?
— Да, Валентина Петровна, спасибо.
В доме пахло укропом и свежим хлебом. На столе в кухне уже было накрыто — вышитая скатерть, тарелки, нарезанное сало.
— А где Светка? — спросил Виктор, оглядываясь.
— Спит еще. Она вчера поздно пришла, говорит, у подруги была.
— Мама, уже полодиннадцатого!
— Ну что я могу сделать? — Валентина Петровна развела руками. — Она взрослый человек, мне ее не воспитывать.
Нина сняла куртку и прошла в кухню мыть руки. Дом свекрови она знала наизусть. Здесь все оставалось неизменным десятилетиями — те же коврики на стенах, те же фотографии на комоде, тот же запах нафталина в коридоре.
— Витя, иди посмотри на забор, а я пока стол накрою, — сказала Валентина Петровна.
Виктор послушно отправился на участок. Нина начала доставать из холодильника миски с салатами. Свекровь всегда готовила с запасом, будто ждала не двух человек, а целую армию.
— Нина, а ты разбуди Свету, а то так и проспит весь день.
— Может, пусть выспится?
— Нет уж, хватит. Каждый день до обеда дрыхнет. Иди, иди, не стесняйся.
Нина вытерла руки и направилась в коридор. Комната Светланы была в конце, за залом. Дверь закрыта. Нина постучала.
— Света, ты не спишь? Мы приехали.
Тишина.
— Светлана, вставай, уже поздно.
Опять никакого ответа. Нина приоткрыла дверь.
То, что она почувствовала в следующую секунду, заставило ее непроизвольно отшатнуться. Запах был настолько сильным и неожиданным, что перехватило дыхание. Сладковатый, приторный, с примесью чего-то химического. Будто смешали дешевые духи, ацетон и что-то еще, чего Нина не могла определить.
— Света? — она вошла в комнату, прикрывая нос рукой.
Золовка лежала на кровати, отвернувшись к стене, укрывшись одеялом с головой.
— Светлана, ты меня слышишь?
Девушка — хотя какая она девушка, ей уже тридцать восемь — пошевелилась и что-то пробурчала невразумительное.
Нина огляделась. Комната была в полумраке, шторы задернуты. На столе громоздились какие-то банки, пузырьки, коробки. Повсюду валялись тряпки, салфетки. На подоконнике стояли емкости с жидкостью, от которой, судя по всему, и исходил основной источник запаха.
— Что здесь происходит? — Нина подошла ближе к окну.
— Не трогай! — Светлана резко села на кровати. Волосы растрепаны, лицо опухшее, под глазами темные круги. — Не трогай, я сказала!
— Света, что это за запах? Ты чем-то дышишь?
— При чем тут дышишь? — Золовка нервно засмеялась. — Ты что несешь вообще?
— Тогда объясни, что это, — Нина указала на банки.
Светлана поднялась с кровати. На ней была мятая футболка и спортивные штаны. Она прошла к двери и закрыла ее.
— Ты никому не скажешь?
— Смотря что.
— Нина, ну пожалуйста. Мне мать не должна знать.
Нина скрестила руки на груди и ждала. Светлана подошла к столу, взяла один из пузырьков.
— Я делаю маникюр. На дому. Вернее, здесь, в комнате. Клиенты приходят.
— Маникюр? — Нина нахмурилась. — С каких пор?
— Курсы закончила месяца три назад. Сначала подругам делала бесплатно, для практики. Потом сарафанное радио сработало, пошли заказы.
Нина посмотрела на стол внимательнее. Действительно, среди хаоса можно было разглядеть лаки для ногтей, пилочки, какие-то лампы.
— И ты здесь это все устроила?
— А где мне еще? У меня своего жилья нет. Снимать квартиру дорого, в салон устроиться не берут без опыта.
— А мать твоя знает?
— Нет. Она же начнет причитать, что я дом превратила в непонятно что, что запах, что люди чужие ходят.
— Так и есть, — заметила Нина. — Света, здесь же дышать невозможно. Ты хоть проветриваешь?
— Проветриваю, но клиентка только что ушла. Мы наращивание делали, там гель используется. Он пахнет сильно, да.
Нина открыла окно. Свежий воздух сразу наполнил комнату, стало легче дышать.
— А клиенты в какое время приходят?
— По-разному. Вчера вечером была последняя, в девять ушла. Сегодня на два часа записана еще одна.
— То есть сейчас приедет кто-то?
— Ну да. А что?
— Света, Виктор с матерью на кухне сидят. Как ты представляешь? Мимо них через весь дом человек пройдет.
Светлана схватилась за голову.
— Черт, я забыла! Я думала, вы во второй половине дня приедете.
— Значит, придется отменять.
— Не могу я отменить! Это постоянная клиентка, она каждые две недели ходит. Обидится — больше не придет, а она еще и других приводит.
Нина потерла виски. Ситуация была абсурдной. Свекровь на кухне хлопочет, не подозревая, что ее дочь устроила в доме подпольный салон красоты.
— Валентина Петровна действительно не в курсе?
— Нет. Я ей сказала, что на работу устроилась. В магазин продавцом. Типа график сменный, поэтому то дома, то нет.
— А деньги?
— Какие деньги?
— Ну ты же получаешь за маникюр. Мать не спрашивает, почему зарплату не приносишь?
Светлана отвела взгляд.
— Говорю, что на карту перечисляют. На самом деле я коплю. Хочу квартиру снять, переехать отсюда.
— Сколько уже накопила?
— Тридцать тысяч.
Нина вздохнула. За три месяца работы тридцать тысяч — это мало. Значит, клиентов немного, цены низкие. Или Света просто не умеет вести дела.
— Слушай, давай так, — сказала Нина. — Ты сейчас оденешься нормально, приведешь себя в порядок и пойдешь к матери на кухню. Скажешь, что плохо себя чувствуешь, голова болит. А клиентке напишешь, пусть не сегодня приходит.
— Нина, ну нельзя же!
— Можно и нужно. Ты понимаешь, что будет, если Валентина Петровна узнает?
— Она должна понять! Я же зарабатываю, стараюсь!
— Она не поймет. Она решит, что ты ее обманываешь и притащила в дом всяких людей. Начнется скандал, слезы, Виктор в середине. Оно тебе надо?
Светлана упала на кровать и закрыла лицо руками.
— Господи, как все сложно.
— Поэтому отмени на сегодня. А мы с тобой потом спокойно поговорим, подумаем, как быть дальше.
— Ты не скажешь брату?
Нина задумалась. Скрывать от мужа было неправильно, но и выдавать сестру тоже не хотелось. Светлана, несмотря на свою вечную безалаберность, пыталась хоть что-то делать. А это уже прогресс.
— Не скажу. Пока не скажу. Но при условии, что ты сама все расскажешь матери. Скоро.
— Ладно, — Света кивнула. — Расскажу. На следующей неделе.
— Хорошо. Иди умойся, а я пока проветрю здесь получше.
Светлана послушно поплелась в ванную. Нина осталась в комнате, разглядывая скромное хозяйство золовки. Лампа для сушки ногтей, явно купленная с рук, потертый маникюрный набор, дешевые лаки. Девочка пыталась выбраться из вечного сидения на шее у матери, но делала это так неумело, так по-детски.
Нина вспомнила, как сама начинала работать. После школы пошла на завод, в бухгалтерию. Маленькая зарплата, строгая начальница, которая орала за каждую ошибку. Но она терпела, училась, росла. Потом курсы, новая работа, карьера. Она всего добилась сама.
А Света всю жизнь пряталась за спинами — сначала родителей, потом матери. В тридцать восемь лет так и не научилась самостоятельности. И вот теперь пытается наверстать упущенное.
Нина собрала с пола грязные салфетки, выбросила их в мусорное ведро. Протерла стол влажной тряпкой. Расставила баночки аккуратнее. Когда Светлана вернулась — умытая, причесанная, в чистой кофте — комната уже выглядела прилично.
— Спасибо, — тихо сказала золовка.
— Не за что. Пошли, а то Валентина Петровна уже волноваться начнет.
На кухне их встретил аромат горячего борща. Виктор сидел за столом, рассматривая фотографии на телефоне. Свекровь разливала суп по тарелкам.
— Вот и Светочка наша проснулась! — Валентина Петровна всплеснула руками. — Ты чего такая бледная? Заболела?
— Голова болит, — Света села на стул. — Наверное, давление скачет.
— Я же говорю, тебе к врачу надо! Сколько раз повторяю — сходи, обследуйся! А ты все откладываешь.
— Схожу, мама, схожу.
Обед прошел в обычных разговорах. Валентина Петровна жаловалась на соседей, которые музыку громко включают по вечерам. Виктор рассказывал про работу. Нина молча ела, изредка поддакивая.
Светлана сидела тихо, почти не притрагиваясь к еде. Нина видела, что девушка нервничает. Скорее всего, переживает из-за отмененной клиентки.
— Витя, ты забор посмотрел? — спросила Валентина Петровна, наливая чай.
— Смотрел. Там два столба менять надо, они совсем прогнили. Я в следующие выходные приеду с инструментом, сделаю.
— Ох, сынок, спасибо тебе! А то я боюсь, что он совсем упадет.
— Ничего, мам, все починим.
После обеда Нина помогла свекрови убрать со стола, вымыла посуду. Виктор ушел в сарай, разбирать старые доски. Светлана снова исчезла в своей комнате.
— Нина, а пойдем в огород, я тебе помидоры покажу, — предложила Валентина Петровна. — Такие красавцы уродились!
Они вышли на участок. Грядки были аккуратные, ухоженные. Валентина Петровна, несмотря на возраст и постоянные жалобы на здоровье, любила возиться в земле.
— Вот, смотри, — она показала на кусты с крупными красными плодами. — Это новый сорт, соседка посоветовала. Урожайный такой!
— Красивые, — согласилась Нина.
— Ты с собой возьмешь, я тебе нарежу. И огурцов нарву, и зелени.
— Спасибо, Валентина Петровна.
Они прошлись между грядок. Свекровь рассказывала про каждое растение, делилась секретами выращивания. Нина слушала вполуха, думая о Светлане.
— А Света твоя чем занимается? — спросила она как бы невзначай.
— Ой, не говори, — Валентина Петровна махнула рукой. — Устроилась в какой-то магазин. Говорит, продавцом работает. Но зарплату домой не приносит, все себе оставляет.
— Может, ей нужны деньги на что-то?
— На что ей деньги? Живет у меня, я ее кормлю, одеваю. На что тратить?
Нина промолчала. Объяснять свекрови, что взрослой женщине нужны собственные средства, было бесполезно.
— Ты знаешь, мне кажется, она от меня съехать хочет, — продолжала Валентина Петровна. — Намекает иногда, мол, пора бы самостоятельно жить. А я ей говорю — зачем тебе квартиру снимать, деньги на ветер пускать? Живи здесь, помогай мне.
— Валентина Петровна, ну она взрослый человек. Может, правда хочет отдельно.
— Взрослый! — свекровь фыркнула. — В тридцать восемь лет ни семьи, ни нормальной работы. Какой там взрослый.
Нина поняла, что разговор заходит не туда. Она попыталась сменить тему.
— А у вас тут яблони хорошо цветут. Урожай будет?
— Будет, если погода не подведет. В прошлом году все заморозками побило.
Они вернулись в дом уже ближе к вечеру. Виктор закончил с досками и собирался ехать домой.
— Может, переночуете? — предложила Валентина Петровна. — Я постелю в зале.
— Нет, мам, нам завтра рано вставать, — Виктор обнял мать. — Мы лучше поедем.
— Ну как знаете, — свекровь вздохнула.
Нина попрощалась, взяла пакеты с овощами, которые Валентина Петровна заботливо собрала. Света вышла проводить их до калитки.
— Нина, спасибо, что не сказала, — тихо произнесла она, пока Виктор укладывал сумки в багажник.
— Я же просила — расскажи матери сама. Обещаешь?
— Обещаю. На следующей неделе точно.
— И подумай, может, правда стоит в салон устроиться. Пусть даже учеником сначала. Зато опыт получишь, людей посмотришь.
— Я пыталась. Везде отказывают.
— Попробуй еще. Не сдавайся.
Света кивнула. Нина села в машину, и они поехали обратно в город.
— О чем вы с Светкой шептались? — спросил Виктор, выруливая на трассу.
— Да так, по мелочам. Она спрашивала совета насчет работы.
— Какой там работы, — буркнул муж. — Прикидывается, что работает, а сама весь день дома торчит.
Нина промолчала. Говорить правду было нельзя, она обещала Светлане. Но и поддакивать мужу не хотелось.
Дома она долго не могла уснуть. Думала о золовке, о ее жалкой попытке заработать. О том, как она прячется от матери, боится сказать правду. О том, что в тридцать восемь лет живет как подросток — тайком, украдкой.
Нина вспомнила запах в той комнате. Сладкий, химический, противный. Но за этим запахом было желание что-то изменить, попытка вырваться из замкнутого круга. Пусть неумелая, пусть нелепая, но попытка.
Она решила помочь. Не из жалости, не из родственного долга. Просто потому, что понимала — если не поддержать сейчас, Света так и останется вечным ребенком при матери.
В понедельник Нина позвонила своей знакомой Ирине, которая держала небольшой салон красоты в спальном районе.
— Ир, у тебя случайно мастер по маникюру не нужен?
— А что, есть кто?
— Золовка моя. Курсы закончила, практика небольшая есть.
— Приводи на собеседование. В среду днем освобожусь, посмотрю.
— Спасибо, я передам.
Нина позвонила Светлане.
— Слушай, я тебе вариант нашла. Знакомая салон держит, готова посмотреть на тебя. Приедешь в среду?
— Серьезно? — в голосе Светы появились радостные нотки. — Нина, ты правда?
— Правда. Только учти, это не значит, что она тебя возьмет. Просто посмотрит, оценит.
— Я приеду! Обязательно приеду! Во сколько и куда?
Нина продиктовала адрес и время. После разговора села и задумалась. Влезла в чужую жизнь, теперь придется доводить дело до конца.
В среду вечером позвонила Ирина.
— Твоя золовка пришла. Руки вроде нормальные, аккуратная. Я ей предложила выходить к нам на подработку по выходным. Посмотрим, как справится.
— Спасибо огромное!
— Да не за что. Мне самой мастера нужны, а найти толковых сложно.
Светлана звонила Нине раз пять за вечер, благодарила, радовалась. Нина слушала и улыбалась. Может быть, все наладится. Может быть, девочка наконец-то встанет на ноги.
В субботу снова пришлось ехать к свекрови. Виктор обещал починить забор. Нина взяла с собой пирог, который испекла с утра.
Валентина Петровна встретила их на пороге с встревоженным лицом.
— Витя, ты представляешь, что Светка устроила?
— Что случилось? — Виктор нахмурился.
— Она мне заявила, что уезжает! Снимает какую-то комнату в городе! Говорит, на работу устроилась в салон, будет по выходным там жить!
Нина и Света переглянулись. Значит, золовка все-таки решилась поговорить с матерью.
— Мам, ну и что такого? — Виктор пожал плечами. — Пусть живет отдельно, раз хочет.
— Как что? Она меня одну бросает! Кто мне поможет, если что случится?
— Мама, она же не на край света уезжает. В город, час езды.
— Все равно! — Валентина Петровна всплакнула. — Я столько для нее сделала, вырастила, выучила! А она вот так, неблагодарная!
Нина прошла на кухню, не желая участвовать в семейной драме. Через окно видела, как Света работает в огороде, полет грядки. Девушка выглядела спокойной, даже счастливой.
Виктор долго успокаивал мать, объяснял, что Света не бросает ее, просто хочет попробовать жить самостоятельно. Валентина Петровна плакала, причитала, но постепенно успокоилась.
— Ладно, — сказала она наконец. — Пусть попробует. Все равно через месяц вернется, никуда не денется.
Но Света не вернулась. Она сняла маленькую комнату недалеко от салона, где начала работать. По вечерам звонила Нине, делилась новостями, спрашивала совета.
Нина слушала и понимала, что запах в той комнате — запах дешевого геля для ногтей, ацетона и отчаянной попытки изменить жизнь — оказался началом чего-то важного. Началом освобождения.
Валентина Петровна постепенно смирилась с отъездом дочери. Иногда жаловалась Виктору, что Света редко приезжает. Но в ее голосе уже не было прежней обиды.
А Нина каждый раз, приезжая в дом свекрови, заходила в ту комнату. Теперь там пахло только нафталином и пылью. Но Нина помнила тот запах — сладкий, химический, резкий. Запах перемен.
Они с Светой стали ближе. Золовка иногда приходила к ним в гости, приносила сладости, рассказывала о работе. Виктор радовался, что сестра наконец-то устроилась. Валентина Петровна звонила реже, занялась огородом и соседками.
Жизнь вошла в новую колею. Спокойную, размеренную. И только Нина знала, что все началось с того дня, когда она зашла в комнату золовки и ахнула от запаха. От запаха будущего.
Благодарю вас за внимание к моему рассказу. Буду рада вашим мнениям в комментариях, и не забывайте ставить лайки и подписываться, если хотите читать новые истории из жизни.