— Кир, ты серьёзно в этом пойдёшь?
Стас смотрел на жену так, будто она собралась надеть мешок из-под картошки. Хотя на ней было обычное синее платье — то самое, которое висело в шкафу лет пять, а может, и больше.
— А что не так? — Кира оглядела себя в зеркале прихожей. — Нормально же.
— Нормально, — повторил он, потирая переносицу. — Кир, мы идём на свадьбу, а не в магазин за хлебом.
— Ну и что? Платье чистое, выглаженное.
— Оно старое! И цвет... он тебе не идёт. Давай ты наденешь что-нибудь другое?
Кира вздохнула и направилась обратно в спальню. Стас проводил её взглядом, в котором смешались раздражение и что-то ещё — стыд, что ли? Или разочарование.
Двадцать лет назад они познакомились на студенческой вечеринке. Тогда Кира носила короткие юбки, красила губы яркой помадой и всегда пахла чем-то сладким — то ли духами, то ли счастьем. Стас влюбился сразу, в первый же вечер. Она смеялась его шуткам, касалась его руки, когда говорила, и танцевала так, будто ничего больше в мире не существовало.
Потом была свадьба, съёмная квартира, рождение Лёши, через три года — Маши. Кира ушла в декрет, и началась совсем другая жизнь — бессонные ночи, детские сады, школы, кружки. Некогда было думать о себе, да и не до того было.
— Вот, — Кира вернулась в чёрных брюках и белой блузке. — Так лучше?
Стас покачал головой.
— Ты как на собеседование собралась.
— Господи, Стас! Что ты от меня хочешь? — голос её дрогнул. — У меня больше нечего надеть!
— Как нечего? — он указал на шкаф. — Там куча вещей!
— Старьё! Всё старое и не подходит!
— Так купи новое! Я же тебе сертификат дарил на восьмое марта, ты воспользовалась?
Кира отвернулась. Сертификат лежал в ящике комода — пять тысяч рублей на одежду в каком-то модном магазине. Она несколько раз собиралась пойти, но каждый раз находилось что-то более важное: то обои переклеить, то Машке новый телефон купить — старый разбила, то матери лекарства привезти.
— Не успела, — тихо сказала она.
— Не успела, — передразнил Стас. — Кир, дети уже взрослые! Лёшка в универе, Машка в десятом классе. Им нянька не нужна. У тебя теперь полно времени!
— Ты думаешь, я просто сижу и в потолок плюю? — Кира повернулась к нему, и в её глазах блеснули слёзы. — Дом сам себя не убирает, еда сама не готовится! Я каждый день...
— Я помогаю! — перебил он. — Я посуду мою, пылесошу, в магазин хожу! Что ещё нужно?
— Ничего, — она махнула рукой. — Ничего не нужно.
Повисла тишина, тяжёлая и неприятная.
— Просто сходи в салон, — мягче сказал Стас. — Причёску сделай нормальную, маникюр. Я записал тебя на завтра к мастеру, всё оплатил.
— Зачем ты это сделал без меня?
— Потому что ты сама не идёшь! — он снова сорвался на крик. — Ты вообще в зеркало давно смотрела?
Кира вздрогнула, как от удара. Стас тут же пожалел о своих словах, но было поздно.
— Смотрела, — сказала она ледяным тоном. — Каждое утро смотрю. Вижу уставшую женщину, которая двадцать лет тянула этот дом на себе.
— Никто не просил тебя...
— Никто не просил? — она засмеялась, но смех вышел каким-то надломленным. — Стас, ты серьёзно?
Он отвернулся, чувствуя, как в груди разгорается злость — на неё, на себя, на всю эту дурацкую ситуацию.
— Знаешь что, — сказал он, глядя в окно, — может, мне лучше пойти на свадьбу одному?
— Что? — Кира не поверила своим ушам.
— Я говорю — пойду один. Скажу, что ты приболела.
— Тебе стыдно со мной появиться, да? — её голос задрожал. — Вот оно что.
Стас молчал, и это молчание говорило больше любых слов.
— Понятно, — Кира кивнула. — Тогда иди один.
Она вернулась в спальню и закрыла дверь. Стас остался стоять в прихожей, рассматривая свое отражение в зеркале — ухоженный мужчина в хорошем костюме, с модной стрижкой, белозубой улыбкой и пустотой в глазах.
Всё началось не вчера и даже не месяц назад. Первый звоночек прозвенел года два назад, когда они были на дне рождения у его коллеги Андрея. Тот женился второй раз, и его новая жена, тридцатилетняя красотка Алина, порхала между гостями в обтягивающем платье, на высоких каблуках, с идеальным макияжем.
Стас невольно сравнил её с Кирой, которая сидела рядом в джинсах и свитере, и что-то внутри него болезненно сжалось. Не то чтобы он хотел такую же молодую жену — нет, конечно. Просто... Просто хотелось, чтобы Кира хоть немного походила на ту девушку, в которую он влюбился двадцать лет назад.
После того вечера он начал делать намёки. Сначала осторожно — мол, может, пора в спортзал записаться? Потом настойчивее — подарил на день рождения сертификат в косметологическую клинику. Кира положила его в ящик и забыла.
— Я просто устала, Стас, — говорила она каждый раз. — Мне не до этого.
Но от чего она устала? Дети действительно выросли. Машка целыми днями в школе или у подруг, Лёха вообще живёт в общежитии, приезжает раз в две недели. Стас помогал по дому — честно помогал, не для галочки. Мыл посуду, пылесосил, ходил в магазин, даже бельё развешивал, когда она просила.
Но Кира будто застряла где-то в прошлом, когда детям было по три года. Она до сих пор жила в этом режиме — вскакивала в семь утра, носилась по дому с тряпкой, готовила обеды на неделю вперёд, хотя никто не просил.
— Может, она в депрессии? — предположил как-то Андрей за обедом в корпоративной столовой.
— В какой депрессии? — не понял Стас.
— Ну, такое бывает. Женщины, когда дети вырастают, чувствуют себя ненужными. Им кажется, что их миссия выполнена, и дальше жить незачем.
— Бред какой-то.
— А ты поговори с ней. По душам.
Стас попытался. Вечером, когда они остались вдвоём на кухне, он завёл разговор.
— Кир, ты чего такая грустная?
— Я? — она подняла на него удивлённые глаза. — Да нет, я нормально.
— Может, съездим куда-нибудь? Отдохнём вдвоём?
— Зачем? У нас и так всё хорошо.
— Ну не знаю... Давно мы никуда не выбирались.
— Летом на дачу ездили.
— Это не считается, — Стас поморщился. — Я про нормальный отдых. Море, отель, экскурсии.
— Дорого это всё, — отмахнулась Кира. — Лучше эти деньги Лёшке переведём, у него ноутбук сломался.
Разговор закончился ничем.
А потом пришло приглашение на свадьбу — женится сын его начальника. Мероприятие обещало быть пышным: ресторан, музыканты, куча важных гостей. Стас обрадовался — наконец повод выбраться куда-то кроме работы и дивана.
— Купи себе что-нибудь красивое, — попросил он Киру за неделю до свадьбы. — Платье там, туфли.
— Зачем? У меня всё есть.
— Кир, ну серьёзно! Это свадьба! Там будут все из нашей конторы, клиенты, партнёры...
— И что?
— Ты же представляешь, как они одеваются? Их жёны всегда при полном параде.
Кира пожала плечами.
— Мне всё равно, как они одеваются.
И вот теперь, за час до свадьбы, он стоял в прихожей и понимал, что ему действительно стыдно. Стыдно за то, что его жена выглядит как серая мышь на фоне этих накрашенных, ухоженных женщин в дизайнерских платьях. Стыдно за то, что он об этом думает. И стыдно за то, что не может просто взять её за руку и пойти вместе — несмотря ни на что.
Стас достал телефон и написал смс начальнику: "Извините, жена приболела, приду один".
Нажал "отправить".
В спальне Кира сидела на краю кровати и смотрела в пол. Она не плакала — слёз почему-то не было. Было что-то другое — пустота. Ощущение, что она провалилась в какую-то дыру, из которой нет выхода.
Она действительно устала. Но не от домашних дел — от жизни вообще. Двадцать лет она была мамой, женой, хозяйкой. А кем она была сама для себя? Когда в последний раз делала что-то просто потому, что ей хотелось?
Не помнила.
Она встала и подошла к шкафу. Открыла дверцу и посмотрела на свои вещи — джинсы, свитера, старые платья, которые давно вышли из моды. В самом углу висело её свадебное платье, аккуратно упакованное в чехол. Двадцать лет назад она была такой красивой в нём. Стройной, молодой, счастливой.
А теперь?
Она подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Действительно — когда она в последний раз смотрела на себя не мельком, а внимательно? Увидела уставшее лицо без следов косметики, седые волосы у корней, которые она давно не красила, опустившиеся плечи.
— Господи, — шепнула она. — Что со мной стало?
В дверь постучали.
— Кир, я пошёл, — голос Стаса звучал глухо. — Не жди меня, там банкет до ночи.
— Хорошо, — ответила она, не оборачиваясь.
Послышались его шаги, хлопок входной двери, тишина.
Кира вернулась к зеркалу. Стояла так минут пять, просто глядя на своё отражение.
А потом достала из ящика комода тот самый сертификат, который подарил Стас. Посмотрела на дату — действителен ещё месяц. Взяла телефон и открыла браузер. Набрала: "Салоны красоты рядом со мной".
Список оказался длинным.
Она пролистала страницу, остановилась на одном — "Преображение". Посмотрела отзывы, фотографии работ мастеров. Потом снова посмотрела на себя в зеркало.
И нажала кнопку "Записаться".
Стас сидел за столом в шикарном ресторане, улыбался нужным людям, чокался бокалами, произносил тосты. Все спрашивали, где его жена, и он бодро отвечал, что она, к сожалению, приболела, но передаёт наилучшие пожелания.
Никто не замечал, как фальшиво звучит его голос.
Рядом сидела жена его коллеги Павла — Инна, эффектная блондинка в красном платье. Она весь вечер что-то щебетала, смеялась, прикасалась к его руке, когда хотела что-то подчеркнуть. Стас улыбался в ответ, но почему-то чувствовал себя всё хуже.
Где-то ближе к полуночи он вышел на улицу. Просто нужно было подышать воздухом.
Набрал Кире. Не ответила.
Написал смс: "Как дела?"
Ответ пришёл через пять минут: "Нормально".
Всё.
Он убрал телефон в карман и посмотрел на звёзды. Они были такими же, как двадцать лет назад, когда он делал Кире предложение на крыше общежития. Тогда ему казалось, что они будут вместе всегда. Что ничего не изменится. Что любовь — это навсегда.
А теперь он стоял один под этими звёздами и понимал, что где-то по пути они потерялись. И он не знал — можно ли найти дорогу назад.
***
Кира проснулась в семь утра. Стас вернулся поздно ночью, она слышала, как он осторожно разделся в темноте и лёг на свою половину кровати, старательно не касаясь её.
Она встала, накинула халат и пошла на кухню ставить чайник.
На телефоне было напоминание: "Запись в салон красоты, 11:00".
Она посмотрела на часы — три часа в запасе. Успеет убрать квартиру, постирать, сходить в магазин...
— Нет, — сказала она вслух. — Хватит.
Квартира подождёт. Стирка подождёт. Магазин тоже.
Она приняла душ, намазалась кремом, который купила полгода назад и ни разу не открыла — всё некогда было. Достала из шкафа джинсы и свитер — те же, что обычно носила. Потом посмотрела на них и сунула обратно.
Порылась глубже и нашла тёмно-синие брюки, которые купила лет пять назад и носила ровно один раз — на корпоратив к Стасу. Тогда они сидели хорошо, но сейчас... Кира натянула их с трудом — пояс впивался в живот, бёдра обтягивало слишком плотно.
— Ладно, — пробормотала она. — Значит, есть над чем работать.
Выбрала просторную рубашку, накрасила губы помадой, которую Машка подарила на Новый год со словами "мам, тебе бы хоть иногда краситься". Посмотрела на себя в зеркало — всё равно серая мышь, но уже чуть менее серая.
В салоне её встретила девушка лет двадцати пяти, с ярким макияжем и пучком на голове.
— Добрый день! Вы Кира? Проходите, мастер уже ждёт.
Мастером оказалась женщина лет сорока — Наталья, с короткой стрижкой и доброй улыбкой.
— Садитесь, — она указала на кресло. — Что будем делать?
Кира растерялась.
— Не знаю. Стрижку? Покраску?
Наталья обошла кресло кругом, разглядывая волосы Киры — длинные, тусклые, секущиеся на концах, с заметной сединой у корней.
— Понятно, — сказала она мягко. — А что хочется?
— Хочется... — Кира замолчала. Что она хочет? — Хочется выглядеть хорошо.
— Хорошо — понятие растяжимое, — улыбнулась Наталья. — Давайте так: я предложу, вы решите. Согласны?
Кира кивнула.
Три часа она провела в кресле. Наталья стригла, красила, укладывала — и параллельно болтала обо всём на свете. О том, как сама год назад развелась с мужем и решила начать жизнь заново. О том, как записалась на курсы массажа и теперь мечтает открыть свою студию. О том, что женщине никогда не поздно измениться — было бы желание.
— Готово, — наконец сказала она и развернула кресло к зеркалу.
Кира замерла.
На неё смотрела незнакомая женщина. Волосы — короткие, до плеч, красивого каштанового оттенка без следов седины. Лицо — свежее. Глаза — яркие.
— Это... я? — прошептала Кира.
— Вы, — улыбнулась Наталья. — Красивая, правда?
Кира не могла оторвать взгляд от отражения. Впервые за много лет она увидела себя — не уставшую домохозяйку, а просто женщину. Не старую, не молодую — просто женщину, которой идёт новая причёска.
— Спасибо, — сказала она, и голос дрогнул.
— Не за что. И знаете, — Наталья наклонилась ближе, — вам стоит ещё маникюр сделать.
Маникюр, педикюр, лёгкий макияж. Когда Кира вышла из салона, было уже пять вечера. Она шла по улице и ловила на себе взгляды прохожих — мужчин, которые оборачивались, женщин, которые оценивающе смотрели на её причёску.
Ей нравилось.
Возле дома она зашла в магазин. Прошла мимо отдела с крупами и консервами — того, где обычно закупалась на неделю вперёд — и направилась в бутик женской одежды, который всегда обходила стороной.
— Добрый вечер, — продавщица окинула её внимательным взглядом. — Что-то конкретное ищете?
— Платье, — сказала Кира твёрдо. — Красивое.
Примерила пять. Выбрала тёмно-зелёное, по колено, с изящным вырезом и поясом, который подчёркивал талию. Да, бёдра были шире, чем двадцать лет назад. Да, живот не такой плоский. Но платье сидело хорошо — скрывало недостатки и подчёркивало достоинства.
— Беру, — сказала она, не глядя на ценник.
Дома было тихо. Стас сидел на диване с ноутбуком и что-то печатал. Услышав, как открылась дверь, поднял голову.
— Привет, я... — он осёкся.
Кира сняла куртку и повесила на вешалку. Обернулась.
— Что? — спросила она спокойно.
Стас молчал, разглядывая её. Новая причёска, макияж, ухоженные руки с аккуратным маникюром, прямая осанка. Словно кто-то взял его жену и подменил.
— Ты... в салон ходила? — наконец выдавил он.
— Ходила.
— И... как?
— Хорошо, — Кира прошла на кухню, поставила пакет с платьем на стул. — Очень хорошо.
Стас поднялся с дивана и пошёл за ней.
— Кир, слушай... насчёт вчерашнего. Я погорячился. Не надо было так говорить.
— Нет, надо было, — она повернулась к нему. — Ты прав. Я действительно запустила себя. Перестала следить за внешностью, за здоровьем. Погрязла в быту и не замечала, как жизнь проходит мимо.
— Я не это хотел сказать...
— Хотел. Просто боялся так прямо. А зря — иногда правда, даже неприятная, полезнее вежливого молчания.
Стас не знал, что ответить.
— Я записалась в спортзал, — продолжила Кира. — Три раза в неделю, по вечерам.
Он смотрел на неё и не узнавал. Это была его Кира — та самая, двадцатилетняя, с горящими глазами и уверенным голосом. Та, которая говорила "я сделаю" и делала. Та, в которую он влюбился.
— Ты... красивая, — выдохнул он. — Очень красивая.
— Знаю, — она подошла ближе. — И знаешь, что самое странное? Я не ради тебя это сделала. Я ради себя. Потому что поняла: если я сама себе не нравлюсь, то как я могу нравиться кому-то ещё?
Стас обнял её — осторожно, будто боялся, что она исчезнет.
— Прости, — прошептал он. — Прости за вчера. За всё.
— Не за что прощать, — Кира положила голову ему на плечо. — Ты просто разбудил меня. Спасибо.
Вечером они сидели на кухне, пили чай и разговаривали. По-настоящему разговаривали — впервые за много лет. О том, что чувствуют, чего хотят, о чём мечтают. О том, как они устали жить на автопилоте, выполняя одни и те же действия изо дня в день.
— Может, нам правда съездить куда-нибудь? — предложил Стас. — Вдвоём, без детей. В Европу, на море...
— Давай, — кивнула Кира. — Только не на дачу, — она засмеялась, и он засмеялся вместе с ней.
Через месяц они действительно улетели в Италию — на целых две недели. Гуляли по Риму, ели мороженое, фотографировались на фоне Колизея. Кира надевала новые платья, которых купила уже целый шкаф, и Стас не мог оторвать от неё взгляд.
— Знаешь, — сказала она однажды вечером, когда они сидели в маленьком ресторанчике у моря, — я поняла одну вещь. Мы все боимся меняться, потому что думаем: изменения — это предательство прошлого. Но это не так. Изменения — это уважение к будущему.
Стас поднял бокал.
— За будущее?
— За будущее, — улыбнулась Кира и чокнулась с ним.
И в этот момент она была по-настоящему счастлива.