— Опять эта музыка! — Валентина Петровна со стуком поставила чашку на блюдце. — Уже одиннадцатый час!
— Мама, не кипятись. Молодые же люди, — попыталась успокоить её дочь Оксана.
— Молодые, молодые! А спать когда? Я вот тоже была молодая, да в десять вечера уже тишина в доме стояла! Уважение друг к другу было!
Валентина Петровна встала и решительно направилась в прихожую. Оксана только вздохнула. Знала она свою маму. Раз взялась, значит пойдёт разбираться.
Соседи сверху въехали месяц назад. Пара молодая, ещё студенты, наверное. Девушка симпатичная такая, всегда здоровается в подъезде. А вот парень хмурый. Ни «привет», ни «добрый день». Идёт мимо, словно тебя и нет вовсе.
Валентина Петровна позвонила в дверь. Раз, другой. Музыка стихла, послышались шаги.
— Да? — дверь приоткрылась на цепочке. Показалось заспанное лицо той самой девушки. Глаза красные, будто плакала.
— Девушка, миленькая, вы уж извините старуху. Только музыку можно потише? Уже поздно очень.
— Ой, простите! Сейчас выключу совсем! — девушка смущённо улыбнулась. — Мы и не думали, что так громко. Правда очень извините!
— Ничего, ничего. Бывает. Спокойной ночи вам.
Валентина Петровна вернулась довольная собой. Вот видишь, можно же по-человечески договориться. И музыка действительно смолкла.
Только не прошло и получаса, как началось другое. Грохот какой-то, будто мебель двигают. Потом крик. Мужской голос орал так, что слов не разобрать, а женский плакал и что-то причитал.
— Господи, да что же там творится? — Валентина Петровна замерла посреди комнаты.
— Мам, не лезь. Это их дела семейные, — Оксана нахмурилась.
— Какие дела? Он же её бьёт, похоже! Ты слышишь?
И правда, сверху доносились звуки, от которых становилось не по себе. Женский голос умоляюще что-то говорил, потом снова раздавался грохот и крик.
— Может, милицию вызвать? — неуверенно предложила Оксана.
— А чего им сказать? Мы же не видели ничего. Скажут, что в чужую семью лезем.
Шум стих так же внезапно, как и начался. Валентина Петровна легла спать, но долго ворочалась. Всё думала о той девочке. Молоденькая совсем, красивая. За что ей такое?
Утром, когда Валентина Петровна выходила за хлебом, на лестничной площадке столкнулась с соседкой сверху. Та спускалась быстро, голову опустив. На правой руке синяк здоровенный, а под глазом тоже что-то темнело, хоть и замазано тональным кремом.
— Доченька, — не выдержала Валентина Петровна, — может, тебе помощь какая нужна?
Девушка остановилась, подняла глаза. В них была такая тоска, что сердце сжалось.
— Всё нормально, — тихо ответила она. — Я просто неловкая. Упала вчера.
— Упала, — повторила Валентина Петровна и покачала головой. — Слушай, я тебе телефончик дам. Там женщины помогают в таких ситуациях. Приют есть, юристы...
— Спасибо. Но мне это не нужно. Правда, — девушка попыталась улыбнуться, но получилось кривовато. — Я сама виновата была. Не надо было его злить.
С этими словами она быстро сбежала вниз. Валентина Петровна постояла, глядя ей вслед, потом тяжело вздохнула и поплелась за хлебом.
Вечером опять началось. Теперь Валентина Петровна уже различала слова. Он орал, что она дура набитая, что ничего не умеет, что родители его предупреждали. А она твердила одно:
— Прости меня, Серёжа, прости! Я больше не буду! Я исправлюсь!
— Исправишься! Тебя что, учить надо всему? — гремел мужской голос. — Борщ переварила! Квартира грязная! А деньги куда дела? Говори!
— На продукты... Серёженька, ты же сам сказал купить мяса хорошего...
Снова грохот. Девушка вскрикнула. Валентина Петровна схватила телефон.
— Мам, ты чего? — испугалась Оксана.
— Милицию звоню. Хватит это терпеть!
Приехали быстро. Валентина Петровна встретила их в подъезде, проводила наверх. Когда они позвонили в дверь, наступила тишина. Долго никто не открывал. Потом дверь распахнулась, и на пороге возник тот самый парень. Лицо хмурое, недовольное.
— Чего надо?
— Здравствуйте. На вас поступила жалоба. Можно войти?
— Какая жалоба? Мы тихо сидим!
— Пустите, пожалуйста. Нам нужно убедиться, что с вашей сожительницей всё в порядке.
Парень нехотя пропустил их в квартиру. Валентина Петровна осталась на площадке. Слышала, как внутри разговаривают. Потом вышли. Девушка тоже вышла, глаза опущены.
— Всё в порядке, — сказал один из полицейских Валентине Петровне. — Девушка говорит, что никакого насилия не было. Просто поругались.
— Как это не было? Я же слышала! Он её бил!
— Бабушка, — устало произнёс второй полицейский, — если сама потерпевшая заявление не пишет, мы ничего сделать не можем. Таков закон.
Они ушли. Валентина Петровна посмотрела на соседку. Та стояла рядом с парнем, вжавшись в него плечом. Он положил руку ей на талию, и со стороны это могло показаться нежным жестом. Но Валентина Петровна видела, как крепко он сжимает пальцы.
— Простите за беспокойство, — тихо сказала девушка. — Мы правда просто поругались. Это нормально, у всех так бывает.
— Нет, милая, не у всех, — Валентина Петровна покачала головой и вернулась к себе.
Оксана встретила её с чаем и бутербродами.
— Ну что?
— Ничего. Она защищает его. Говорит, что всё нормально.
— Боится, наверное.
— Конечно боится. Куда ей деваться? Видно же, что приезжие. Родных тут нет, видимо. Вот он и пользуется.
Следующие дни прошли относительно спокойно. Валентина Петровна прислушивалась, но сверху доносились обычные звуки. То телевизор работает, то музыка негромкая. Вроде бы всё наладилось.
Встречались они изредка в подъезде. Девушка по-прежнему здоровалась, правда, теперь глаза отводила. Парень делал вид, что Валентины Петровны вообще не существует. Проходил мимо, уткнувшись в телефон.
Как-то вечером Оксана пришла с работы вся на взводе.
— Мам, ты представляешь! У нас в офисе такая история случилась! Девочку одну муж избил до полусмерти. В больнице она теперь. А знаешь, что самое страшное? Все знали! Все видели синяки, все слышали, как она по телефону с ним разговаривает, извиняется ни за что. Но никто не вмешивался. Говорили, что не наше дело.
— Вот именно, — Валентина Петровна кивнула. — Все вокруг так говорят. Не наше дело. А потом в новостях читаем про очередную убитую женщину и ахаем.
— Может, ещё раз с той девочкой сверху поговорить попробуешь?
— Попробую.
На следующее утро Валентина Петровна специально караулила соседку. Та вышла около девяти, торопилась куда-то. На этот раз синяков видно не было, но двигалась она осторожно, будто что-то болело.
— Подожди, миленькая! — Валентина Петровна догнала её у лифта. — Поговорить надо.
— Мне некогда, извините, — девушка нажала на кнопку.
— Пять минут всего. Послушай меня, пожалуйста. Я не просто так пристаю.
Девушка остановилась, посмотрела на Валентину Петровну. Лифт приехал, но она не вошла.
— Слушаю вас.
— Доченька, я понимаю, что вмешиваюсь не в своё дело. Но я так больше не могу. Слышу каждый вечер, что там происходит. Он тебя убьёт рано или поздно. Такие не останавливаются. Только хуже становится.
— Вы меня не знаете. И Серёжу не знаете. Он хороший, просто вспыльчивый. Когда я правильно себя веду, всё нормально. Это я виновата. Я его раздражаю.
— Господи, девочка, да что ты несёшь? Какая ты виновата? Он тебя бьёт! Понимаешь? Бьёт! Это преступление! И никакой борщ, никакая немытая посуда не даёт ему права поднимать на тебя руку!
Глаза девушки наполнились слезами.
— Вы не понимаете. Если я уйду, мне некуда идти. Я из детского дома. Родных нет. Серёжа для меня единственный человек. Да, он бывает груб, но он обещал жениться на мне. Говорит, что после свадьбы всё изменится.
— Не изменится, милая. Только хуже будет. Я сорок лет замужем прожила, повидала всякого. Такие не меняются. Они только хуже становятся. Сегодня он тебя по лицу бьёт, завтра убить может. А после свадьбы ты вообще в ловушке окажешься.
— Но я его люблю! — девушка всхлипнула. — Я без него не смогу!
— Сможешь. Ещё как сможешь. Ты молодая, красивая, умная девочка. Найдёшь себе человека настоящего, который любить будет, а не мучить. Запиши мой телефон. Если что, звони в любое время. Днём, ночью. Приютишь, накормлю, поможем с Оксаной решить, что делать дальше. Идёт?
Девушка помедлила, потом достала телефон. Валентина Петровна продиктовала свой номер.
— Меня Катей зовут, — тихо сказала девушка.
— А я Валентина Петровна. Очень приятно, Катенька. Помни, что сказала. В любое время звони.
Катя кивнула и поспешила в лифт. Валентина Петровна вернулась домой с тяжёлым чувством. Вроде и поговорили по душам, а легче не стало.
Вечером опять началось. На этот раз хуже, чем обычно. Валентина Петровна со стула не вставала — так прислушивалась. Слышно было каждое слово.
— Кому ты номер давала? Говори! — рычал Серёжа.
— Никому! Серёжа, что ты! — плакала Катя.
— Вру не! Я видел в твоём телефоне! Новый номер появился! Чей?
— Это соседка снизу! Она просто так дала, на всякий случай!
— На всякий случай? Ага, понятно! Ты что, жаловаться на меня собралась? Да я тебе покажу!
Грохот. Крик. Валентина Петровна схватилась за телефон, но тут её опередила Оксана.
— Я звоню. Хватит. Пусть меня хоть штрафуют за ложный вызов, но я больше слушать это не могу!
Полицейские приехали снова. На этот раз их было трое. Валентина Петровна и Оксана обе вышли на площадку. Наверху долго не открывали. Полицейские постучали сильнее, предупредили, что выломают дверь.
Наконец открыл Серёжа. Лицо красное, злое. За его спиной виднелась Катя. Она держалась за стену, на лице ссадина, а из носа текла кровь.
— Проходите, — бросил Серёжа.
Полицейские вошли. Один из них заговорил с Катей, другой с Серёжей. Третий осматривал квартиру. Валентина Петровна стояла на площадке, сжав руки. Молилась про себя, чтобы Катя не побоялась, чтобы рассказала всё.
Вышли минут через двадцать. Вместе с ними шёл Серёжа. Руки у него были за спиной в наручниках.
— Вот! Довольны? — бросил он, проходя мимо Валентины Петровны. — Старая карга!
Валентина Петровна даже не вздрогнула. Она смотрела на Катю, которая стояла в дверях. Девушка плакала, но на этот раз слёзы были другие. Не от страха, а от облегчения.
— Спасибо, — прошептала Катя.
— Собирай вещи, — негромко сказала Валентина Петровна. — Пойдёшь к нам. Переночуешь, а там решим.
— Я не могу так...
— Можешь. И пойдёшь. Я жду тебя внизу через полчаса. Берй только самое нужное. Идёт?
Катя кивнула.
Ровно через полчаса она спустилась с небольшой сумкой. Глаза заплаканные, но на лице что-то похожее на решимость. Валентина Петровна встретила её, как родную.
— Проходи, проходи. Оксана чай поставила, блинчиков напекла. Будешь жить у нас, пока не разберёмся с ситуацией. Завтра к юристу сходим, заявление напишешь, расторжение найма этой квартиры оформим. Всё будет хорошо.
— Почему вы мне помогаете? — тихо спросила Катя. — Вы же меня совсем не знаете.
— А разве нужно знать человека, чтобы протянуть руку помощи? — Валентина Петровна обняла девушку за плечи. — Ты никому не нужна, говоришь? Так вот теперь нужна. Мне нужна. Оксане нужна. Будешь нам как дочка. У Оксаны своих детей нет, так ты нам и внучка заодно.
Катя разрыдалась. Валентина Петровна гладила её по голове и молча вытирала собственные слёзы. Оксана принесла чай с мёдом и тихонько вышла, чтобы дать им побыть вдвоём.
Серёжу задержали на двое суток. Когда отпустили, он пытался вернуться в квартиру, но Катя уже успела написать заявление о побоях и расторгнуть договор найма. Собственник квартиры, узнав о ситуации, сам был не рад такому жильцу. Выгнал обоих, но Кате вернул залог и деньги за текущий месяц.
Катя устроилась на работу продавцом в магазин неподалёку. Валентина Петровна настояла, чтобы девушка ещё пожила у них, пока не накопит на съём жилья. Оксана против не была. Наоборот, ей нравилось, что дома появился ещё один человек. Весело как-то стало.
По вечерам они втроём сидели на кухне, пили чай, болтали обо всём подряд. Катя постепенно оживала. Появился блеск в глазах, смех звонкий. Валентина Петровна радовалась, глядя на неё.
Через месяц Катя призналась, что познакомилась с парнем на работе. Он пригласил её в кино.
— Боюсь, — честно сказала она. — Вдруг опять то же самое?
— А ты не торопись, — посоветовала Валентина Петровна. — Присмотрись к человеку. Как он с другими общается, как матери своей, как с животными. По мелочам видно. Если видишь хоть малейшее насилие, хоть намёк на давление — беги. Слышишь? Не объясняй, не прощай, не жалей. Сразу беги.
— Я поняла. Спасибо вам за всё. Я не знаю, что бы со мной было, если бы не вы.
— Ерунда, — отмахнулась Валентина Петровна. — Просто повезло тебе, что соседи всё слышали. А могло ведь и хуже закончиться.
Катя кивнула. Она и сама понимала, что ей повезло. Многим не везёт. О некоторых потом только в криминальных сводках читают. А ей судьба подарила встречу с человеком, который не прошёл мимо.
Вечером, когда Катя ушла на свидание, а Оксана легла спать, Валентина Петровна долго сидела на кухне. Думала о том, сколько таких девочек живёт рядом, страдает молча. Боится уйти, боится пожаловаться, боится остаться одной. А соседи слышат, но молчат. Не наше дело, говорят. Не лезьте в чужую семью.
Но разве чужая беда должна быть чужой? Разве можно спокойно спать, зная, что за стеной человек мучается?
Валентина Петровна встала, подошла к окну. Во дворе горели фонари. Где-то там гуляла Катя со своим новым знакомым. Дай бог, чтобы этот оказался нормальным. Чтобы любил её, заботился, ценил. Чтобы Катя больше никогда не плакала от побоев и унижений.
Телефон зазвонил. Валентина Петровна взглянула на экран. Незнакомый номер.
— Алло?
— Здравствуйте, меня Лена зовут. Мне ваш номер дала Катя. Она говорит, вы помогаете женщинам, которые... ну, в общем... У меня муж...
Валентина Петровна слушала, а в душе теплело. Значит, не зря всё это. Значит, можно помочь. Пусть по чуть-чуть, по одному человеку, но можно.