Лучи заходящего солнца робко пробивались сквозь пыльное окно мастерской, окрашивая медные части старинных часов в цвет расплавленного золота. Артём отложил в сторону лупку и тонкие щипцы, с удовлетворением глядя на изящный механизм, который, наконец, обрёл голос — тихий, размеренный стук, отмеряющий бег секунд.
— Всего на несколько недель, Ира. Я понимаю, что это неудобно, — его голос прозвучал мягко, но в нём слышалась неуверенность, которую он тщетно пытался скрыть.
Ирина не поднимала глаз от эскиза, над которым работала. Линии будущего витража были нервными и резкими, выдавая её внутреннее напряжение. Пять лет, прожитых с Артёмом, научили её считывать малейшие нотки в его интонациях.
— Несколько недель? Или несколько месяцев, Артём? — она наконец посмотрела на него, и её взгляд был прямым и ясным. — Мы ведь наконец-то собрали сумму на ту самую печь для обжига, о которой я мечтала все эти годы. Помнишь, какие чудеса мы хотели творить?
— Конечно, помню, — он вздохнул, подходя ближе и касаясь её плеча, запачканного углём. — Но пойми, Сергею сейчас действительно некуда податься. Его студию выкупили под снос, все его работы, все инструменты — всё под угрозой. Он мой друг, я не могу бросить его в такой ситуации.
Ирина молчала, перебирая в уме отточенные до блеска фразы отказа, но каждая из них казалась уродливой и чёрствой в свете таких обстоятельств.
— Хорошо, — наконец выдохнула она. — Месяц. Ровно тридцать дней. Но потом, что бы ни случилось, мы заказываем печь. Наш проект не может ждать вечно.
Артём просиял, и его лицо, обычно сосредоточенное и серьёзное, озарила такая тёплая и радостная улыбка, что Ирина на мгновение забыла о своих тревогах.
— Спасибо! Ты не представляешь, как это для него важно! Я обещаю, ты даже не заметишь его присутствия.
Если бы она могла тогда заглянуть в ближайшее будущее, её смех прозвучал бы горьким и безрадостным эхом в тишине их мастерской.
***
Сергей появился на пороге их дома на следующий день. Он прибыл не один — за ним следовал небольшой грузовичок, из которого два крепких парня стали выгружать мольберты, огромные рулоны холстов, ящики с красками, кистями и какими-то загадочными механическими конструкциями, похожими на скульптуры из металлолома.
— Старина! — Сергей громко воскликнул, хватая Артёма в объятия, совершенно игнорируя Ирину, застывшую в дверном проёме. — Ты спасаешь не только меня, ты спасаешь искусство! Мои новые работы — это нечто революционное!
Ирина молча наблюдала, как их уютная гостиная, служившая также и выставочным пространством для их совместных работ, превращалась в хаотичную мастерскую авангардиста. Воздух быстро наполнился резким запахом скипидара, масляной краски и чего-то ещё, химического и неприятного.
— Я понимаю, что вторгаюсь в ваше пространство, — провозгласил Сергей, расставляя свои холсты, закрывавшие собой свет от большого окна, — но творчество не терпит границ, верно? Давайте создадим здесь оазис вдохновения!
«Оазис вдохновения», как выяснилось к концу дня, подразумевал работу по ночам под громкую промышленную музыку, разлитые повсюду растворители, навсегда въевшиеся в деревянный пол причудливыми пятнами, и абсолютное пренебрежение к любым попыткам навести порядок.
— Артём, нам нужно обсудить правила, — тихо сказала Ирина, когда они остались одни в своей спальне, единственном месте, куда ещё не проник дух творческого хаоса Сергея.
— Я знаю, о чём ты, — вздохнул муж, избегая её взгляда. — Но дай ему немного времени прийти в себя. Он переживает настоящую творческую трагедию. Представь, если бы у тебя отняли твою стеклянную мастерскую.
— У него отняли не мастерскую, а арендованное помещение, которое он не смог оплатить, — поправила Ирина. — И почему, собственно, он его не оплатил? Где были все эти годы его многочисленные поклонники и покупатели?
Артём беспомощно развёл руками.
— Он говорил что-то о непонимании со стороны обывателей, о кризисе современного искусства... Он глубоко ранимый человек, Ира.
Ирина хотела спросить, почему его ранимость должна становиться их проблемой, но сдержалась. «Один месяц, — повторила она про себя как мантру. — Всего один месяц».
***
Спустя неделю совместного существования Ирина начала чувствовать, как её терпение подходит к концу. Сергей вёл себя как полноправный хозяин и творец, а они с Артёмом были лишь статистами в его грандиозном спектакле.
— Ирина, я воспользовался твоими минеральными пигментами, — заявил как-то утром Сергей, появляясь на кухне с руками, испачканными в её дорогостоящем, бережно собиравшемся годами ультрамарине. — Настоящий художник не должен ограничивать себя в средствах выражения!
Ирина сжала кружку с чаем так, что костяшки её пальцев побелели.
— Эти пигменты не для масляной живописи, Сергей. Они для моих стёкол. И я никому не разрешала их трогать.
Сергей снисходительно улыбнулся, словно объясняя что-то непонятливому ребёнку.
— Ах, оставь эти мелочи! Искусство едино! Кстати, — он взял с полки её любимый блокнот с эскизами, — я позаимствовал пару твоих набросков. В них есть примитивная, но любопытная энергия. Хочу сделать на их основе серию инсталляций.
Ирина встала, дрожа от возмущения.
— Это мои личные рабочие записи! Ты не имеешь права!
— Какая ты собственница, — покачал головой Сергей, бесцеремонно листая блокнот. — Неудивительно, что твои работы такие... техничные, но лишённые подлинного духа. Ты слишком цепляешься за форму.
Не говоря больше ни слова, Ирина вышла из кухни. Вечером она обнаружила свои пигменты рассыпанными по полу мастерской, смешанными с маслом и пылью.
***
— Артём, это больше невыносимо, — сказала Ирина, показывая на испорченные материалы. — Твой «гений» не просто не уважает наше пространство, он уничтожает результаты моего труда.
Артём выглядел виноватым и растерянным.
— Я поговорю с ним. Ещё раз.
— Ты говорил с ним уже трижды! — в голосе Ирины прозвучала сталь. — Он живёт здесь десять дней, а кажется, что прошла целая вечность. Он хоть что-то делает, чтобы найти новую студию?
— Он в процессе, — неуверенно пробормотал Артём. — Сейчас сложно найти подходящее место для такого масштабного художника.
— А может, ему и не нужно искать, потому что здесь ему слишком комфортно? — Ирина подошла ближе. — Бесплатная мастерская, бесплатные материалы, бесплатное питание. Зачем что-то менять?
В этот момент дверь распахнулась, и в дом ввалился Сергей в сопровождении двух экстравагантно одетых девушек.
— Дорогие, не волнуйтесь, мы ненадолго! — возгласил он. — Это мои новые музы — Алиса и Марго! Девочки, сейчас я покажу вам свои последние шедевры!
Ирина смотрела, как незнакомки, не снимая уличной обуви, прошли по её чистому полу, уставленному хрупкими стеклянными заготовками. Артём вздохнул и беспомощно опустил глаза.
***
— Катя, я на грани, — призналась Ирина своей подруге, с которой они вместе учились в художественном училище. — Я чувствую себя гостьей в собственном доме. Моё личное пространство растворилось, мои вещи стали общими, а моё время больше не принадлежит мне.
Катя, женщина с цепким умом и многолетним опытом общения с творческими личностями, понимающе кивнула.
— У меня была похожая история с поэтом, которого мой муж приютил на пару недель. Он в итоге написал эпическую поэму о наших семейных разборках и съел мой свадебный сервиз, утверждая, что ищет вдохновение в хрупкости фарфора. Выставь ему жёсткие условия, иначе он пустит корни.
— Я пытаюсь, но Артём вечно его оправдывает, — вздохнула Ирина. — Говорит, что я не понимаю тонкую организацию творческой натуры.
— А твоя натура, выходит, грубая и неорганизованная? — усмехнулась Катя. — Поговори с Артёмом серьёзно. Скажи ему, что его друг разрушает не только твой быт, но и ваши отношения. Мужчины иногда так слепы, когда дело касается старых привязанностей.
Вернувшись домой, Ирина застала Сергея за беседой с каким-то бородатым мужчиной в очках. Они сидели в её мастерской, и мужчина внимательно изучал один из её незаконченных витражей.
— Это Леонид, известный арт-критик, — с торжеством объявил Сергей. — Я показал ему кое-какие свои наброски, и он в восторге! А заодно он заинтересовался и этими стекляшками. Говорит, в них есть некий архаичный шарм.
Ирина молча прошла в спальню. На её рабочем столе не хватало нескольких специальных инструментов для резки стекла.
***
— Артём, нам нужен серьёзный разговор, — заявила Ирина тем же вечером. — До окончания месяца осталось меньше двух недель, а Сергей и не думает съезжать. И это ещё не всё. Он бесцеремонно использует мои материалы, портит их, приводит в дом посторонних людей, которые трогают мои работы!
— Леонид не посторонний, — попытался возразить Артём. — Это важная фигура в мире искусства. Его внимание — большая честь.
— Потрясающе! Значит, Сергей может переехать к этому Леониду, если они так близки.
— Ирина, они познакомились сегодня.
— А мы вынуждены делить с твоим другом кров, хотя он относится к нам и нашему дому как к ресурсу! — Ирина не сдерживалась больше. — Артём, месяц почти прошёл. Мы должны заказывать печь, договариваться о доставке, строить для неё фундамент.
Артём замялся, глядя в пол.
— Насчёт печи... Может, немного подождём?
Ирина замерла.
— Что? Почему?
— Видишь ли, Сергею нужна помощь, — Артём говорил тихо и неуверенно. — Он нашёл потрясающее помещение под студию, старое заводское здание с идеальным светом. Но ему не хватает на первый взнос.
— Наших денег? Денег, которые мы два года откладывали по копейке? — Ирина не верила своим ушам. — Ты это серьёзно?
— Это инвестиция в искусство! Он вернёт всё с лихвой, как только продаст свою новую серию...
— Инвестиция? А может, сразу купим ему этот завод и построим личную галерею? — Ирина чувствовала, как гнев подкатывает к горлу. — Ты меня вообще слышишь? Он использует тебя! Сначала кров, потом материалы, теперь наши деньги! Что дальше? Нашу душу он заберёт?
— Ты не понимаешь его гения! — повысил голос Артём. — Сергей — настоящий творец, а творцы иногда бывают непрактичны! Я хочу помочь другу совершить прорыв! Разве это преступление?
— Преступление — помогать ему за мой счёт! За счёт наших общих планов, нашей мечты, нашего будущего!
Дверь скрипнула — вернулся Сергей. Спор заглох, но тяжёлое молчание между супругами висело в воздухе всю ночь.
***
На следующее утро, когда Артём ушёл в город за деталями для часов, а Сергей ещё почивал после «ночного вдохновения», в дверь постучали.
— Ирочка, родная, здравствуй! — на пороге стояла Ольга Викторовна, мать Артёма, с огромной корзиной, набитой домашними соленьями и пирогами. — Решила навестить вас, посмотреть, как там ваш... постоялец поживает.
Ирина натянуто улыбнулась, пропуская свекровь в дом. «Идеальное завершение картины», — с горечью подумала она.
— Он ещё отдыхает, — сказала Ирина. — Творческий процесс, знаете ли, часто происходит по ночам.
— Бедный мальчик, — вздохнула Ольга Викторовна, окидывая критическим взглядом захламлённую гостиную. — Столько таланта, и такие испытания. Хорошо, что у него есть Артём, который не предаст в трудную минуту.
Ирина промолчала, помогая расставить банки по полкам. Свекровь продолжала:
— Артёмчик мне всё рассказал. Очень благородно с вашей стороны поддерживать Серёженьку. Особенно с приобретением его новой студии.
Ирина застыла на месте.
— С какой студией?
— Ну как же, — Ольга Викторовна удивлённо подняла брови. — Артём сказал, что вы поможете с первоначальным взносом. Я так рада, что мой сын вырос таким отзывчивым и бескорыстным человеком!
В этот момент в дверях появился Сергей, заспанный, но сияющий.
— Ольга Викторовна! Божественный вид! — он обнял её с театральным почтением. — Вы принесли нам дары своей щедрой души!
Ирина молча вышла из комнаты, чувствуя, как её захлёстывает волна горького разочарования. Артём не просто обсуждал их финансы с другом — он уже поставил об этом в известность свою мать, даже не обсудив окончательного решения с ней, своей женой!
***
Вечером Ольга Викторовна объявила, что остаётся на пару дней. Ирина вежливо предложила ей свою комнату, а сама устроилась на раскладушке в мастерской. Уснуть было невозможно — из гостиной доносились приглушённые голоса Артёма, его матери и Сергея.
— Она просто не осознаёт величие момента, — говорила Ольга Викторовна. — В мире, где правят бездушные технологии, поддержка настоящего искусства — наш долг.
— Ирина прекрасная женщина, мама, — робко возразил Артём. — Просто ей нужно время, чтобы проникнуться.
— Время? — с лёгким смешком вступил Сергей. — Мы живём под одной крышей уже несколько недель, а она до сих пор измеряет вдохновение в граммах и сантиметрах. Я чувствую, что мешаю её... ремесленному благополучию.
— Ты не мешаешь, ты — благословение для этого дома, — уверенно заявила свекровь. — А насчёт денег... Артём, ты должен проявить твёрдость. Это твой друг, и его искусство нуждается в поддержке больше, чем ваша мастерская в новой печи.
Ирина зажмурилась, сдерживая слёзы. «Моё мнение, мои мечты — ничто по сравнению с этим «искусством»», — пронеслось у неё в голове.
***
На следующий день Ольга Викторовна объявила о семейном совете.
— Нужно всё обсудить открыто, по-семейному, — заявила она, занимая место во главе стола в гостиной, которую Сергей на время привёл в подобие порядка. — Вместе мы найдём решение, которое прославит ваш дом.
Ирина молча сидела, сжав руки под столом. Она чувствовала себя не участницей, а обвиняемой на собственном судилище.
Ольга Викторовна торжественно подняла чашку с чаем:
— За нашу семью! За то, чтобы в нашем доме всегда находилось место для гения!
Ирина едва прикоснулась к своей чашке.
— Я хочу поделиться радостной новостью, — объявил Сергей, когда все устроились. — Я нашёл то самое место для своей студии. Уникальное пространство, бывший цех с идеальной акустикой и светом. Правда, для его приобретения мне требуется некоторая... финансовая поддержка.
Он многозначительно посмотрел на Артёма. Ирина сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Мы поможем, ведь правда, Ира? — Артём повернулся к жене с умоляющим взглядом.
— А как же наша печь? — тихо, но чётко спросила Ирина. — Деньги, которые мы собирали два долгих года?
— Печь — это всего лишь инструмент, — вмешалась Ольга Викторовна. — А вот такая студия — это уже наследие. Шанс, который выпадает раз в жизни.
— Конечно, — с горькой усмешкой произнесла Ирина. — Наша печь подождёт. Наши планы. Наши совместные работы. Главное — чтобы искусство Сергея процветало.
— Ирина! — укоризненно воскликнула Ольга Викторовна. — Как ты можешь быть такой... приземлённой? Разве тебе не жалко его талант?
— Жалко, — кивнула Ирина. — Так же, как он жалел мои работы, когда использовал их как подставки для своих красок. Так же, как он жалел наш дом, когда превращал его в проходной двор для своих «муз». Так же, как он жалел наши правила, когда игнорировал их с высокомерной улыбкой.
— Ты всё искажаешь! — возмутился Сергей. — Я привношу в этот дом энергию творчества!
— Неправда, — Ирина посмотрела ему прямо в глаза. — Ты с первого дня вёл себя как завоеватель, а не как гость. Ты не искал студию. Ты ждал, когда Артём предложит тебе деньги.
— Ирина! — воскликнул Артём. — Это слишком!
— Нет, Артём, слишком — это обсуждать наши общие сбережения с твоей мамой и другом, не спросив меня, — Ирина повернулась к нему. — Слишком — это готовность отдать наши деньги, не поинтересовавшись моим мнением. Мы — семья. Мы с тобой. А Сергей — взрослый человек, который должен сам отвечать за своё искусство и свою жизнь.
***
Воцарилась гробовая тишина. Сергей сидел, изображая оскорблённую невинность, Ольга Викторовна смотрела на невестку с ледяным презрением, а Артём выглядел совершенно разбитым.
— Я предлагаю выход, — наконец сказала Ирина, стараясь говорить ровно. — Мы не даём денег на покупку студии, но можем помочь Сергею организовать аукцион или найти спонсоров для его работ.
— У меня уже есть спонсоры! — огрызнулся Сергей. — Но им нужно время!
— Которые не платят за аренду твоего предыдущего помещения, — парировала Ирина. — Этого недостаточно, чтобы претендовать на собственный завод.
— Ты ничего не понимаешь в искусстве! — Сергей вскочил. — Мне нужна именно эта студия! Если я её упущу, всё пропало!
— Ничего не пропадёт, — твёрдо сказала Ирина. — Если твоё искусство действительно гениально, оно найдёт дорогу к сердцам и кошелькам без наших жертв.
— Артём! — Сергей повернулся к другу. — Скажи же что-нибудь!
Артём молчал, его взгляд метался между другом, матерью и женой.
— Артём, — мягко произнесла Ирина, — я не против помогать твоему другу. Но не так. Не отдавая всё, что у нас есть. Не разрушая наши общие мечты.
— Какая же ты ограниченная! — вскричала Ольга Викторовна. — Мой сын готов поддержать великое, а ты цепляешься за свои стекляшки!
— Мама, — неожиданно твёрдо произнёс Артём, — хватит. Ирина права. Мы не можем отдать все наши сбережения.
Сергей издал драматический вздох:
— Значит, ты выбираешь её? Свою жену, а не искусство? Своего друга?
— Я не выбираю между вами, — Артём встал. — Я выбираю здравый смысл. Сергей, мы поможем тебе найти помещение для аренды. Поможем с переездом. Но деньги на печь — это наши с Ириной деньги. Мы копили их вместе.
— Великолепно! — Сергей откинулся на спинку стула с видом мученика. — Тогда я съеду сегодня же! Не хочу быть камнем преткновения на пути вашего мещанского счастья!
Он демонстративно вышел из комнаты. Ольга Викторовна поспешила за ним, бросив на Ирину уничтожающий взгляд.
***
Вечер закончился раньше, чем планировалось — Ольга Викторовна и Сергей заперлись в гостевой комнате, демонстративно игнорируя Ирину и Артёма.
— Спасибо, — тихо сказала Ирина, когда они остались одни. — Спасибо, что встал на мою сторону.
Артём выглядел измождённым.
— Мне следовало сразу обсудить с тобой этот вопрос, а не вести тайные переговоры с мамой. Прости.
— Я понимаю, что ты хочешь помочь другу, — Ирина взяла его за руку. — Но есть и другие способы помочь, кроме как отдать последнее.
— Сергей всегда был таким, — вздохнул Артём. — Привык, что весь мир крутится вокруг его таланта. Сначала родители, потом поклонники... Он просто не умеет существовать в реальном мире.
— Но ему придётся научиться, — мягко сказала Ирина. — И чем раньше, тем лучше для него самого.
***
Утром Сергей объявил, что переезжает к одному из своих «спонсоров». Ирина предложила помочь с громоздкими конструкциями, но получила ледяной отказ.
— Не беспокойся, — бросил он. — Искусство не терпит суеты.
Ольга Викторовна тоже собиралась уезжать.
— Я разочарована в тебе, Артём, — сказала она сыну. — Я думала, ты способен на большее.
— Мама, я не отказываюсь помогать, — устало ответил Артём. — Но отдать все наши сбережения — это не помощь, это безумие.
— Видимо, у нас с тобой разные представления о великом, — поджала губы Ольга Викторовна и повернулась к невестке. — А ты, Ирина, запомни: сегодня ты отворачиваешься от гения, завтра гений может отвернуться от тебя.
Ирина хотела ответить, но сдержалась. Спорить было бесполезно.
К полудню дом опустел. Сергей уехал, не попрощавшись, а свекровь оставила после себя тяжёлую, гнетущую атмосферу.
— Она остынет, — сказал Артём, обнимая Ирину. — И Сергей тоже. Им просто нужно время.
Ирина кивнула, не веря его словам. Она чувствовала, что эта трещина в отношениях с семьёй мужа останется надолго.
***
Прошла неделя. Сергей не подавал признаков жизни. Ольга Викторовна ограничивалась краткими, сухими сообщениями, в которых уведомляла, что у неё всё хорошо, но не интересовалась их жизнью.
— Может, позвонишь маме? — предложила Ирина, видя, как Артём тоскует. — Помиритесь.
— Она не хочет мириться, — вздохнул он. — Она всегда так — уходит в себя, ждёт, когда я первый приползу с извинениями.
— Так может, стоит? — мягко спросила Ирина. — Я не хочу быть причиной вашей ссоры.
— Причина не в тебе, — Артём посмотрел на неё. — Причина в том, что я впервые осмелился иметь собственное мнение. Она привыкла, что я во всём с ней соглашаюсь. А тут вдруг вырос и решил сам, как распоряжаться своей жизнью и своими деньгами.
Ирина обняла мужа.
— Всё наладится. Просто дай им время.
***
Через две недели, когда они уже начали подготовку к установке печи, Ирина встретила их соседа, старого геолога Фёдора Ивановича.
— Как поживает ваш знаменитый жилец? — поинтересовался он. — Видел его на днях в городе, с каким-то важным господином разговаривал. О чём-то горячо спорили.
— Он съехал, — ответила Ирина. — Теперь живёт у спонсора.
— Да? А я его вчера видел возле вашего участка. С тем самым господином. Осматривали ваш дом, жестикулировали.
Ирина нахмурилась. Зачем Сергею понадобилось приходить к их дому с незнакомцем?
Вечером она рассказала об этом Артёму.
— Странно, — пожал плечами муж. — Может, хотел зайти, но не решился?
— Или что-то затевает, — Ирина не могла отделаться от тревожного предчувствия. — Мне это не нравится.
***
Их опасения оправдались через несколько дней, когда Артёму позвонила мать.
— Артём, как ты мог так поступить с Серёжей? — голос Ольги Викторовны дрожал от негодования. — Он мне всё рассказал! Оказывается, ты обещал ему деньги на студию ещё до его переезда к вам! А потом, под влиянием жены, отрёкся от своих слов!
— Что? — Артём остолбенел. — Мама, это неправда. Я никогда не обещал Сергею денег.
— Не лги мне! — воскликнула Ольга Викторовна. — Сергей показал мне вашу переписку! Ты писал ему, что поможешь с покупкой помещения!
— Это какое-то недоразумение, — Артём был в полном смятении. — Я никогда такого не писал.
— Значит, теперь ты и от своих слов отказываешься? — горько спросила мать. — Что с тобой стало, Артём? Я тебя не узнаю.
Разговор закончился на повышенных тонах. Артём был бледен, когда положил трубку.
— Сергей солгал маме, — сказал он Ирине. — Он утверждает, что я обещал ему деньги, и даже показал какие-то сообщения.
— Сообщения? — Ирина недоверчиво покачала головой. — Он мог их подделать или вырвать из контекста.
— Или... — Артём замолчал, а потом решительно встал. — Я должен поговорить с ним с глазу на глаз. Это переходит все границы.
Ирина нахмурилась:
— Ты уверен? Может, не стоит обострять?
— Нет, — твёрдо ответил Артём, набирая номер друга. — Хватит.
К удивлению обоих, Сергей ответил почти сразу:
— Артём! Наконец-то! Я начал уже скучать по нашему творческому симбиозу!
— Сергей, нам нужно поговорить, — голос Артёма был холоден. — О тех сообщениях, которые ты показал моей матери.
Последовала короткая пауза.
— А, ты об этом, — голос Сергея изменился, в нём появились фальшивые нотки. — Что такого? Я просто прояснил ситуацию.
— Правду? — Артём включил громкую связь. — Я никогда не обещал тебе денег на студию. Никогда.
— Но ты собирался помочь! — в голосе Сергея зазвучали обиженные нотки. — Пока твоя жена не настроила тебя против моего искусства!
— Сергей, — Артём глубоко вздохнул, — я хочу, чтобы ты сейчас же позвонил моей маме и рассказал ей правду. Что я никогда не давал тебе никаких обещаний насчёт денег.
— Или что? — внезапно холодно спросил Сергей. — Что ты сделаешь, дружище?
— Я сам позвоню маме и расскажу, как ты вёл себя всё это время. Как использовал материалы Ирины, как не убирал за собой, как приводил в наш дом посторонних. Как настраивал маму против моей жены.
— Она тебе не поверит, — фыркнул Сергей. — Для неё я всегда буду гением, который не способен на ложь.
— Тогда я покажу ей доказательства, — спокойно ответил Артём. — Ирина сфотографировала весь тот хаос, который ты после себя оставлял. И испорченные вещи тоже.
Ирина удивлённо посмотрела на мужа — она действительно делала снимки, но не говорила ему об этом.
В трубке воцарилось молчание.
— Ты блефуешь, — наконец сказал Сергей, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
— Проверь, — твёрдо ответил Артём. — У тебя есть время до завтра. Либо ты звонишь маме и говоришь правду, либо это делаю я.
Продолжение следует....