— Новый год ты с детьми проведёшь, а я отдохну наконец от семьи! — бросил Олег, с силой заталкивая в дорожную сумку свой любимый шерстяной свитер. — Всё, Галя, батарейка села. Мне тишина нужна, а не этот ваш балаган с оливье и телевизором.
Галина застыла с половником в руке. На плите убегало молоко для каши внуку, в коридоре надрывался кот, требуя еды, а муж стоял посреди спальни и собирался в «санаторий», как на войну. Или на праздник.
— Олег, ты в своём уме? — тихо спросила она, убавляя газ. — Двадцать девятое декабря. Какой отдых? А кто ёлку с антресолей достанет? Кто за продуктами поедет? У нас же твой брат с женой приезжают, дети с внуками… Ты же сам всех пригласил!
— Я пригласил, я и передумал, — огрызнулся муж, не глядя ей в глаза. — Я, Галя, двадцать пять лет на заводе горбачусь. Имею я право хоть раз встретить праздник как белый человек? В тишине? Витька ключи от дачи дал. Там лес, баня, ни души. Отосплюсь три дня и вернусь. А вы тут сами. Справишься, чай не барыня.
Он застегнул молнию на сумке. Резко, с визгом.
— Денег я тебе на карте оставил. Немного, правда, самому на продукты надо. Всё, не сверли меня взглядом. Я устал.
Галина смотрела, как муж, с которым она прожила почти тридцать лет, надевает новую дублёнку. Ту самую, которую они купили месяц назад «на выход». Для леса и бани она казалась слишком уж нарядной. Но Галина промолчала. В груди разливалась привычная тяжесть — та самая, что появлялась каждый раз, когда Олег решал, что его комфорт важнее общих планов.
— Ключи не забудь, — только и сказала она.
— Взял, — буркнул Олег. — И это… Не звони мне особо. Там связь плохая. Я сам наберу первого числа.
Хлопнула входная дверь. В замке что-то хрустнуло, словно металл не выдержал напряжения. Галина подошла к двери, попробовала повернуть щеколду — заело. Опять. Олег обещал починить замок ещё в ноябре. «Потом, Галя, не зуди», — говорил он, лёжа на диване перед телевизором. Теперь вот уехал. Отдыхать.
Галина сползла по стене на банкетку в прихожей. Из кухни пахло пригоревшим молоком.
Жизнь с Олегом никогда не была сахаром, но Галина не жаловалась. Мать её, Анна Петровна, всегда учила: «Стерпится — слюбится. Главное, мужик в доме есть, не пьёт, работает. А что характер дурной — так у кого он золотой?».
Олег и правда не пил запойно. Так, по праздникам мог пропустить рюмочку-другую. Работал на заводе начальником участка. Зарплату приносил, но всегда как-то хитро: часть отдавал Галине на хозяйство, а часть — «на машину», «на гараж», «на чёрный день». Только когда этот чёрный день наступал — например, ломалась стиральная машина, — денег у Олега почему-то не оказывалось.
— Галь, ну ты же умеешь экономить, — разводил он руками. — Займи у матери пока, потом отдадим.
И Галина занимала. Или брала дополнительные смены в больнице, где работала старшей медсестрой. Она привыкла тащить всё на себе: дом, детей, дачу, капризы мужа. Олег был как большой ребёнок — любил вкусное, мягкое и чтобы его не трогали.
Дети выросли. Сын Костя женился, взял ипотеку, мотался по вахтам. Дочь Леночка развелась, вернулась к родителям с пятилетним внуком Тёмкой. В трешке стало тесновато, но жили дружно. Галина крутилась белкой в колесе: смена в больнице, потом за внуком в сад, потом ужин на всю ораву, уроки, стирка.
Олег в этой суете участвовал мало. Приходил с работы, ел, бурчал на шумного внука и уходил в спальню «смотреть новости». А теперь вот устал. От семьи.
Вечер прошел как в тумане. Леночка, узнав, что отец уехал, только фыркнула:
— Мам, ну и слава богу. Меньше нервов. Вечно он с кислым лицом сидит, всем настроение портит. Купим икры, шампанского, посидим по-человечески.
— Лена, как ты можешь! Это же отец! — возмутилась было Галина, но осеклась. Дочь была права. Без Олега дышалось легче. Никто не кричал: «Выключите свет, экономьте!», никто не требовал подать чай именно в любимой кружке, никто не переключал мультики Тёмки на политические ток-шоу.
На следующий день, тридцатого декабря, ударил мороз. А к вечеру потеплело, и город превратился в каток.
— Мам, я на корпоратив, Тёмку из сада заберёшь? — позвонила Лена. — И список продуктов я тебе скинула, докупи там, что не хватает.
Галина вздохнула, натянула старые сапоги (новые, на каблуке, берегла) и пошла. В магазинах было не протолкнуться. Люди скупали горошек, мандарины, майонез ведрами. Галина толкала перед собой тяжелую тележку, сверяясь со списком дочери. Красная рыба, ананасы, сыр с плесенью... «Губа не дура у нашей Ленки», — подумала она, считая в уме наличность. Карту Олег оставил, но там оказалось всего пять тысяч. На новогодний стол для компании из пяти человек — курам на смех. Пришлось доставать свою заначку, отложенную на лечение зубов.
Обратно шла тяжело. Два огромных пакета оттягивали руки. Под ногами — ледяная корка, присыпанная реагентами, превратившими снег в грязную кашу.
У самого подъезда нога поехала. Галина попыталась удержать равновесие, взмахнула руками, и один пакет с грохотом ударился об асфальт. Раздался характерный звон.
— Чёрт! — выругалась она вслух, чего обычно себе не позволяла.
Банка с маринованными огурцами разбилась. Рассол растекался по льду, смешиваясь с грязью. Галина чуть не заплакала. Жалко было не огурцов, а себя. Пятьдесят два года. Врач высшей категории уважала, пациенты благодарили, а она ползает у подъезда, собирая осколки, пока муж «отдыхает в тишине».
— Галина Сергеевна? Вам помочь? — раздался голос соседки, Нины Павловны, бойкой пенсионерки с первого этажа.
Нина Павловна всегда всё знала. Кто, с кем, когда и зачем.
— Ой, Ниночка, спасибо, сама справлюсь, — Галина попыталась встать, потирая ушибленное колено.
— А где ж ваш благоверный? — не унималась соседка, подхватывая уцелевший пакет. — Я видела, он вчера с сумкой выходил. При параде такой, дублёнка нараспашку, шарф белый. Командировка?
— На дачу поехал. К другу. Отдохнуть захотел, — сухо ответила Галина.
— К другу? — Нина Павловна хитро прищурилась. — На дачу? Это к Витьке, что ли, с третьего подъезда?
— Ну да, к нему.
Соседка как-то странно хмыкнула, но промолчала. Только у лифта, отдавая пакет, бросила:
— Вы, Галина Сергеевна, женщина золотая. Слишком уж добрая. А мужики — они доброту за слабость принимают. С наступающим!
Дома Галина разобрала продукты, перевязала колено эластичным бинтом и принялась за готовку. Холодец сам себя не сварит.
Тридцать первое декабря началось с суеты. Приехал брат Олега, дядя Миша, с женой Тамарой. Шумные, весёлые, с порога начали доставать подарки.
— А где хозяин-то? — удивился Миша, оглядывая квартиру. — Я ему звоню, а абонент не абонент.
— Отдыхает Олег. Устал, — Галина старалась говорить ровно, нарезая салаты. — На дачу уехал, в глушь. Связи там нет.
— Во даёт! — хохотнул Миша. — Бросил, значит, бабье царство? Ну, ничего, мы и без него справимся! Галюня, наливай!
Тамара, женщина дородная и прямая, зашла на кухню помочь.
— Галь, ты меня извини, конечно, но странно это. Какой мужик в Новый год от семьи сбегает? Может, у него... того?
— Чего "того"? — Галина замерла с ножом.
— Ну... баба? — Тамара понизила голос. — Ты на себя-то давно в зеркало смотрела? Всё в заботах, в халате этом... А Олег у тебя видный, при должности.
— Типун тебе на язык, Томка! — вспыхнула Галина. — Какая баба? Ему пятьдесят пять, радикулит и давление! Ему бы полежать только.
— Ну-ну, — многозначительно протянула Тамара. — Радикулит любви не помеха. Мой вон тоже на рыбалку ездил, пока я в его телефоне смс-ку не нашла от «Рыбака Васи». А «Вася» оказалась маникюршей Светой.
Галина отмахнулась, но червячок сомнения, посеянный сначала соседкой, а теперь и невесткой, начал точить сердце.
Вечер прошел на удивление хорошо. Без вечно недовольного Олега никто не шикал на детей, не переключал музыку. Ели, пили, смеялись. Даже замок, который Галина кое-как смазала маслом, перестал скрипеть.
В двадцать три ноль-ноль Галина решила всё-таки позвонить мужу. Поздравить. Ну мало ли, вдруг связь появилась.
«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
— Ну и ладно, — подумала она. — Спит, наверное. Воздухом надышался.
Бой курантов, звон бокалов, крики «Ура!». Галина загадала желание: «Пусть в новом году всё будет спокойно». Она выпила шампанское и почувствовала, как напряжение последних дней отпускает.
Первого января город спал. Галина проснулась рано — привычка. Гости ещё храпели в гостиной. В квартире пахло мандаринами и остывшим запечённым гусем.
Она вышла на кухню выпить кофе. Включила телевизор для фона. Показывали какие-то старые комедии. Душа требовала покоя.
Телефон на столе звякнул. Смс. Галина вздрогнула. Олег?
Нет, сообщение от оператора. «Вам звонили...». И номер. Незнакомый.
Галина нахмурилась. Кто мог звонить первого января в восемь утра? Может, на работе что случилось? Она набрала номер.
— Алло? — голос в трубке был хриплым, женским и очень недовольным.
— Здравствуйте. Вы мне звонили?
— А, да... Это Галина? Жена Олега Петровича?
Сердце ухнуло куда-то в пятки.
— Да, я. А вы кто? Что с Олегом?
— Я администратор гостиницы «Лазурный берег», — голос стал строже. — Ваш муж номер освобождать собирается? Расчётный час в двенадцать, а он дверь не открывает, на звонки не реагирует. Продлевать будете?
Галина села на табуретку. Ноги стали ватными.
— Какая гостиница? Какой «Лазурный берег»? Он на даче... В лесу...
— Женщина, не морочьте мне голову! — рявкнула администраторша. — Город-курорт, улица Ленина, 15. Номер люкс с видом на море. Заселился двадцать девятого. Оплачено по первое число. У нас заезд следующих гостей горит!
— Я... я не знаю... — пролепетала Галина. — Постучите громче. Может, ему плохо?
— Стучали! Тишина. Если через час не выйдет, вызываем полицию и вскрываем дверь. У нас тут не ночлежка.
Галина нажала отбой. Телефон выпал из дрожащих рук на стол.
«Лазурный берег». У моря. За тысячи километров отсюда.
Значит, не дача. Не лес. Не тишина.
Она вспомнила новую дублёнку. Белый шарф. «Денег оставил немного, самому надо».
В кухню вошла заспанная Лена, кутаясь в плед.
— Мам, ты чего такая бледная? Давление?
Галина подняла на дочь глаза. В них не было слез. Только холодная, звенящая пустота.
— Лена, — сказала она чужим, деревянным голосом. — Найди мне номер Виктора. Друга отца.
— Дяди Вити? Зачем? — удивилась дочь, наливая воду из графина.
— Звони. Быстро.
Лена, испуганная тоном матери, схватила телефон. Гудки шли долго. Наконец, трубку сняли.
— Алло! — гаркнул веселый пьяный голос. — С Новым годом! Кто это?
— Витя, это Галя, — перехватила трубку Галина. — Ты где?
— Галюня! — обрадовался Виктор. — А я дома! Мы с женой и тёщей гуляем! А ты чего? Приходите в гости!
— Витя... А Олег где?
— А я почём знаю? — искренне удивился друг. — Он мне двадцать восьмого звонил, просил ключи от дачи, говорит, с женой поругался, пожить надо. Я сказал — бери, конечно. Только там холодно, печка дымит, я ж не ездил туда с осени. А он ключи так и не забрал. Я думал, вы помирились...
Галина медленно опустила руку с телефоном.
Пазл сложился.
Значит, он не просто уехал. Он всё спланировал. Заранее. Купил билет. Забронировал отель. Собрал вещи. И соврал. Глядя в глаза, нагло и цинично соврал. Бросил её тут, с гостями, с готовкой, с заедающим замком и гололёдом, а сам укатил греть кости на море.
Но самое страшное было не это.
— Мам, что случилось? — Лена трясла её за плечо.
— Он не на даче, Лена. Он на юге. В отеле.
— С кем?! — ахнула дочь.
Галина покачала головой.
— Не знаю. Но администратор сказала «номер люкс». И он не открывает дверь.
В голове пронеслась мысль: «А если умер?». Сердце кольнуло жалостью, но тут же её накрыло волной горячей, удушливой ярости.
— Собирайся, — вдруг сказала Галина, вставая. Голова кружилась, но действовать хотелось нестерпимо.
— Куда? Мам, ты чего?
— Ищи билеты. На самолет. Ближайший рейс.
— Мама! Ты с ума сошла? Первое января! Билеты стоят космос! И зачем? Если он там... с кем-то... Ну и пусть катится!
— Я сказала — ищи! — Галина ударила ладонью по столу так, что подпрыгнула сахарница. — Я тридцать лет терпела. Экономила на колготках. Таскала сумки. Слушала его нытьё. А он, значит, в люксе? На мои, между прочим, деньги, которые мы на ремонт откладывали? Ну уж нет. Я хочу посмотреть ему в глаза. И если он там сдох — я его лично воскрешу и убью ещё раз!
В этот момент телефон Галины снова зазвонил. Это была опять администраторша.
— Галина Сергеевна? Мы открыли дверь своим ключом.
— Ну?! — выдохнула Галина, вцепившись в край стола до побеления костяшек.
— В номере никого нет. Вещи его здесь. Чемодан, одежда. А его нет. Но... — женщина замялась. — Тут на столе записка. И... кажется, это для вас. Полиция уже едет, но я вам прочитаю. Вы сидите?
— Читайте! — крикнула Галина.
— Тут написано: «Галя, прости. Я не вернусь. Я встретил женщину своей мечты. Она молодая, она меня понимает. Квартиру оставь себе, я на неё не претендую. Не ищи меня. Я хочу пожить для себя».
В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как капает вода из крана — прокладку Олег тоже обещал поменять полгода назад.
Галина смотрела на обледенелое окно. Слёз не было. Было странное чувство... облегчения? Нет. Это было чувство, когда с плеч сбрасывают мешок с цементом, который ты тащила в гору всю жизнь, думая, что это твой крест.
— Мам? — шёпотом позвала Лена.
Галина повернулась. В её глазах не было истерики. В них горел холодный, злой огонь.
— Значит, для себя пожить захотел? — тихо, почти ласково произнесла она. — Молодую встретил? Квартиру оставил? Щедрый какой...
Она подошла к шкафу, где лежала «заначка» Олега — та самая, неприкосновенная, про которую он думал, что она не знает. Жестяная банка из-под чая на верхней полке.
Галина вытряхнула содержимое на стол. Пачка купюр, перетянутая резинкой. Доллары. Много лет он складывал туда «левые» доходы.
— Лена, — сказала Галина, и голос её звенел как сталь. — Звони тёте Тамаре. Пусть собираются. Мы едем в отпуск.
— В какой отпуск? — опешила дочь.
— В «Лазурный берег», — усмехнулась Галина страшной улыбкой. — Папа нам всё оплатил. Вещи его там, говоришь? Вот и отлично. Привезем ему его старые треники. А дублёнку я, пожалуй, заберу. Компенсация за моральный ущерб.
— Мам, а как же... Он же сказал «не ищи»...
— А я и не буду искать, — Галина взяла телефон и набрала номер. — Алло? Полиция? Это жена пропавшего из номера... Да, заявление писать буду. О краже. Крупной суммы денег. И знаете, кто украл? Мой бывший муж. Объявляйте в розыск. Пусть его «женщина мечты» узнает, что её принц — вор и алиментщик. У нас внук на иждивении.
Она нажала отбой и посмотрела на ошарашенных родственников, столпившихся в дверях кухни.
— Чего встали? Доедайте холодец. Через два часа выезжаем. Я тоже хочу пожить для себя. Наконец-то.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей.