— Опять эта Верка в новой шубе щеголяет! — Светка швырнула телефон на диван с такой силой, будто он был виноват во всех её бедах. — Видел? Норка! А я что, в куртке ходить должна?
Я даже не поднял головы от ноутбука. Десять лет женаты, и я уже научился распознавать эти интонации. Сейчас начнётся. Сейчас она развернёт передо мной целый спектакль под названием "Почему я живу хуже всех".
— Максим, ты меня слышишь вообще? — голос у неё стал выше на октаву.
— Слышу, Света. Как не услышать.
— И что? Тебе всё равно, да? — она встала передо мной, скрестив руки на груди. Поза боевая, взгляд колючий.
Вот тут я совершил ошибку — посмотрел ей в глаза. Надо было продолжать делать вид, что занят работой.
— Света, мы же только что кредит за машину выплатили. Давай немного подождём, соберём денег...
— Подождём! — она передразнила меня. — Всегда ждём! А другие не ждут, другие живут! Одна я, как золушка!
Верка — это её подруга детства, с которой они дружили-дружили, а потом вдруг стали соперничать. Не знаю, как так получилось. Вроде раньше нормально общались, а теперь каждый пост Верки в соцсетях — это повод для Светкиных страданий.
— У Верки муж в IT работает, ты же знаешь. Зарплата другая.
— Ага, защищаешь её! — Светка победно подняла палец. — Я так и знала! Может, на неё засматриваешься?
Классический женский манёвр — перевести стрелки. Хочешь поговорить о деньгах? Получай обвинение в измене. Причём воображаемой.
— Света, при чём тут Верка? Я просто объясняю...
— Ничего ты не объясняешь! Ты просто не хочешь, чтобы я хорошо выглядела!
Я закрыл ноутбук. Работать сегодня всё равно уже не получится.
— Хорошо. Давай спокойно обсудим. Сколько стоит эта шуба?
— Двести тысяч, — буркнула она, отводя взгляд.
— Двести тысяч рублей, — я медленно кивнул. — У нас на счету сейчас тридцать пять. Зарплату мне дадут через две недели, твою — через три. Ипотеку платить нужно, коммуналку, бензин, продукты. Ты предлагаешь взять ещё кредит?
— А что такого? Берут же люди!
— Света, мы уже выплатили один кредит. Давай не будем влезать в новые долги.
— Значит, не любишь, — она отвернулась к окну, и голос её задрожал. — Другие мужья стараются для жён, а мой... скряга.
Скряга. Я, который работаю с утра до вечера, беру подработки, откладываю каждую копейку на ремонт, который мы планируем, — скряга.
— Светлана, — я перешёл на полное имя, что бывает редко, — давай ты мне объяснишь: зачем тебе шуба за двести тысяч? У тебя есть нормальная куртка, тёплая, красивая. Зима в нашем городе длится четыре месяца. Ты ездишь на машине. От двери до двери. Где ты будешь её носить?
— Вот видишь! — она резко обернулась. — Ты даже не понимаешь! Это не про тепло! Это про статус! Про то, чтобы люди видели — у меня есть!
И вот здесь я наконец понял. Речь не о шубе. Речь о том, что Света постоянно сравнивает нашу жизнь с чужой. И всегда наша проигрывает.
*
Началось это не сразу. Когда мы встретились, Светка была другой. Простой, весёлой, с огоньком в глазах. Мы могли гулять часами, разговаривать ни о чём, смеяться над глупыми шутками. Она любила читать, рисовать, мечтала открыть свою дизайнерскую студию.
Но после свадьбы что-то изменилось. Сначала незаметно. Она стала больше времени проводить в соцсетях. Листала ленты, рассматривала фотографии знакомых и незнакомых людей. А потом начала сравнивать.
— Смотри, Лариска в Грецию полетела! А мы когда последний раз на море были?
— У Танюшки новая сумка от Гуччи. Ты видел, какая красивая?
— Наташка машину поменяла. Мы что, хуже живём?
Каждый день — новые открытия о том, кто что купил, куда поехал, что получил. И каждый раз — недовольство нашей жизнью.
А ведь мы живём нормально. Квартира двушка в хорошем районе, пусть и в ипотеку. Обе машины, пусть и недорогие. Зарплаты стабильные. Никаких долгов, кроме ипотеки. Отдыхаем раз в год. Одеваемся прилично. Что не так?
Но Светке этого мало. Ей нужно, чтобы было не хуже, чем у других. А лучше — чтобы лучше.
— У Верки муж на Мальдивы её возил! — закатывала она глаза. — Представляешь? На Мальдивы!
— Света, у нас отпуск летом. Давай съездим куда-нибудь, — предлагал я.
— Куда? В Сочи? Как пенсионеры?
— А что не так с Сочи?
— Максим, там все! Это не престижно!
Престижно. Это слово стало появляться в её речи всё чаще. Престижно отдыхать. Престижно одеваться. Престижно жить.
А я всё пытался понять — когда она стала такой? И почему?
*
История с шубой — это была последняя капля. После того разговора Светка дулась неделю. Молчала, на вопросы отвечала односложно, смотрела на меня так, будто я предал её самым подлым образом.
А потом я услышал, как она разговаривает по телефону с подругой.
— Нет, он денег не даст. Скупой, понимаешь? Работает, конечно, но толку... Говорит, нет денег. А мне-то что делать? Хочется же красиво выглядеть... Да, думаю, может, займу. У мамы попрошу или в банк схожу...
Стоп. Кредит? Она всё-таки собирается взять кредит?
Я зашёл в комнату.
— Света, ты серьёзно собираешься кредит брать на шубу?
Она вздрогнула, не ожидала, что я дома.
— А что? Это мои деньги будут, я их сама выплачу!
— Какие твои деньги? Мы семья, у нас общий бюджет. Все кредиты — это наши общие долги.
— Нет, это будет мой личный кредит. Я сама разберусь, — она уже завелась.
И вот тут я подумал: а что, если дать её получить этот урок? Что, если позволить ей столкнуться с реальностью?
— Хорошо, — сказал я спокойно. — Бери кредит. Но учти: выплачивать его будешь сама. Из своей зарплаты. Я не дам ни копейки на эти платежи.
Она смотрела на меня с недоумением.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Ты хочешь независимости? Получи. Но тогда до конца. Твоя зарплата — сорок тысяч. Кредит будешь выплачивать, допустим, полтора года. Это примерно двенадцать-тринадцать тысяч в месяц. Остаётся двадцать семь. Из них половину — на общие расходы. Тринадцать с половиной тысяч. Остальное — твоё. Договорились?
Она растерялась. Кажется, не ожидала такого поворота.
— Ты... согласен?
— Да, — я пожал плечами. — Если это так важно для тебя.
Через неделю Светка пришла домой с огромным пакетом, сияющая, как новогодняя ёлка.
— Максим! Смотри! — она достала шубу. Действительно красивая. Норка, светло-коричневая, с воротником-стойкой.
— Красиво, — согласился я.
— Правда? — она прижала шубу к себе. — Завтра надену на работу! Пусть все увидят!
На следующий день она ушла в этой шубе. Вернулась довольная, но какая-то задумчивая.
— Ну что, все оценили? — спросил я.
— Да... оценили, — она повесила шубу в шкаф и прошла на кухню.
Я не стал расспрашивать. Пусть сама переварит.
*
Первый платёж по кредиту пришёл через месяц. Двенадцать тысяч восемьсот рублей. Света перевела деньги молча, но я видел, как она морщится, глядя на экран телефона.
— Всё нормально? — спросил я.
— Да, конечно, — буркнула она.
Через неделю она подошла ко мне вечером.
— Макс, ты не мог бы... мне немного подкинуть? До зарплаты. Тысячи три.
— На что?
— Да так... надо кое-что купить.
— Света, мы договаривались. Свои расходы ты покрываешь из своих денег.
— Максим! — она вспыхнула. — Это же мелочь! Три тысячи!
— Для тебя мелочь, а для семейного бюджета — деньги. Извини, но нет.
Она хлопнула дверью и ушла в спальню. Я понимал, что выгляжу жестоко. Но если сейчас поддамся, она ничему не научится.
Следующие два месяца были тяжёлыми. Света ходила мрачнее тучи. Шуба висела в шкафу — она надевала её только на работу.
Однажды вечером она сидела на кухне, уставившись в телефон. Я заглянул — она смотрела на цены в магазинах. Туфли, сумки, платья.
— Что-то присматриваешь?
— Да так... — она вздохнула. — Танька приглашает на день рождения. В ресторан. Надо во что-то приличное одеться. А денег нет.
Я сел напротив.
— А в шубе нельзя?
Она скривилась.
— Максим, это же день рождения в конце марта. В шубе идти?
— Ну, ты же хотела эту шубу. Вот и носи.
— Ты издеваешься?
— Нет. Я просто напоминаю, на что ты потратила деньги.
Она замолчала, уткнувшись в телефон. А потом вдруг сказала:
— Знаешь... я не думала, что будет так тяжело.
— Что именно?
— Платить. Каждый месяц отдавать тринадцать тысяч... Я думала, это ерунда. А оказалось, что это почти треть зарплаты. И после этого почти ничего не остаётся.
Я промолчал. Пусть говорит.
— И знаешь, что самое обидное? — она подняла на меня глаза. — Эту шубу почти никто не оценил. То есть, сначала пару комплиментов было. А потом... Верка свою носит, я свою ношу. И что? Жизнь-то не изменилась.
— А ты думала, изменится?
— Ну... я думала, буду чувствовать себя... не знаю... успешнее что ли. А чувствую себя просто задолжавшей.
Я встал, подошёл к ней, обнял за плечи.
— Светка, я не против, чтобы у тебя были красивые вещи. Но я хочу, чтобы они не становились обузой. Понимаешь? Мы можем купить что-то дорогое, но для этого надо копить, планировать. А не бросаться в кредиты ради того, чтобы кому-то что-то доказать.
— Я не кому-то доказывала...
— Верке доказывала. И себе. И мне, наверное, тоже.
Она вздохнула.
— Может, и так.
*
Прошёл год. Светка честно выплачивала кредит, не прося у меня денег. Иногда ей было тяжело, и я видел, как она переживает, подсчитывая остаток на карте. Но не подавал вида, что замечаю.
Шуба висела в шкафу. За весь год она надела её от силы раз двадцать. Зимой — на работу, пару раз — на какие-то мероприятия. Остальное время шуба просто занимала место.
Как-то раз мы встретили Верку на улице.
— Привет! — Верка радостно помахала рукой. — Света, как дела? Давно не виделись!
Они поболтали минут пять о всякой ерунде, я стоял в стороне. А потом Верка вдруг сказала:
— Слушай, Света, мне тут такая история приключилась... Мы с Вовкой решили квартиру большую купить, а денег не хватает. Вот я шубу свою продаю. Может, знаешь, кто хочет купить? Почти новая, всего год носила.
Света удивлённо посмотрела на подругу.
— Серьёзно? А почему продаёшь?
— Да понимаешь, — Верка махнула рукой, — красивая, конечно, но непрактично. Я в ней пару раз вышла, а потом поняла: зачем? Я на машине езжу, за продуктами быстро сбегаю... Вот и висит без дела. А деньги нужны. Квартира важнее.
Они попрощались, и мы пошли дальше. Светка молчала, но я видел, что она задумалась.
Дома она сняла свою куртку, повесила её и вдруг сказала:
— А знаешь... Верка права. Шуба — это красиво, но бессмысленно. Вот сижу и думаю: что у меня есть от этой шубы? Долг, который ещё полгода выплачивать. И всё.
— Ты сама к этому пришла, — заметил я.
— Да, — она кивнула. — И знаешь, я поняла ещё кое-что. Мне казалось, что если у меня будет эта шуба, я стану... не знаю... счастливее что ли. Но нет. Счастье не в шубах. Оно в другом.
— В чём? — спросил я, хотя знал ответ.
— В том, чтобы жить своей жизнью, а не чужой. Не сравнивать себя с другими. Не гнаться за чужими стандартами. Мне надо было научиться этому. И я научилась. Правда, дорогой ценой.
Я обнял её.
— Ну, зато урок запомнится.
— Ещё как запомнится, — она усмехнулась. — Каждый платёж мне об этом напоминает.
*
Последний платёж по кредиту Светка внесла в сентябре. Мы даже отметили это событие — купили пиццу.
— Свобода! Наконец-то этот кредит закрыт!
— Поздравляю. Ну что, будешь теперь новые кредиты брать?
— Ни за что, — она покачала головой. — Хватит. Если хочу что-то дорогое, буду копить. Как ты и говорил.
— Умница, — я поцеловал её в макушку.
— Макс, — она вдруг посерьёзнела, — а ты знаешь, я тебе благодарна. Ты ведь мог просто запретить мне брать кредит. Или взять всё на себя и выплачивать молча. Но ты дал мне пройти через это. И я многое поняла.
— Я просто не хотел, чтобы ты потом обвиняла меня в том, что я тебя ограничиваю, — признался я. — Решил, пусть лучше сама столкнётся с реальностью.
— И это был хороший урок, — она кивнула. — Жёсткий, но хороший. Знаешь, что я сделаю? Продам эту шубу. Она всё равно почти не ношеная. Выручу хоть часть денег. И мы с тобой съездим куда-нибудь. На море. Неважно, престижно это или нет. Главное — вместе.
Я улыбнулся.
— По рукам.
Она выставила объявление на следующий день. Шубу продали за сто двадцать тысяч. Меньше, чем стоила, но всё же деньги. И мы действительно поехали на море. В Турцию, в небольшой отель. Без пафоса, без выпендрёжа. Просто отдохнули вдвоём, как раньше.
С тех пор Света перестала постоянно листать соцсети и завидовать чужой жизни. Она снова стала рисовать, записалась на курсы дизайна. Мы копим на ремонт, планируем, обсуждаем. И это — наши планы, не навязанные чужими постами и фотографиями.
А я понял одну простую вещь: иногда лучший способ помочь человеку — дать ему ошибиться. И набить свои шишки. Только так можно по-настоящему чему-то научиться. Это был хороший урок. Для неё. И для меня тоже.