— Ты чего застыла? Суп убежит сейчас.
Голос Игоря прозвучал глухо, будто через вату. Я смотрела на кипящий бульон, но видела только его спину в коридоре пять минут назад. Дверь в спальню была приоткрыта. Щелка узкая, но акустика в нашей «сталинке» предательская.
— Лена! — он щёлкнул пальцами перед моим лицом. — Ты здесь? Газ убавь.
Я механически повернула ручку плиты. Огонь съежился.
— Слышала, — сказала я. Не спросила. Утвердила.
Игорь напрягся. Он как раз натягивал домашнюю футболку, ту самую, с растянутым воротом, которую я собиралась выбросить еще в октябре.
— Что слышала?
— «Новый год я на курорте проведу с друзьями. Жена? При чем тут она?».
В кухне повисла тишина. Только холодильник утробно зарычал, включаясь в работу, да за окном прошуршали шины по мокрому асфальту. Декабрь в этом году выдался гнилой: ни снега, ни настроения. Сплошная серая каша под ногами и темнота уже в четыре дня.
Игорь не покраснел. Он даже не смутился. Он просто полез в холодильник за пивом, словно я спросила, где лежит пульт.
— А, это... — он пшикнул банкой. — Ну да. Серега предложил горящий тур в Сочи. Чисто мужская компания. Баня, лыжи, разговоры. Тебе там скучно будет. Ты же лыжи ненавидишь.
— Я ненавижу не лыжи, — я вытерла руки о полотенце. Ткань была влажной и неприятной. — Я ненавижу, когда меня считают мебелью. «При чем тут она»? Я — шкаф, Игорь? Который можно оставить в пыльной квартире, пока хозяин едет дышать морским воздухом?
— Не начинай, — он поморщился, делая глоток. — Вечно ты драматизируешь. Я пахал весь год как проклятый. Имею я право на неделю отдыха?
— Мы оба пахали. Мы копили на ремонт ванной.
— Ванная подождет. Трубы не текут. А нервы у меня не железные.
Он прошел мимо меня в гостиную, задел плечом. Не специально, просто я стояла на траектории его движения к дивану. Я для него давно стала прозрачной. Удобной функцией. Постирано, приготовлено, подано.
В тот вечер мы больше не разговаривали. Я доварила суп. Сама не знаю зачем. Привычка — страшная сила. Ночью я лежала и слушала его храп. Он спал сладко, как младенец, сожравший чужую конфету. А я смотрела, как по потолку ползут тени от фар проезжающих машин, и думала.
Думала не о Сочи. И не о деньгах на ванную, которые, очевидно, уже превратились в билеты и бронь отеля. Я думала о том, когда именно я превратилась в «при чем тут она».
Может, пять лет назад, когда отказалась от повышения, потому что у Игоря был «сложный период» и ему нужен был надежный тыл? Или когда перестала ходить на йогу, потому что «дорого и времени нет», а Игорю нужны были дорогие спиннинги?
Утром он вел себя как обычно. Чмокнул воздух где-то в районе моей щеки и убежал на работу. А я осталась.
У меня был выходной. Я должна была ехать в «Ашан», закупаться к Новому году. Список лежал на столе: горошек, майонез, утка, шампанское, икра (если по акции).
Я взяла список. Скомкала его. И бросила в мусорное ведро.
Потом подошла к шкатулке, где мы хранили «заначку». Пусто. Конечно. Он даже не спросил. Просто взял. Там было сто двадцать тысяч. Моя премия за квартал и его отпускные.
В груди что-то оборвалось. Не громко, без истерики. Будто лопнула перетянутая резинка от старых колготок.
Я оделась. На улице было промозгло, ветер швырял в лицо мелкую ледяную крупу. На остановке толпились люди, все хмурые, серые, уткнувшиеся в телефоны. Подъехал автобус, битком набитый пуховиками и запахом мокрой шерсти. Я не села.
Я вызвала такси. «Комфорт плюс».
— Куда едем? — спросил водитель, глядя на меня в зеркало.
— В банк, — сказала я. — А потом в турагентство.
У меня был свой счет. «Подушка безопасности», доставшаяся от продажи бабушкиной дачи. Игорь знал о ней, но мы договорились: это на крайний случай. На операцию, не дай бог, или если квартиру затопит.
— Крайний случай настал, бабуля, — шепнула я, глядя в окно на грязные сугробы.
Вечером Игорь пришел довольный. Принес мандарины.
— Ленка, ну ты чего дуешься? — он потрепал меня по плечу. — Я тебе подарок привезу. Чурчхелу хочешь? Или вина домашнего?
— Не надо, — я сидела в кресле с книгой. — Чемодан собрал?
— Завтра с утра закину вещи. Самолет послезавтра. Ты мне рубашки погладила? Те, в клетку?
— Нет.
Он замер с мандарином в руке.
— В смысле — нет?
— Утюг в шкафу. Доска за дверью. Руки у тебя есть.
Игорь нахмурился. Его лицо приняло то самое выражение обиженного ребенка, которое раньше заставляло меня бежать и всё исправлять.
— Ты мстишь, что ли? Детский сад, Лена.
— Нет, Игорь. Я просто отдыхаю. Имею я право на отдых? Я пахала весь год.
Он фыркнул и ушел гладить сам. Слышно было, как он громыхает доской, чертыхается, роняет утюг. Я не двинулась с места. Я читала одну и ту же строчку десять раз: «Свобода — это когда тебе нечего терять».
День отлета Игоря. 29 декабря.
Он суетился, бегал по квартире, искал зарядку, носки, солнцезащитные очки.
— Такси через десять минут! Где мои плавки? Лена!
Я пила кофе на кухне. Спокойно, маленькими глотками.
— В нижнем ящике комода, — ответила я, не повышая голоса.
Он вылетел в прихожую, взмыленный, злой.
— Ну, бывай. Не скучай тут. Салатов много не нарезай, всё равно одна есть будешь. Вернусь пятого.
Дверь хлопнула.
Я досчитала до десяти. Встала. Подошла к двери и закрыла её на верхний замок. На тот, от которого Игорь потерял ключ три года назад и всё никак не мог сделать дубликат. «Зачем? Ты же всегда дома».
Потом я пошла в спальню. Достала свой чемодан.
Я не полетела на Мальдивы. И не в Париж. Я сняла номер в лучшем спа-отеле в сосновом бору, всего в сорока километрах от города. Номер с панорамными окнами, джакузи и камином.
31 декабря. 23:00.
Я лежала в горячей воде, пахнущей хвоей и можжевельником. В бокале искрилось просекко. За огромным окном, подсвеченные гирляндами, падали крупные хлопья снега. Настоящего, пушистого, как в детстве.
Телефон зажужжал. Игорь. Видеозвонок.
Я нажала «принять».
На экране было шумно. Какое-то кафе, музыка орет, красные потные лица. Игорь держал телефон перед собой, на заднем плане маячил тот самый Серега и какие-то незнакомые девицы с мишурой на шеях.
— С наступающим, жена! — заорал Игорь, перекрикивая Лепса. — Ты там как? Оливье доедаешь? Президент уже выступал?
Я перевела камеру на фронтальную.
На мне не было халата в цветочек. На мне не было фартука. Я улыбалась, и за моей спиной не было старых обоев нашей кухни. Только огни, снег и пар от джакузи.
Игорь замолчал. Музыка в его телефоне, казалось, стала тише.
— Ты... ты где? — его лицо вытянулось. — У Светки, что ли?
— Нет, Игорь. Я на курорте.
— На каком курорте? Ты че несешь? А дома кто?
— А дома никого. Дома холодно, батареи еле греют, и в холодильнике мышь повесилась.
— Лена, ты пьяная? Какой курорт? На какие шиши?
— На свои, милый. На те, что на «черный день». Я решила, что день, когда муж вытирает о жену ноги, — достаточно черный.
— Ты офигела? — он начал трезветь на глазах. — А ну быстро домой! Я пятого прилетаю, чтобы жрать было готово и в квартире убрано!
— Пятого можешь не прилетать, — я сделала глоток вина. Пузырьки приятно щекотали нёбо. — Точнее, прилетай, конечно. Но домой не попадешь. Верхний замок, помнишь?
— Лена, не дури! Ключи у соседки есть!
— Были. Я забрала. И замки сменю шестого числа. Вместе с твоей пропиской. Квартира-то мамина, забыл?
— Да ты... Да кому ты нужна в свои сорок восемь! — заорал он, и девицы на заднем плане перестали смеяться. — Старая кляча! Я вернусь — я тебе устрою!
— Знаешь, Игорь, — я посмотрела на него, на этого чужого, рыхлого мужика с бегающими глазками. И поняла, что ничего не чувствую. Ни боли, ни обиды. Только брезгливость. Как будто наступила в грязную лужу. — Жена тут, действительно, ни при чем. Ты был прав. С Новым годом.
Я нажала «отбой». И заблокировала контакт.
В дверь номера постучали.
— Елена Николаевна? Ваш массаж горячими камнями через десять минут.
— Иду, — крикнула я.
Я вылезла из ванны, завернулась в мягкий белый халат. В зеркале отразилась женщина. Не замученная тетка с сумками, а женщина с блестящими глазами и розовыми щеками.
За окном грохнул салют. Разноцветные огни рассыпались по небу, освещая заснеженные сосны.
Впервые за двадцать лет я встречала Новый год не у плиты. Я встречала его с самым важным человеком в моей жизни. С собой.
И, черт возьми, мне очень нравилась эта компания.
***
**Как вам такой поворот? Хотите добавить больше деталей про реакцию подруг или усилить линию с финансовой независимостью?**