— А с какой стати ты требуешь равную долю в квартире, которую я ремонтировала одна? — Лена стояла посреди крохотной прихожей, сжимая в руках малярный валик. — Почему именно сейчас ты решила наплевать на наш уговор?
Ирина элегантно стряхнула с плеча невидимую пылинку и окинула взглядом стены.
— Дорогая моя, это наследство досталось нам обеим. Или ты забыла про завещание тёти Веры?
— Не забыла, — процедила Лена сквозь зубы. — Но где ты была последние полгода, когда я тут батареи меняла? Когда проводку тянула? Когда обои переклеивала, потому что рабочие косорукие всё криво сделали?
Сестра достала из дорогой сумочки компактное зеркальце и поправила безупречную причёску.
— Извини, но у меня была напряжённая работа. К тому же, если помнишь, я предлагала нанять нормальных мастеров, а не этих... как ты их называла... друзей знакомых по объявлению.
Лена почувствовала, как начинает злиться. Она опустила валик в ведро с краской чуть резче, чем планировала, и брызги полетели прямо на туфли Ирины за двадцать тысяч.
— Ой! — ахнула сестра. — Ты что творишь?
— Прости, — совершенно не раскаиваясь, ответила Лена. — Случайность. Знаешь, когда делаешь ремонт самостоятельно, руки иногда дрожат от усталости.
Последние полгода выдались для Лены настоящим испытанием. После того, как тётя Вера оставила сестрам однокомнатную квартиру, Ирина сразу заявила, что заниматься ремонтом не будет — слишком занята. Лена же, наоборот, загорелась идеей. У неё как раз закончился кредит, появились свободные деньги, и перспектива собственного жилья казалась невероятно привлекательной. Договорились так: Лена вкладывает деньги в ремонт, а потом они продадут квартиру и поделят деньги по-честному.
Но с каждым днём эта договорённость казалась всё более несправедливой.
— Слушай, давай начистоту, — Лена прислонилась к подоконнику. — Я вложила в эту квартиру триста пятьдесят тысяч. Меняла окна, двери, сантехнику, делала стяжку, потолки, стены. Ты вложила ноль. И вдруг появляешься с заявлением, что ровно половина твоя?
Ирина поджала губы.
— По закону это так. И кстати, если бы не я, ты бы вообще не узнала про наследство. Это я все документы собирала, к нотариусу ходила.
— Два раза сходила к нотариусу! — фыркнула Лена. — Героиня прямо.
— Знаешь что? — Ирина выпрямилась во весь рост. — Я вижу, ты в неадекватном состоянии. Поговорим, когда успокоишься.
Она развернулась и направилась к двери, но на пороге обернулась.
— И да, я проконсультировалась с юристом. Квартира действительно наша общая, независимо от того, кто делал ремонт. Так что подумай хорошенько.
Дверь захлопнулась, оставив Лену наедине с валиком, ведром краски и чувством глубокой несправедливости происходящего.
На следующий день Лена решила проконсультироваться со своим соседом Виктором Петровичем. Семидесятилетний пенсионер был бывшим юристом и обожал давать советы по любому поводу.
— Вот, значит, как, — протянул он, выслушав историю и задумчиво почесав седую щетину. — Формально сестрица твоя права. Наследство — оно общее. Но есть нюансы.
— Какие? — Лена вцепилась в слово «нюансы» как в спасительную соломинку.
— А ты документы на ремонт сохранила? Чеки, квитанции?
— Конечно! Я вообще параноик в этом плане. У меня даже чеки на гвозди есть.
Виктор Петрович одобрительно кивнул.
— Молодец. Значит, можно попробовать через суд признать, что ты вложила средства в улучшение общего имущества. И при разделе тебе компенсируют эти траты в первую очередь.
— То есть я получу свои триста пятьдесят тысяч обратно?
— Ну, в идеале да. Правда, придётся судиться. А это время, нервы...
Лена вздохнула. Судиться с родной сестрой? До такого она ещё не опустилась. Хотя после вчерашнего разговора многое изменилось в её представлениях о родственных связях.
Ирина объявилась через неделю. На этот раз она пришла не одна, а с каким-то молодым человеком в костюме.
— Лена, познакомься, это Игорь, мой... друг, — представила сестра. — Он риэлтор. Мы тут подумали, что пора квартиру на продажу выставлять.
— Здравствуйте, — Игорь протянул руку для рукопожатия и окинул помещение профессиональным взглядом. — Неплохо, неплохо. Ремонт свежий, планировка удачная. Думаю, за три миллиона продадим быстро.
Лена почувствовала, как у неё дёргается глаз.
— Погоди-ка, — медленно произнесла она. — Какие три миллиона?
— Рыночная стоимость, — Игорь достал планшет и начал что-то показывать. — Смотрите, аналогичные квартиры в этом районе...
— Стоп, — Лена подняла руку. — Ирина, ты серьёзно решила продавать квартиру через своего... друга?
— А что такого? — Ирина пожала плечами. — Игорь профессионал, он уже продал семнадцать объектов в этом квартале.
— Семнадцать, говоришь? — Лена прищурилась. — И сколько ты получишь комиссионных, Игорь?
Риэлтор замялся.
— Обычные три процента от сделки...
— Девяносто тысяч с продажи нашей квартиры, — быстро подсчитала Лена. — Ирина, ты хотя бы понимаешь, что происходит?
— Конечно, понимаю, — сестра закатила глаза. — Мы продаём квартиру и делим деньги пополам. Всё честно.
— Честно? — голос Лены стал опасно тихим. — Ты считаешь честным получить полтора миллиона за квартиру, в которую ты не вложила ни копейки?
— Я вложила! — возмутилась Ирина. — Я ходила к нотариусу, оформляла документы...
— За что заплатила десять тысяч госпошлины, которую мы поделили пополам!
Игорь начал медленно пятиться к двери, явно почувствовав, что попал не туда.
— Знаете что, дамы, я, пожалуй, подожду в машине...
— Стой! — скомандовала Лена. — Раз уж ты тут, оцени квартиру без ремонта. Сколько бы она стоила?
Риэлтор растерянно посмотрел на Ирину, но та лишь сердито поджала губы.
— Ну... — он замялся. — Без ремонта, в таком районе... наверное, около двух миллионов.
— То есть мой ремонт добавил миллион к стоимости, — констатировала Лена. — И этот миллион мы должны поделить пополам? Прикольно.
Ирина вздёрнула подбородок.
— Ты забываешь одну деталь. Если бы не я, ты бы вообще эту квартиру не получила. Я с тётей Верой последние годы общалась, навещала её, помогала. А ты?
Удар был точным и болезненным. Действительно, Лена виделась с тётей редко — работа, заботы, вечная нехватка времени. А Ирина действительно регулярно ездила к пожилой родственнице, привозила продукты, лекарства.
— Это... это другое, — выдавила Лена, чувствуя, как аргументы начинают разваливаться.
— Ничего не другое, — отрезала Ирина. — Ты хочешь всё пересчитать? Давай. Я потратила на тётю Веру два года своей жизни. Каждую субботу ездила через весь город. Покупала ей лекарства, которые, между прочим, стоили прилично. Сиделку нанимала, когда она совсем плохо стало. Похороны организовывала. Тебе-то хорошо было — прилетела на готовое, поплакала и уехала.
Лена почувствовала укор вины. В словах сестры была правда, хоть и не вся.
— Ирина...
— Нет, ты послушай, — сестра разошлась не на шутку. — Я понимаю, что ты вложилась в ремонт. И я готова учесть это. Но нельзя просто взять и сказать: всё, квартира теперь моя, потому что я обои поклеила.
— Не только обои! — возмутилась Лена. — Я тут полгода горбатилась!
— И что ты предлагаешь? — Ирина скрестила руки на груди.
Лена задумалась. Злость постепенно отступала, уступая место здравому смыслу. Сестра, конечно, та ещё штучка, но в чём-то она была права. И вообще, ссориться с родным человеком из-за денег как-то мелко.
— Слушай, — наконец произнесла она. — Давай я выкуплю твою долю. Ты получишь свою половину, а квартира останется мне.
— За полтора миллиона? — уточнила Ирина.
— У меня нет полутора миллионов.
— Тогда продаём.
Они уставились друг на друга. Игорь тем временем незаметно выскользнул в подъезд, посчитав, что его участие в семейной драме закончилось.
— Ладно, — Лена глубоко вздохнула. — У меня есть встречное предложение. Я отдаю тебе квартиру полностью, но ты компенсируешь мне все расходы на ремонт. Триста пятьдесят тысяч. И половину рыночной стоимости.
— С какой стати я буду компенсировать? Я эти работы не заказывала.
— Отлично. Тогда я беру квартиру себе, а тебе отдаю половину её стоимости без ремонта. То есть миллион.
Ирина задумалась, явно прикидывая в уме.
— Это нечестно. Ты хочешь, чтобы я получила на полмиллиона меньше.
— Зато честно по отношению к тому, кто реально вкладывался, — парировала Лена.
Они помолчали. В воздухе повисло напряжение.
— Знаешь, о чём я думаю? — вдруг тихо сказала Ирина. — Мы с тобой всю жизнь соперничали. В школе, в институте, потом в работе. Ты всегда старалась быть лучше, доказывала что-то. А я... я просто жила. И вот теперь эта квартира стала очередным предметом раздора.
Лена моргнула, не ожидая такого поворота.
— То есть ты признаёшь, что не права?
— Нет, — Ирина покачала головой. — Я признаю, что мы обе правы. И обе не правы. Ты вложила деньги и труд. Я вложила время и заботу о тёте. Как это оценить?
— Не знаю, — честно призналась Лена.
Сестра подошла к окну и посмотрела на двор.
— Тётя Вера хотела, чтобы эта квартира нас объединила, а не рассорила. Помнишь, что она говорила перед уходом? «Вы у меня единственные родные. Держитесь друг за друга».
У Лены неожиданно защипало глаза. Она действительно помнила эти слова. И то, как они с Ириной, держась за руки, стояли у больничной койки.
— Слушай, — предложила она. — Давай всё-таки продадим эту квартиру. Получим три миллиона, если повезёт. Вычтем расходы на ремонт — триста пятьдесят тысяч. Останется два шестьсот пятьдесят. Поделим пополам — каждой по миллиону триста двадцать пять. Честно?
Ирина задумалась.
— А можно ещё вычесть мои расходы на тётины лекарства и сиделку?
— Сколько там вышло?
— Около ста тысяч, наверное.
Лена кивнула.
— Хорошо. Вычитаем. Каждой по миллиону двести семьдесят пять тысяч. Идёт?
Сестра развернулась и улыбнулась.
— Идёт.
Они пожали друг другу руки, и в этом жесте было что-то трогательное и одновременно смешное. Две взрослые женщины, чуть не поссорившиеся до драки из-за квартиры, теперь стояли в обнимку и планировали совместное будущее.
— Только, — добавила Лена, — давай без твоих друзей знакомых. Продадим без риэлтора.
— Согласна, — рассмеялась Лена.