— Катя готовить умеет, а ты только по магазинам ходишь!
Я замерла с мокрой тарелкой в руках. Вода капала на пол. Андрей стоял в дверях кухни, руки в карманах, подбородок задран.
— Что ты сказал?
— То, что сказал. Новый год я у Кати встречу. Нормальный стол будет, не твои полуфабрикаты.
Тарелка выскользнула. Разбилась. Осколки веером по линолеуму.
— Тридцать два года я тебе готовлю, — голос сел. — Тридцать два года.
— И что? — он пожал плечами. — Раньше нормально было. А сейчас только магазинное. Котлеты из пачки, пельмени замороженные. У Кати всё своё, домашнее.
— Катя не работает! — я подняла голос. — Катя сидит дома, муж содержит! А я после смены...
— Вот именно, — перебил он. — После смены. Времени нет, сил нет. А мне что, есть эту дрянь?
Он развернулся и ушёл. Хлопнула дверь. Я опустилась на табуретку. Осколки хрустели под ногами.
За окном мокрый снег. Темнота, хотя только шесть вечера. Декабрь. Скоро Новый год. Тридцать третий вместе. Или уже нет?
### Катя
Племянница Андрея. Двадцать восемь лет. Вышла замуж два года назад. Сидит дома, муж — программист, зарабатывает хорошо. Она печёт, варит, раскладывает по баночкам. В Инстаграме у неё тысячи подписчиков. "Домашняя кухня от Кати". Фотографии идеальные — пироги, торты, запеканки.
Я подписана. Иногда смотрю. Завидую? Наверное. У неё время есть. У меня — нет.
Я встала. Подмела осколки. Включила чайник. Села к столу. Телефон лежал рядом. Открыла Инстаграм Кати. Новый пост — курица в духовке с картошкой. Золотистая корочка. Зелень. Лайков — триста. Комментарии восторженные.
"Катюш, рецепт дашь?"
"Боже, как вкусно выглядит!"
"Я бы так не смогла!"
Я тоже не смогла бы. Не сейчас. Раньше могла. Когда дети маленькие были. Я не работала первые пять лет. Пекла, варила, убирала. Андрей хвалил. Говорил — лучшая жена. Потом Лёнька в школу пошёл. Я устроилась. Сначала полдня. Потом полный день. Зарплата нужна была — кредит на квартиру, машина, учёба детей.
Готовить стало некогда. Полуфабрикаты — спасение. Быстро, сытно. Андрей молчал. Ел. Не жаловался. А теперь вот — у Кати лучше.
Чайник вскипел. Я налила кипяток в кружку. Чайный пакетик опустила. Раньше я заваривала чай в чайнике. Настоящий. Листовой. Теперь — пакетики.
Телефон зазвонил. Света. Подруга.
— Але?
— Маринка, ты как?
— Нормально.
— Врёшь. Слышу по голосу.
Я вздохнула.
— Андрей сказал, что Новый год у Кати встретит.
Тишина. Потом:
— Что?!
— Говорит, она готовить умеет. А я только по магазинам хожу.
— Да он совсем охренел! — Света не стеснялась в выражениях. — Марина, ты что, терпеть будешь?
— А что мне делать?
— Послать его! Пусть идёт к своей Кате. А ты себе праздник устрой.
— Легко сказать.
— Я серьёзно. Приезжай ко мне. Встретим вместе. Без мужиков. Шампанское, салаты, фильмы. Нормально проведём время.
Я подумала. Света разведена. Живёт одна. Дети взрослые, разъехались. Мы дружим ещё со школы. Она всегда на моей стороне.
— Подумаю, — сказала я.
— Думай быстрее. До Нового года две недели.
Она положила трубку. Я допила чай. Встала. Надо было готовить ужин. Открыла холодильник. Котлеты замороженные. Макароны. Кетчуп.
Раньше я делала котлеты сама. Фарш, лук, яйцо, хлеб. Жарила на сковороде. Андрей съедал за раз штук пять. Хвалил. Просил добавки.
Теперь — магазинные. Быстро. Удобно. Невкусно.
Я закрыла холодильник. Села обратно. Положила голову на руки.
### Воскресенье
Андрей собирался к Кате. Брил, душился, рубашку чистую надел.
— Далеко собрался? — спросила я.
— К Кате. Помогу ей с ремонтом.
— В воскресенье?
— А что? У меня выходной.
Он ушёл. Я осталась одна. Лёнька с семьёй уехал на дачу. Дочка Настя — с подругами в торговом центре. Я одна в квартире.
Тишина. За окном снег. Батареи еле греют. Холодно.
Я оделась. Куртка, сапоги, шапка. Вышла на улицу. Пошла к Свете. Она живёт в соседнем доме. Десять минут пешком.
Света открыла дверь. В халате, волосы растрёпаны.
— Мариш? Чего случилось?
— Пусти.
Она отступила. Я вошла. Разделась. Прошла на кухню. Села.
— Кофе будешь? — спросила Света.
— Давай.
Она включила кофеварку. Достала печенье. Села напротив.
— Рассказывай.
— Он к Кате поехал. Помогать с ремонтом.
— В воскресенье?
— Ага.
— Марин, а у тебя дома ремонт нужен? Ванная течёт полгода. Он помог?
Я молчала.
— Вот именно, — Света налила кофе. — Он там не ремонт делает.
— Ты о чём?
— Марина, очнись. Мужик к племяннице каждое воскресенье ездит. Душится, наряжается. Тебе дома говорит — ты плохо готовишь. А там ещё и Новый год встречать собрался.
— Света, она племянница!
— И что? Не родная же. Племянница мужа — не родственница.
Я замолчала. Кофе был горький. Печенье — чёрствое.
— Ты думаешь, он... с ней?
Света пожала плечами.
— Не знаю. Но странно всё это. Проверь.
— Как?
— Поезжай за ним. Посмотри.
Я покачала головой.
— Не могу.
— Почему?
— Боюсь.
Света вздохнула. Взяла мою руку.
— Марин, ты тридцать два года с ним. Ты имеешь право знать правду.
Я допила кофе. Встала.
— Пойду домой.
— Марина!
Я ушла. На улице стемнело. Четыре вечера — а темно как ночью. Декабрь.
### Племянница
Я решила сама навестить Катю. В среду. Днём. Купила торт в магазине. Позвонила в дверь.
Открыла Катя. Красивая. Волосы уложены. Макияж. Дома — а как на праздник.
— Марина Петровна? — удивилась она. — Заходите!
Я вошла. Квартира большая. Трёшка. Ремонт свежий. Мебель новая. Пахло выпечкой.
— Торт принесла, — сказала я. — Давно не виделись.
— Спасибо! — Катя взяла торт. — Проходите на кухню.
Кухня просторная. Гарнитур белый. Техника встроенная. На столе — пирог. Ещё тёплый.
— Садитесь, — Катя поставила чайник. — Я как раз испекла. Попробуете?
— Попробую.
Она разрезала пирог. Положила мне кусок. Яблочный. Румяный. Пахнет корицей.
Я откусила. Вкусно. Очень вкусно.
— Вы отлично готовите, — сказала я.
— Спасибо! — она улыбнулась. — Я люблю. У меня время есть. Муж хорошо зарабатывает. Я сижу дома, занимаюсь хозяйством.
— Детей нет?
Она помрачнела.
— Пока нет. Не получается.
— Получится, — сказала я. — Не переживай.
Чайник вскипел. Катя заварила чай. Настоящий. В чайнике. Листовой.
— Марина Петровна, а вы работаете? — спросила она.
— Работаю. В магазине. Продавцом.
— Тяжело, наверное?
— Бывает.
— А готовить успеваете?
Я насторожилась.
— Не всегда. Времени мало.
— Понимаю, — она кивнула. — У меня подруга тоже работает. Говорит — приходит домой, сил нет. Полуфабрикаты покупает.
— Удобно, — сказала я. — Быстро.
— Да, но невкусно же, — Катя налила чай. — Я бы не смогла. Мне важно, чтобы всё было домашнее. Свежее.
Я молчала. Пила чай. Ела пирог.
— Андрей дядя часто приезжает, — вдруг сказала Катя. — Помогает с ремонтом. Очень благодарна.
— Ремонт? — переспросила я.
— Ну да. Муж весь день на работе. А тут то протечёт, то кран заклинит. Андрей дядя всё чинит.
— Понятно.
Я допила чай. Встала.
— Мне пора. Спасибо за гостеприимство.
— Приходите ещё! — Катя проводила меня до двери. — И на Новый год приезжайте! Андрей дядя сказал, что придёт. Будем вместе встречать!
Я остановилась.
— Вместе?
— Ну да! — она улыбнулась. — Компанией веселее. Вы же не против?
Я вышла. Дверь закрылась. Я стояла на лестничной площадке. Голова кружилась.
Андрей не говорил, что я приглашена. Он сказал, что пойдёт один. Без меня.
### Правда
Вечером я сказала Андрею:
— Была у Кати.
Он поднял голову от телефона.
— Зачем?
— Торт отнесла. Она меня на Новый год пригласила. Сказала, что ты придёшь.
Он молчал.
— Андрей, ты говорил, что пойдёшь один.
— Марина, ну при чём тут...
— При том! — я повысила голос. — Ты сказал, что я плохо готовлю. Что у Кати лучше. А она думает, что мы придём вместе!
Он встал.
— Я не хотел тебя обидеть.
— Но обидел!
— Марина, ты правда плохо готовишь. Всё из магазина. Раньше было не так.
— Раньше я не работала!
— Ну и что? Другие работают и готовят. Света работает. И готовит же.
— Света разведена! У неё никого нет! Ей готовить не для кого!
Он замолчал. Потом тихо:
— Может, тебе тоже стоит подумать о разводе.
Я замерла. Сердце стукнуло. Один раз. Громко.
— Что?
— Ты меня не уважаешь. Не ценишь. Я работаю, деньги приношу. А ты даже поесть нормально не приготовишь.
— Я тоже работаю!
— Копейки получаешь. На что ты вообще нужна?
Я сжала кулаки. Ногти впились в ладони.
— Уходи, — сказала я.
— Что?
— Уходи. К Кате. К той, кто готовит. Кто нужен.
Он взял куртку. Вышел. Дверь хлопнула.
Я села на пол. Прямо в коридоре. Спиной к стене. Заплакала.
### Света
На следующий день я позвонила Свете.
— Света, он ушёл.
— Куда?
— Не знаю. Вчера поругались. Он сказал, что я ему не нужна. Ушёл и не вернулся.
— Марина, приезжай ко мне.
— Не могу. Работа.
— После работы.
— Ладно.
Я пришла к Свете вечером. Она открыла дверь, обняла.
— Садись. Расскажи всё.
Я рассказала. Про Катю. Про ссору. Про слова Андрея.
Света слушала. Молчала. Потом сказала:
— Марин, он козёл.
— Может, он прав? Может, я правда плохая жена?
— Ты охренела?! — Света стукнула кулаком по столу. — Ты тридцать два года жизнь на него положила! Детей родила! Работала! Дом вела! А он тебе говорит — ты не нужна?!
— Но я правда не готовлю...
— Да плевать! — Света взяла меня за плечи. — Марина, послушай. Ты устаёшь. У тебя работа, дом, внуки. Ты не робот. Ты человек. И имеешь право на уважение.
Я заплакала. Света обняла.
— Плачь. Плачь, Марин. Выплачь всё.
Я плакала долго. Света молчала. Гладила по спине.
Потом я успокоилась. Вытерла лицо.
— Что мне делать?
— Жить. Дальше. Без него.
— Как?
— Нормально. Ты справишься.
Я вернулась домой поздно. Андрея не было. Постель не тронута. Значит, не ночевал.
Я легла одна. Долго не спала. Смотрела в потолок.
### Новый год
До Нового года оставалось пять дней. Андрей не появлялся. Не звонил. Молчал.
Я ходила на работу. Продавала товар. Улыбалась покупателям. Приходила домой. Ела полуфабрикаты. Ложилась спать.
Света звонила каждый день.
— Марин, как ты?
— Нормально.
— Врёшь. Приезжай ко мне на праздник.
— Не знаю.
— Марина, не сиди одна. Это депрессия.
— Подумаю.
Но я не думала. Я просто лежала на диване. Смотрела в окно. За окном снег. Гирлянды на домах. Ёлки в окнах. Праздник.
А у меня — пустота.
Тридцать первого декабря я проснулась поздно. Одиннадцать часов. Надо было идти в магазин. Купить еду. Хотя бы пельмени.
Оделась. Вышла. На улице толпы. Все с пакетами. Бегут за продуктами. Последний день.
Я зашла в супермаркет. Взяла корзину. Пошла по отделам. Пельмени, котлеты, салат готовый. Шампанское.
Стояла в очереди. Впереди женщина с полной тележкой. Продукты — килограммы. Мясо, рыба, овощи. Будет готовить.
Я посмотрела на свою корзину. Полуфабрикаты. Как всегда.
Расплатилась. Вышла. На улице потеплело. Снег стал мокрым. Под ногами слякоть.
Дошла до дома. Поднялась на свой этаж. Открыла дверь.
В квартире пахло. Чем-то знакомым. Домашним.
Я прошла на кухню. Замерла.
На плите стояла кастрюля. Варилось что-то. На столе — салат. Нарезанные овощи. Майонез.
Из комнаты вышел Андрей.
— Ты пришла, — сказал он.
Я молчала.
— Марина, прости. Я был не прав.
— Ты где был?
— У матери. Думал. О нас. О себе.
Он подошёл ближе.
— Я козёл. Ты права. Ты работаешь, устаёшь. А я требую невозможного.
— Почему ты вернулся?
— Потому что без тебя — пусто. Я пытался. Не могу.
Я поставила пакет на пол.
— Андрей, ты сказал, что я не нужна.
— Я ошибался. Ты нужна. Мне. Очень.
Он взял мою руку.
— Марина, давай начнём сначала. Без упрёков. Без обид. Я буду помогать. Готовить вместе. Убирать. Всё.
Я посмотрела ему в глаза. Он не врал. Я видела.
— А Катя?
— К чёрту Катю, — он усмехнулся. — Она племянница. И только. А ты — жена. Моя жена.
Я вздохнула. Устала я. От обид. От слёз. От одиночества.
— Что варишь? — спросила я.
— Борщ. Пытаюсь. По твоему рецепту. Помнишь, ты записывала?
Я подошла к плите. Заглянула в кастрюлю. Борщ. Не идеальный. Но борщ.
— Свёкла бледная, — сказала я. — Надо было больше.
— Научишь?
Я взяла ложку. Попробовала. Кисловато. Но съедобно.
— Научу, — сказала я.
Мы встречали Новый год вдвоём. Борщ, салат, пельмени из моего пакета. Шампанское. Телевизор. Куранты.
Андрей обнял меня.
— С Новым годом, Марин.
— С Новым годом.
Мы чокнулись. Выпили.
За окном салюты. Крики. Смех.
А у нас — тишина. И мир.
В час ночи позвонила Света.
— Марина! С Новым годом! Как ты? Одна?
— Нет, — сказала я. — Не одна.
— Андрей вернулся?
— Да.
— И что теперь?
Я посмотрела на мужа. Он мыл посуду. Сам. Без напоминаний.
— Теперь — живём, — сказала я. — Дальше.
***
Какой тон вы бы предпочли для следующего рассказа — более драматичный с острым конфликтом или спокойный с акцентом на внутренних переживаниях?