— Чемодан не закрывался. Заело молнию на пузатом боку, где выпирал рукав зимней куртки. Олег дёргал собачку с остервенением, словно она была виновата во всех смертных грехах.
— Ты слышишь меня, Лена? — он выпрямился, красный, потный. — Я устал. Я мужчина, мне нужно вдохновение, а не этот вечный «бухгалтерский отчёт» вместо жизни.
Я стояла в дверном проеме кухни, сжимая в руках мокрое полотенце. Только что вытерла со стола. Крошки. Почему-то именно эти хлебные крошки казались сейчас важнее того, что муж собирает вещи.
— Слышу, Олег. Ты уходишь к Вике. У неё глаза горят, а у меня потухли.
— Именно! — он наконец победил молнию. Звук был резкий, как выстрел. — Она верит в меня. А ты… Ты только и знаешь: «надо платить», «надо экономить», «не время менять машину». Я задыхаюсь тут.
Он подхватил чемодан. Колесики скрипнули по ламинату. В прихожей было темно, лампочка моргала уже неделю, но Олегу всё было недосуг. Теперь и не будет.
Он уже открыл дверь, впуская в квартиру сырой ноябрьский дух подъезда — смесь табака и хлорки. Обернулся. Лицо злое, торжествующее. Ему хотелось драмы, хотелось, чтобы я хватала его за руки, плакала. А я стояла молча.
Это его и взорвало.
— Ипотеку будешь платить одна! — выплюнул он, глядя мне в переносицу. — Я ухожу к той, кто меня ценит! А ты сиди со своим графиком платежей! Посмотрим, как ты запоёшь через месяц, когда банк пришлёт уведомление. Квартира-то большая, денег жрёт немерено. Вот и крутись.
Дверь хлопнула.
Я осталась стоять. В тишине загудел холодильник, словно вздохнул с облегчением.
Первым делом я пошла и закрыла дверь на верхний замок. На тот, от которого Олег год назад потерял ключ, да так и не сделал дубликат.
***
Ноябрь в этом году выдался гадкий. Темнота падала на город уже в четыре вечера, как тяжёлое ватное одеяло. За окном — грязный снег вперемешку с реагентами, вечная слякоть.
Я села на табуретку. На кухне было прохладно — батареи еле грели, УК опять что-то там «регулировала».
Ипотека.
Слово висело в воздухе, тяжелое, чугунное. Тридцать две тысячи в месяц. Моя зарплата — шестьдесят пять. Плюс премии, если квартал закроем без ошибок.
Олег всегда говорил, что ипотека — это камень на шее. «Это ты захотела двушку, — любил повторять он, лежа на диване. — Мне бы и в студии было норм». При этом «кабинет» в маленькой комнате занял именно он. Под свои «проекты».
Я взяла телефон.
Так. Остаток долга — полтора миллиона. Срок — ещё семь лет.
Я налила себе чаю. Руки почему-то дрожали. Не от страха. От какого-то странного, звенящего адреналина.
Олег зарабатывал. Иногда. Он был «свободным художником» в мире продаж. То толкал какие-то биодобавки, то вкладывался в криптовалюту (в минус), то полгода сидел без работы, потому что «искал себя». Когда он приносил деньги, мы шли в ресторан. Когда не приносил — я молча покупала продукты, платила коммуналку, интернет, бензин для его старенького «Форда» и, конечно, ипотеку.
Я достала блокнот. Привычка. Цифры успокаивают.
Расход за прошлый месяц:
1. Продукты (включая стейки, которые Олег любил по пятницам, и дорогое пиво) — 25 000.
2. Бензин (Олег ездил много, но бестолково) — 8 000.
3. Сигареты Олега — 4 000.
4. «Мелкие расходы» мужа (переводы на карту) — 10 000.
5. Ипотека — 32 000.
6. Коммуналка — 6 000.
Итого: 85 000.
Мы вечно были в минусе, залезали в кредитку. Я штопала колготки лаком для ногтей и не покупала себе зимние сапоги третий сезон, потому что «у Олега сломалась подвеска».
Я перевернула страницу.
«Бюджет БЕЗ Олега».
1. Продукты (я ем курицу, гречку, овощи) — ну, пусть 12 000. Максимум.
2. Бензин — 0. Я езжу на метро, мне так быстрее.
3. Сигареты — 0.
4. Карманные мужа — 0.
5. Ипотека — 32 000.
6. Коммуналка (воды станет меньше) — 5 000.
Итого: 49 000.
Я моргнула. Пересчитала на калькуляторе.
Моя зарплата — 65 000.
Расходы — 49 000.
Остаток: +16 000.
Впервые за пять лет у меня оставался плюс. Не минус, который надо перекрывать кредиткой, а живой, настоящий плюс.
Я посмотрела на мокрое окно. Слякоть за окном, запах сырости, просачивающийся даже сквозь стеклопакеты, и монотонный гул стиральной машины — всё это вдруг перестало казаться безнадёжным.
Олег не бросил меня с ипотекой.
Олег освободил меня от своего содержания.
***
Прошла неделя.
Вика, та самая, которая «ценила», была девушкой яркой. Администратор в салоне красоты, где Олег как-то чинил проводку (один из его коротких заработков). Ей было двадцать восемь. Она, наверное, думала, что Олег — это непризнанный гений с временными трудностями.
Я знала, что будет дальше. Но не думала, что так скоро.
В пятницу вечером, когда я возвращалась с работы, смакуя мысль о том, что куплю себе хурму — ту самую, дорогую, «Королек», и съем её одна, позвонила свекровь.
Тамара Петровна всегда относилась ко мне с прохладцей. Я была для неё слишком «сухой».
— Лена, здравствуй, — голос у неё был встревоженный. — Ты как там?
— Нормально, Тамара Петровна. Работаю.
— Олежек звонил… — она замялась. — Говорит, ты его выгнала практически на улицу. Без копейки.
— Он сам ушёл, — спокойно ответила я, перешагивая через лужу у подъезда. — К женщине, которая его ценит.
— Ну, это понятно, мужики, они такие… Но Лена, он говорит, ты ипотеку на него вешала годами. Что он все деньги туда вбухивал. А теперь ему жить не на что.
Я остановилась. Ветер швырнул в лицо пригоршню мокрого снега.
— Тамара Петровна, — сказала я жестко. — Олег за последний год внёс в семейный бюджет сорок тысяч рублей. Суммарно. Ипотека за год съела триста восемьдесят четыре тысячи. Все чеки у меня есть. Хотите, пришлю в Вотсап?
На том конце провода повисла тишина. Тамара Петровна умела считать, она бывший товаровед.
— Не надо, — буркнула она. — Но он просил передать… Он заедет за зимней резиной. Она на балконе.
— Пусть заезжает. Только резины там нет.
— Как нет?
— А вот так. Он её продал в марте. Сказал, что «на бизнес» надо. Вы забыли?
Свекровь положила трубку.
Я зашла в подъезд. Лифт не работал, пришлось подниматься на пятый этаж пешком. Ноги гудели, на правом сапоге отходила подошва. «С первой премии куплю новые, — подумала я. — Итальянские. И плевать на цену».
Дома было тихо. Никто не бубнил телевизором, никто не разбрасывал носки, никто не требовал ужин «прямо щас». Я заварила чай, нарезала хурму дольками.
И тут я заметила это.
На полке в прихожей не было шкатулки.
Старой, деревянной, с росписью. Там не было бриллиантов, нет. Там лежали документы. Паспорт на квартиру, договор ипотеки, мой загранпаспорт и, главное, расписка от моего отца о дарении денег на первоначальный взнос.
Холод пробежал по спине, куда неприятнее уличного.
Олег унёс документы.
***
Он появился через три дня. Без звонка. Просто начал долбиться в дверь в девять вечера.
Я посмотрела в глазок. Олег был не один. Сзади маячила Вика — в белой шубке, явно не по погоде, с яркой помадой.
— Открывай! — крикнул Олег. — Я знаю, что ты дома! Нам надо поговорить о разделе имущества!
Я открыла.
Они вошли, как хозяева. Олег сразу прошёл в кухню, сел на своё любимое место. Вика осталась стоять в дверях, брезгливо оглядывая мой скромный ремонт.
— Чай предлагать не буду, — сказала я, прислонившись к косяку.
— И не надо, — Олег хлопнул ладонью по столу. — Давай по-хорошему, Лен. Я проконсультировался. Квартира куплена в браке. Ипотека — общее обязательство. Но! Поскольку я ушёл и мне нужно жильё, мы решили так: ты продаёшь квартиру, гасишь долг банку, а остаток делим пополам.
Вика кивнула, поправляя локон:
— Олегу нужен старт. Мы хотим открыть студию.
Я смотрела на мужа. На его джемпер, который я выбирала год назад. На его уверенное лицо человека, который считает, что мир ему должен.
— Ты забрал документы, Олег? — тихо спросила я.
— Взял на хранение, — ухмыльнулся он. — Чтобы ты ничего не нахимичила. Я знаю, что ты ушлая. Но я тоже не дурак. По закону — 50 на 50.
— Ты не дурак, Олег, — согласилась я. — Ты просто забывчивый.
Я прошла в комнату, открыла ящик стола и достала папку. Не ту, красивую шкатулку, а обычную серую папку на завязках.
— Что это? — напрягся он.
— Копии. Заверенные нотариусом. Ты же знаешь, я бухгалтер. Я люблю копии.
Я положила бумаги на стол.
— Смотри сюда. Пункт первый. Первоначальный взнос — 60% от стоимости квартиры. Внесены со счёта моего отца, как целевое дарение дочери. Вот договор дарения, вот выписка из банка о переводе средств напрямую застройщику. Это — не совместно нажитое. Это моё личное имущество.
Олег заморгал. Вика перестала изучать потолок и подошла ближе.
— Пункт второй, — продолжила я, чувствуя, как внутри разжимается пружина, которую сжимали десять лет. — За последние три года платежи по ипотеке вносились с моего зарплатного счета. Твоих поступлений на этот счет не было. Ни одного.
— Ну и что? — взвизгнул Олег. — Мы вели общее хозяйство! Я продукты покупал!
— Наличными? — я подняла бровь. — А чеки где? А вот мои выписки по карте. Магазины, аптеки, заправки твоей машины.
Я перевела взгляд на Вику.
— Девушка, если мы сейчас начнём делить квартиру, то расклад будет такой. Сначала вычитаем мои личные 60%. Остаётся 40% совместно нажитого. Из них половина — это долг банку. Если продадим сейчас, после уплаты налогов и закрытия ипотеки, Олегу достанется… — я быстро прикинула в уме, — примерно тысяч двести. Может, двести пятьдесят.
— Сколько?! — голос Вики дрогнул. — Он сказал, тут миллионов пять его доля!
— Олег много чего говорит, — я улыбнулась. — Он ещё говорит, что его ценят.
Олег сидел красный, как варёный рак.
— Ты… ты всё подстроила! Ты знала!
— Я просто хранила документы, Олег. Ты сам кричал: «Занимайся этими бумажками сама, я творческая личность». Вот я и занималась.
Вика посмотрела на Олега. В её взгляде читался калькулятор, работающий куда быстрее моего. Двести тысяч — это не старт для студии. Это даже не шуба. А мужик с алиментами (ах да, детей у нас нет, слава богу), с долгами и без жилья…
— Пошли, — сказала Вика ледяным тоном. — Нам надо обсудить.
— Но документы… — промямлил Олег.
— Оставь их, — бросила она. — Толку-то от них теперь.
Они ушли. Только теперь дверь хлопнула не громко, а как-то жалко.
***
Я осталась одна.
Снова.
Но теперь это было другое одиночество.
Я подошла к окну. На улице всё так же мела метель, фонарь качался от ветра, выхватывая из темноты косые линии снега. Где-то там внизу Олег заводил свой «Форд», пытаясь объяснить молодой любовнице, почему он не миллионер.
А я…
Я открыла приложение банка.
«Внести досрочный платеж».
Те самые 16 000 рублей, которые остались от «бюджета без мужа».
Нажала «Оплатить».
Сумма долга чуть уменьшилась. Срок сократился на два месяца.
Я налила себе чаю. Горячего, крепкого, с лимоном. Достала хурму. Откусила сладкий, вяжущий бок.
Телефон пискнул. Сообщение от Олега:
*«Лен, я ключи от гаража забыл на тумбочке. Можно завтра заскочу?»*
Я усмехнулась. Гаража, который мы арендовали для его хлама? За который платила я?
Я набрала ответ:
*«Гараж я сегодня сдала хозяину. Вещи выставили к охране. Забери до утра, а то снегом занесёт».*
И заблокировала номер.
В квартире было тепло. Я потрогала батарею — горячая. Видимо, всё-таки починили. Или просто мне стало тепло.
Я выключила свет на кухне и пошла в спальню. Впервые за много лет я ложилась спать ровно посередине большой кровати, и никто не храпел мне на ухо, и никто не тянул одеяло на себя.
Ипотеку я буду платить одна.
Господи, какое же это счастье.