Найти в Дзене
Петербургский Дюма

О МЫСЛЯХ ВРАСПЛОХ

Идея найдена не мной,
Но это ценное напутствие:
Чтоб жить в согласии с женой,
Я спорю с ней в её отсутствие. Отдаю должное "гарикам" Игоря Губермана, хоть я и не большой поклонник четверостиший, которыми он сделал себе имя в современной литературе...
...но мне очень импонирует чадолюбие Игоря Мироновича, лёгкость письма, весёлый сарказм и бытовое чувство юмора, которые замечательно проявились на страницах его мемуаров — "Мыслей врасплох". С Татой нас познакомила общая приятельница, и очень быстро всё сложилось просто замечательно. Поэтому у нас между де-факто, когда это произошло, и де-юре, когда мы расписались, промежуток всего год. Жена замечательно говорит: де-факто — это твой праздник, а де-юре — мой. Всегда полагал, что женитьба — это чудовищное ограничение свободы. И не ошибся. Но мы все когда-то лезем в добровольное рабство. Когда желание сильно, мужчина слепнет. Я нашел причину удачного брака: год рождения моей жены — это размер моей обуви, а год рождения мой — это размер обуви
Идея найдена не мной,
Но это ценное напутствие:
Чтоб жить в согласии с женой,
Я спорю с ней в её отсутствие.

Отдаю должное "гарикам" Игоря Губермана, хоть я и не большой поклонник четверостиший, которыми он сделал себе имя в современной литературе...
...но мне очень импонирует чадолюбие Игоря Мироновича, лёгкость письма, весёлый сарказм и бытовое чувство юмора, которые замечательно проявились на страницах его мемуаров — "Мыслей врасплох".

С Татой нас познакомила общая приятельница, и очень быстро всё сложилось просто замечательно. Поэтому у нас между де-факто, когда это произошло, и де-юре, когда мы расписались, промежуток всего год. Жена замечательно говорит: де-факто — это твой праздник, а де-юре — мой. Всегда полагал, что женитьба — это чудовищное ограничение свободы. И не ошибся. Но мы все когда-то лезем в добровольное рабство. Когда желание сильно, мужчина слепнет.
Я нашел причину удачного брака: год рождения моей жены — это размер моей обуви, а год рождения мой — это размер обуви Тани. 43 и 36.
На собственную свадьбу я опоздал на 40 минут — за три дня до этого события был в командировке, где у меня украли паспорт. Я решил попросить помощи у начальника отделения милиции, объяснил ему, в чём дело, и получил совет подарить паспортистке коробку конфет, и она сделает всё, что нужно. Видимо, коробка была гораздо меньше, чем ожидания дамы, и она выразила своё недовольство вот каким образом — имя моё, фамилия и все сведения были написаны очень маленькими буковками, зато слово «еврей» — очень крупно. Паспорт этот много лет был предметом моей гордости.
Детей я не воспитывал. Я просто приходил и честно забирал их из роддома. Всем остальным занималась жена.
Малышка Танька была окружена невероятной любовью. Гуляла она в картонном ящике из-под радиоприёмника, который мы выставляли на подоконник первого этажа. Однажды старушка-стоматолог, которая очень любила нашу семью, не выдержала и решила вмешаться: «Как же вы не боитесь так класть Таню, её ведь могут украсть!» Я её успокоил: «Вера Абрамовна, лишь бы вторую не подложили!» Старушка перестала со мной здороваться.
В Москве жил замечательный человек — Леонид Ефимович Пинский, он был литературовед, филолог, читал лекции в московском университете. В каком-то смысле он был моим Державиным. Однажды он увидел подборку моих стихов, стал их хвалить. Длилось это блаженство минуты 2–3. Я потерял бдительность, расслабился и решил поделиться радостью: «Леонид Ефимович, а у меня ещё вчера сын родился». Он положил стишки, обнял меня и сказал: «Вот это настоящее бессмертие, а не то говно, которое вы пишете».
О наших детей вдребезги разбивались самые различные педагогические приёмы — Таня и Эмиль очень быстро отучили меня давать им советы.
Я не боюсь абсолютно ничего и никого, кроме слёз моей жены.
Однажды жена поручила мне следить из окна за гуляющей во дворе Танькой, а сама пошла в музей на работу. Позвонив, она уточнила, как там дочь. Я заверил её, что каждую минуту выглядываю в окно, — Танька играет в песочнице в своём красном пальтишке. Жена воскликнула в ужасе: «Таня своё красное пальтишко износила уже год назад, она гуляет в голубом! Я срочно выезжаю!»
Мне повезло, что я набрёл на идею четверостиший. До этого я писал длинные и печальные стихи. Однажды я их все утопил в помойном ведре, о чём не жалею. <...>
-2

Татьяна Губерман — дочь Лидии и Юрия Либединских.

Юрий — в прошлом один из руководителей РАПП (Российской ассоциации пролетарских писателей) — был почти на четверть века старше жены.

Лидия — дальняя родственница Алексея Николаевича Толстого — рано овдовела и поднимала пятерых детей в одиночку, занимаясь переводами национальных авторов СССР, писала "правильные" исторические книги для детей и юношества. Этим её занятиям в качестве "литературного негра" помогал молоденький Игорь Губерман — настоящий автор одной из беллетризованных биографий, опубликованных под именем Лидии Борисовны.

Татьяна Либединская составила счастье Игоря Мироновича на всю свою жизнь. Её не стало в 2024-м.

Светлая память.

-3

Читать авторские книги, комментировать эксклюзивные публикации, порой вступать в переписку с автором — эти и другие приятные возможности с начала 2025 года получают подписчики аккаунта "Премиум".
Стартовый минимум — цена пачки дешёвых сигарет.
Подписывайтесь, потолкуем.

★ "Петербургский Дюма" — название авторской серии историко-приключенческих романов-бестселлеров Дмитрия Миропольского, лауреата Национальной литературной премии "Золотое перо Руси", одного из ведущих авторов крупнейшего российского издательства АСТ, кинотелевизионного сценариста и драматурга.
Иллюстрации из открытых источников.