Вызов поступил из городского музея искусств. Директор, элегантная дама с седыми волосами, уложенными в строгий пучок, встретила меня у входа, нервно теребя жемчужное ожерелье.
«Месье Виктор, я надеюсь, вы можете помочь. У нас... непорядок с импрессионистами».
«Импрессионистами?» — у меня от такой формулировки задёргался глаз.
«Картины. Они... меняются. По ночам. «Кувшинки» Моне внезапно приобрели ярко-розовый оттенок. А на «Завтраке на траве» Мане... — она сглотнула, — у одного из господ выросла третья нога. И не совсем на месте».
В углу зрения замигало уведомление:
Новый квест: «Бунт в музее».
Цель: Найти и утихомирить сущность, вандалящую произведения искусства.
Награда: 12 000 кредитов, годовой абонемент в музей, +75 к репутации «Ценитель прекрасного».
«Хозяин, хозяин! Здесь пахнет старым лаком и... капризами!» — Лыбик, дрожа от нетерпения, носился по мраморному вестибюлю, пытаясь укусить за ауру античной статуи.
Мы прошли в зал импрессионистов. Картины и правда выглядели странно. Пейзажи Писсарро были испещрены граффити в виде сердечек, а на портрете кисти Ренуара у дамы с зонтиком красовались густые усы.
«Взгляд охотника» показал аномалию сразу. Возле полотна Дега «Голубые танцовщицы» вился легкий, почти невесомый шлейф разноцветной энергии.
«Лыбик, иди за ним».
Сущность рванула вперед и через мгновение вернулась, вся перемазанная в синей и желтой краске.
«Нашла! Он в рамке сидит! Маленький, в берете! Уровень 15! Пахнет скипидаром и непонятым гением!»
Я подошел к картине. И увидел Его. Крошечный призрак, не больше ладони, в бархатном берете и с миниатюрной кисточкой. Он с ожесточением что-то подрисовывал одной из танцовщиц.
«Тени не те! — бормотал он. — И композиция хромает! Надо добавить динамики!»
«Эй, Пикассо! Прекрати портить культурное наследие!»
Призрак вздрогнул и обернулся. Его личико сморщилось от возмущения.
«Портить? Я УЛУЧШАЮ! Эти бездарности не понимают в цвете! Посмотри на эти мазки! Ни страсти, ни огня!»
«А мне нравится! — влез Лыбик. — Красиво! Особенно эти усы у тети!»
«Вот! А этот... этот... ценит!» — призрак указал кисточкой на Лыбика.
«Ценитель он или нет, но ты нарушаешь музейные правила. И историческую достоверность».
«Историческая достоверность — удел посредственностей! — фыркнул призрак. — Я — Амбруаз! Я был учеником великих! Но они не признали мой дар! А теперь я покажу им! ВСЕМ ПОКАЖУ!»
Он взмахнул кисточкой, и с картины Дега на меня хлынула волна ультрамарина. Я едва увернулся. Лыбик не успел — его облило синей краской.
«Ай! Я теперь как Смурфик!»— завопил он, пытаясь стряхнуть с себя пигмент.
«Лыбик, контратака! Используй что-нибудь... антихудожественное!»
«Есть!» — Сущность сконцентрировалась и выплюнула в призрака сгусток энергии, похожий на детский рисунок — кривой домик с трубой и солнышко в углу.
Амбруаз замер, смотря на это творение с таким ужасом, будто увидел привидение.
«Что... что это? Перспектива! Где перспектива? И цвет! Это же кошмар!»
Пока он был в ступоре, я провел сканирование. Его ядро было привязано не к картине, а к маленькому, пыльному мольберту в запасниках. Мы спустились туда.
Среди груд старых рам и холстов стоял тот самый мольберт. А на нем — единственная картина Амбруаза. Натюрморт. Довольно посредственный, если честно. Но в углу была трогательная надпись: «Моему сыну. Горжусь тобой. Отец».
«Амбруаз», — сказал я, подходя к нему с мольбертом. «Ты ищешь признания не там. Твой главный зритель уже оценил твою работу».
Призрак медленно подплыл к мольберту. Его боевой пыл угас.
«Отец... — прошептал он. — Он всегда верил в меня. А я... я так и не стал великим...»
«Не всем дано быть великими. Но каждый может быть любимым сыном. Пора идти к тому, кто тебя по-настоящему ценит».
Я аккуратно положил кисточку рядом с мольбертом. Амбруаз посмотрел на свою картину, потом на меня, и медленно, как тающий акварельный мазок, растворился в воздухе.
В тот же миг все картины в зале импрессионистов вернулись к своему первоначальному виду. Усы исчезли, третья нога испарилась, а «Кувшинки» снова заиграли нежными оттенками.
Квест выполнен!
Опыт получен. Уровень повышен! 30.
Получено достижение: «Искусствовед от экзорцизма».
Получен предмет: «Кисточка Амбруаза (магическая)» — временно увеличивает креативность на 10%.
Директор музея, зайдя в зал, всплеснула руками. «Боже! Они... они снова такие, как должны быть! Что это было?»
«Призрак непризнанного гения. Он просто хотел, чтобы его наконец увидели».
«Хозяин, а я теперь навсегда синий? — хныкал Лыбик, разглядывая свое отражение в стекле витрины. — Я похож на больную зубастую чернику!»
«Ничего, выцветешь. Зато теперь ты — живое произведение искусства».
Мы вышли из музея. Я нес магическую кисточку, а Лыбик все пытался ее лизнуть, утверждая, что она пахнет «вдохновением и вишневым вареньем».
«Хозяин, а теперь что? Мы богатые?»
«Богатые на опыт.И на абонемент в музей».
«А можно мы его продадим и купим шаурмы? С самой артистичной колбасой!»
Я посмотрел на его синеватую, унылую пасть и на кисточку, которая странно пульсировала в моей руке.
«Знаешь что? Давай оставим абонемент. Может, ты и вправду проникнешься искусством. А шаурму... шаурму я тебе куплю. Но только если ты перестанешь выглядеть, как несчастный Смурф».
Лыбик радостно гикнул, и его синяя пасть растянулась в улыбке. А я задумался. Моя работа — она разная. Иногда нужно стрелять солью, иногда — убеждать, а иногда — просто дать маленькому призраку понять, что его уже кто-то любит. Даже если его натюрморт и правда был так себе.