Это был не сигнал, а предсмертный хрип. Запись, перехваченная с затухающего зонда Древних, состояла из трёх слов, повторяющихся на фоне нарастающего статического шипения: «Не дайте проснуться».
Координаты указывали на пустующий сектор, отмеченный в архивах грифом «Кара Хэш-Маим» — на одном из мёртвых языков Петрова перевела это как «Холодные Воды». Зловеще.
Переход через Врата был стремительным и резким, словно их вытолкнули в пустоту. И по сути, так оно и было.
Они стояли на небольшой металлической платформе, одиноко парящей в абсолютной черноте. Ни звёзд, ни туманностей, лишь непроглядный, бархатный мрак. Воздух (искусственный, как сразу показали сканеры) был холодным и стерильным, пах озоном и пылью. Единственный источник света исходил от слабо пульсирующих голубых панелей под ногами.
— Где мы? — прошептала Морозова, её голос был до жути громким в этой тишине.
— Сканеры показывают… конструкцию, — доложил Лебедев, сбивчиво глядя на экран. — Огромную. Мы находимся на одном из её внешних выступов.
Петрова подошла к краю платформы и посмотрела вниз, в бездну. Её лицо отражало голубоватый свет.
—Внизу… что-то есть. Огромное.
Они двинулись по узкому мосту, ведущему внутрь конструкции. Всё вокруг говорило о колоссальных масштабах и чудовищной древности. Стены были из тёмного, непонятного сплава, испещрённого потухшими экранами и блоками с глифами Древних. Тишина была оглушительной.
— «Не дайте проснуться», — тихо процитировал Кирилл. — Кому?
Их привёл в огромный зал, больше похожий на собор. В центре, на возвышении, стоял саркофаг. Прозрачная капсула, внутри которой, в клубках трубок и проводов, покоилось Существо. Оно было гигантским, гуманоидным, с кожей цвета вулканического стекла и чертами, которые казались высеченными из гранита. Его грудь медленно поднималась и опускалась.
— Оно живое, — ахнул Лебедев. — Оно в анабиозе.
Рядом с саркофагом, спиной к ним, стояла фигура в потрёпанных доспехах, явно не человеческого происхождения. Она была неподвижна, как статуя.
— Часовой, — сказала Петрова.
Когда они приблизились, фигура повернулась. Её шлем был лишён лица, лишь тусклая сфера, на которой мерцали точки-светодиоды. В руках она держала древковое оружие, похожее на посох с энергетическим наконечником.
«Уйдите».
Голос прозвучал в их головах,механический и лишённый эмоций, но в нём слышалось невероятное, многовековое утомление.
— Мы пришли в ответ на сигнал, — сказал Кирилл, опуская оружие, но не выпуская его из рук.
«Сигнал — предупреждение. Для других. Для вас. Уйдите, пока не поздно».
— Что это за место? Кто он? — спросила Петрова, указывая на спящего гиганта.
Часовой медленно повернулся к саркофагу.
«Тюрьма.А он — Заключённый. Один из Повелителей Бездны. Существо, чья жажда разрушения не знала границ. Мы, Стража Последнего Рубежа, победили его ценой миллионов жизней. Убить его было невозможно. Его сознание пережило бы смерть тела. Мы смогли лишь усыпить и заключить в эту темницу, что дрейфует в межгалактической пустоте».
— И вы… его страж? — уточнил Лебедев.
«Я — Последний. Остальные пали. Сошли с ума. Уснули и не проснулись. Системы темницы ветшают. Я поддерживаю их работу. Я не спал миллионы ваших лет. Я наблюдаю за его снами».
— За снами? — переспросила Морозова.
«Его сны — это отражение его сущности. Если они станут слишком яркими, слишком реальными… он проснётся. И всё начнётся снова».
Внезапно свет в зале померк. Голубые панели погасли, сменившись аварийным красным освещением. Саркофаг затрясся. Лицо Спящего исказилось гримасой ярости, и по его вискам запрыгали сгустки чёрной энергии.
«Нет! — мысленный голос Часового впервые прозвучал с паникой. — Его кошмары прорываются! Система подавления снов даёт сбой!»
Стены зала поплыли. Тёмная энергия хлынула из саркофага, сгущаясь в призрачные, ужасающие формы. Тени с когтями и клыками, видения разрушенных миров, эхо давно забытых битв. Воздух наполнился рёвом, скрежетом и воплями.
— Он материализует свои сны! — закричала Петрова, падая на колени и зажимая уши.
Морозова открыла огонь по теням. Пули проходили навылет, но твари ненадолго рассыпались, чтобы собраться вновь.
«Вы должны уйти! — мысль Часового была полна отчаяния. — Я… я не смогу сдержать его!»
— Нет! — рявкнул Кирилл, стреляя в очередное видение. — Мы не оставим тебя!
«Вы не понимаете! Если он проснётся, он найдёт ваш мир! Он поглотит его! Ваш долг — жить и предупредить других! Мой долг — остаться!»
Часовой поднял свой посох. Энергетический наконечник вспыхнул ослепительным белым светом.
«Я активирую протокол«Чистилище». Я вольюсь в систему подавления. Моё сознание станет щитом. Но мне нужна энергия. Вся энергия».
Кирилл всё понял. Он посмотрел на своих людей.
—К Вратам! Бегом!
— Но он… — начала Морозова.
— Он делает свой выбор! Мы должны уважать его! Это его долг, его война!
Они побежали назад по коридору, а за ними катилась волна тьмы, поглощающая красный свет аварийных ламп. Часовой стоял неподвижно, его фигура светилась всё ярче, становясь центром бури. Он был подобен свече, зажжённой в ураган.
Они ворвались на платформу. Морозова, не останавливаясь, начала отчаянно вводить адрес базы.
Кирилл обернулся. Изнутри конструкции вырвался ослепительный белый взрыв. Он был беззвучным в безвоздушной пустоте, но они почувствовали его — волну чистой, безжалостной воли, сметающей кошмары. Они услышали последнюю мысль Часового, полную не боли, а облегчения:
«Долг… выполнен».
Взрыв погас. Тьма вернулась, но теперь она была просто тьмой. Пустой и безмолвной. Давление, исходившее от Спящего, исчезло.
Горизонт события загудел. Они шагнули в него, не глядя назад.
На базе, в ярком свете операционного зала, они молча снимали снаряжение. Никто не говорил. Они были живы. Их мир был в безопасности.
Петрова первая нарушила тишину, глядя на застывшее кольцо Врат:
—Мы встретили самого сильного солдата, которого только можно представить. Он простоял на посту миллионы лет. И мы даже не узнали его имени.
Кирилл кивнул. Некоторые битвы не оставляют после себя ни славы, ни мемориалов. Лишь вечную, беззвёздную пустоту и тишину, которую охранял последний часовой, чья вахта наконец-то окончилась.