— Ты что, серьезно? — Алиса оторвалась от пеленального столика и уставилась на мужа.
— А что такого? — Вадим пожал плечами, листая что-то в телефоне. — Мама хочет, чтобы мы с ней пожили немного. Ну чего тебе стоит? Поможет тебе с Варей, тебе же легче будет.
— Вадим, погоди. Твоя мама хочет к нам переехать? Насовсем?
— Да не насовсем, что ты. На пару месяцев. Пока ты в декрете. Она говорит, что первый год с ребенком самый тяжелый, надо помогать молодым родителям.
Алиса медленно выдохнула. Варя посапывала в кроватке, раскинув ручки. Три месяца назад родилась, и эти три месяца Алиса научилась жить в новом режиме — кормления по ночам, постоянная стирка, вечная усталость. Но это была их жизнь. Их маленькая квартира, их ритм, их правила.
— А куда мы ее поселим? У нас двушка.
— Так вторую комнату освободим! Там сейчас одни коробки. Я завтра все на балкон вынесу, диван купим раскладной. Маме много не надо.
— Вадь, но там же детская будет, когда Варя подрастет...
— Ну подрастет — тогда и сделаем. А пока пусть мама поживет. Алис, ну посмотри на это с другой стороны — она тебе поможет, ты отдохнешь наконец. Я же вижу, как ты устаешь.
Алиса посмотрела на него. Вадим был искренен, это читалось в каждом движении. Он действительно думал, что делает доброе дело. Что мама — это святое, что она никогда не причинит вреда, что бабушка и внучка — это же прекрасно.
Если бы он знал.
— Слушай, мне кажется, нам и так хорошо. Вдвоем справляемся.
— Да какое вдвоем? Я на работе целыми днями! — Вадим отложил телефон. — Холодильники сами себя не ремонтируют. Ты дома одна с ребенком сидишь, даже в душ нормально не сходить. А с мамой будет проще — она и погуляет с Варькой, и приготовит что-нибудь, и...
— Вадим, твоя мама меня не любит.
Повисла тишина. Вадим нахмурился.
— С чего ты взяла?
— Я просто чувствую. Она при тебе одна, а без тебя — другая.
— Алис, ну это же глупости. Мама тебя обожает! Она постоянно спрашивает, как ты, как Варя. Переживает за вас. Она вообще мухи не обидит.
Алиса хотела возразить, хотела рассказать про тот случай перед родами, когда Ирина Ивановна пришла в гости. Вадим тогда в ванную вышел, а свекровь обернулась к Алисе и с улыбкой сказала: «Надеюсь, хоть готовить научилась? А то мой сын привык к домашней еде, не к полуфабрикатам из магазина». И сразу голос повысила, когда дверь в ванную открылась: «Алисочка, милая, тебе помочь со стола убрать?»
Но Вадим не поверит. Он никогда не верил.
— Ладно, — выдохнула Алиса. — Поговорим об этом позже. Варя сейчас проснется, надо будет кормить.
— Не позже, а сейчас. Мама уже начала вещи собирать. Я ей сказал, что мы не против.
— Ты что?!
— Ну а что я? Она спросила — я ответил. Алис, ну хватит. Это моя мать. Она хочет помочь своей семье.
Алиса отвернулась к окну. За стеклом моросил октябрьский дождь. Деревья почти сбросили листву, во дворе пустовала детская площадка. Она представила, как Ирина Ивановна входит в их дом с чемоданами. Как занимает вторую комнату. Как будет ходить по их квартире, трогать их вещи, давать советы, которые на самом деле будут придирками.
— Когда она приезжает? — тихо спросила Алиса.
— В субботу. Послезавтра. Я возьму машину у Димки, заберу ее.
Значит, все уже решено. Алиса сглотнула подступивший комок в горле. Варя зашевелилась в кроватке, захныкала. Пора кормить.
— Хорошо, — сказала Алиса. — Твоя мать — твоя ответственность.
Вадим улыбнулся, явно довольный, что жена не стала спорить дальше.
— Вот и отлично! Увидишь, все будет хорошо. Мама — золотой человек. Ты с ней подружишься, точно говорю.
Он ушел на кухню, а Алиса взяла Варю на руки. Дочка сразу затихла, уткнулась в мамино плечо. Такая маленькая, беззащитная.
— Ничего, — прошептала Алиса. — Справимся. Как-нибудь справимся.
Но внутри уже зарождалась тревога, тяжелая и липкая.
***
Суббота наступила слишком быстро. Вадим с утра умчался за матерью, а Алиса осталась дома убирать вторую комнату. Вернее, то, что от нее осталось после вчерашней генеральной уборки.
Вадим действительно вынес все коробки на балкон, притащил откуда-то старый диван, застелил его свежим постельным бельем. Поставил торшер в углу, повесил крючок для одежды на дверь. Получилась вполне приличная комната.
Алиса стояла на пороге и смотрела. Это должно было быть детской. Она уже представляла, как здесь будет стоять кроватка побольше, когда Варя из младенческой вырастет, как на стенах появятся рисунки, как на полу будут разбросаны игрушки.
Теперь здесь будет жить Ирина Ивановна.
Телефон завибрировал. Сообщение от Вадима: «Через 20 минут будем».
Алиса прошла на кухню, поставила чайник. В холодильнике стояла курица, которую она собиралась запечь на ужин. Может, не стоит? Ирина Ивановна наверняка сразу начнет готовить сама, показывая, как надо «правильно».
Варя лежала в коляске, спала. Алиса присела рядом, погладила дочку по щечке. Такая теплая, родная.
— Потерпи меня, солнышко, — прошептала она. — Я постараюсь сделать так, чтобы тебе было хорошо. Обещаю.
Внизу хлопнула дверь подъезда. Алиса вздрогнула, подошла к окну. Вадим вылезал из машины, открывал багажник. Оттуда показалась Ирина Ивановна — аккуратная, в светлом плаще, с небольшим чемоданом и двумя пакетами. Она что-то говорила сыну, улыбалась.
Алиса отошла от окна. Сердце колотилось так, будто она готовилась к экзамену. Или к бою.
Ключ повернулся в замке.
— Мы приехали! — раздался голос Вадима.
— Алисочка, доченька! — Ирина Ивановна прошла в коридор, сбрасывая туфли. — Как я по вам соскучилась! Где моя внученька?
Она двигалась так, будто это был ее дом. Без стеснения, без осторожности. Прошла прямо в комнату, где стояла коляска, присела рядом.
— Ах ты моя красавица! Спит? Такая крохотулька... Вадюша, смотри, какая она маленькая!
— Мам, ты же позавчера видела ее, — засмеялся Вадим, втаскивая чемодан.
— Позавчера — это было так давно! Детки в этом возрасте каждый день меняются.
Алиса стояла в дверном проеме и молчала. Ирина Ивановна даже не поздоровалась с ней. Просто прошла мимо, как мимо мебели.
— Алиса, ты покажешь маме ее комнату? — попросил Вадим, занесший последний пакет.
— Конечно. Ирина Ивановна, пройдемте.
— Ой, да я уже вижу! — Свекровь прошла в подготовленную комнату, оглядела ее. — Ну что ж, очень мило. Правда, диван староват, но ничего, я человек непритязательный. Вадюша, ты мне такие условия создал!
Вадим сиял.
— Мам, если что-то не нравится, скажи. Мы все поменяем.
— Да что ты, сынок! Мне и так хорошо. Я ведь сюда не отдыхать приехала, а помогать. — Она обернулась к Алисе. — Алисочка, милая, ты выглядишь уставшей. Небось не высыпаешься? Варенька часто просыпается по ночам?
— Нормально, — сухо ответила Алиса. — Справляюсь.
— Ну конечно, справляешься! Ты же молодец, — в голосе Ирины Ивановны прозвучало что-то такое, что Алису кольнуло. — А теперь я тебе помогу. Вдвоем всегда легче. Я вот с Вадимом в свое время совсем одна сидела, никто не помогал. Тяжело было, конечно, но ничего, вырастила.
Она начала распаковывать чемодан, доставая вещи. Вадим помогал, расставляя ее баночки с кремами на полку.
Алиса развернулась и вышла на кухню. Нужно было унести отсюда курицу, пока свекровь не увидела. Иначе начнется: «Ой, ты курицу так готовишь? А я по-другому делаю, хочешь покажу?»
Она как раз запихивала противень в духовку, когда на кухню вошла Ирина Ивановна.
— Алисочка, а где у вас тряпочки для пыли? Хочу в своей комнате протереть, там пыльновато.
— В ванной, под раковиной.
— Спасибо, доченька. — Ирина Ивановна прошла мимо, но на пороге обернулась. — Кстати, Вадюша говорил, что ты на декретные живешь сейчас?
— Да.
— Тяжеловато, наверное? Ну ничего, я тут посижу с Варечкой, а ты на работу вернешься быстрее. В стоматологии-то у вас хорошо платят?
Алиса сжала зубы. Она работала администратором в частной клинике, зарплата была средней, но стабильной. До декрета они с Вадимом вполне комфортно жили.
— Нормально платят.
— Ну и хорошо, хорошо. А то знаешь, как сейчас тяжело... Цены растут, а зарплаты никак. Хорошо, что Вадюша у меня всегда работящий был. Никогда без дела не сидел.
Она ушла в ванную, а Алиса осталась стоять у плиты. Руки дрожали. Это только начало. Всего полчаса прошло, а Ирина Ивановна уже успела намекнуть, что Алиса плохо выглядит, что денег мало, что Вадим молодец, а она...
Варя заплакала. Алиса бросилась к ней, взяла на руки. Дочка сразу затихла, уткнулась в плечо.
— Тише, тише, моя хорошая, — зашептала Алиса.
— Ой, проголодалась, наверное! — В комнату заглянула Ирина Ивановна с тряпкой в руках. — Давай я подержу, а ты готовься кормить?
— Не надо, я сама.
— Да не стесняйся, Алисочка! Я же бабушка, мне не привыкать.
Она подошла, протянула руки. Алиса инстинктивно отступила, прижав Варю к себе.
— Я сказала — не надо.
Ирина Ивановна замерла. Улыбка на ее лице стала жестче.
— Ну как знаешь. Я ведь только хотела помочь.
Она вышла. Алиса услышала, как та негромко позвала Вадима. Потом донеслись приглушенные голоса из коридора.
Алиса закрыла глаза. Началось.
***
Прошла неделя. Алиса чувствовала себя чужой в собственной квартире.
Ирина Ивановна вставала рано, к шести утра уже гремела на кухне посудой. Готовила завтрак — всегда то, что любил Вадим. Каша на молоке, яичница с помидорами, блины по выходным. Вадим радовался, говорил, что давно так не ел, что мама — волшебница.
Алиса пыталась кормить Варю, но свекровь то и дело заглядывала в комнату.
— Алисочка, ты правильно держишь? А то как-то странно. Давай я покажу?
— Не надо, спасибо.
— Ну как знаешь. Я просто думала... У Вадика в свое время проблемы были, пока я не научилась правильно его прикладывать.
Вадим, проходя мимо, улыбался:
— Мам, да не переживай ты. Алиса справляется.
Но Ирина Ивановна качала головой, смотрела так, будто Алиса делала что-то неправильное, опасное даже.
На третий день свекровь начала переставлять вещи. Сначала на кухне — переложила кастрюли, поменяла местами банки с крупами. Потом добралась до холодильника.
— Алисочка, ты почему молоко на верхнюю полку ставишь? Так неудобно же!
— Мне удобно.
— Ну вот я переставила, теперь лучше. И масло сливочное надо не в дверце хранить, а на полке. А то быстро портится.
Алиса стояла рядом, сжав кулаки, и смотрела, как Ирина Ивановна хозяйничает в ее холодильнике. Хотела возразить, но промолчала. Из-за масла ссориться — глупо.
На пятый день свекровь привела свою подругу Тамару Львовну.
Алиса вернулась с прогулки, открыла дверь и услышала голоса. На кухне сидели две женщины, пили чай. На столе лежали купленные Алисой печенья.
— А, вот и Алисочка! — Ирина Ивановна повернулась. — Познакомься, это моя подруга Тамара. Мы вместе работаем.
— Здравствуйте, — сухо сказала Алиса, снимая с Вари комбинезон.
— Ой, какая крошка! — Тамара Львовна вскочила. — Дай я на нее посмотрю!
— Не надо, она спит.
— Ну пусть поспит, я тихонько.
Женщина подошла к коляске, заглянула внутрь. Алиса почувствовала, как внутри все сжимается от возмущения. Это ее дом, ее ребенок, а тут чужие люди просто так входят и...
— Тамарочка, садись, допивай чай, — позвала Ирина Ивановна. — Алисочка, ты не против, что я подругу позвала? А то мне здесь целыми днями не с кем словом перемолвиться.
«Не с кем?» — мысленно взорвалась Алиса. «А я кто? Мебель?»
— Ирина Ивановна, в следующий раз предупреждайте, пожалуйста, если собираетесь кого-то приглашать.
Свекровь удивленно подняла брови.
— Ой, извини, доченька. Я думала, тебе все равно. Ты же все равно с Варечкой занята.
Тамара Львовна неловко откашлялась. Они допили чай быстро, подруга ушла. Ирина Ивановна молча убрала посуду, потом скрылась в своей комнате.
Вечером Вадим вернулся с работы усталый, но довольный.
— Как дела? Мама помогла?
— Помогла, — буркнула Алиса.
— Вот видишь! А ты боялась. — Он прошел на кухню, где Ирина Ивановна уже накрывала на стол. — Мам, как ты? Не устала?
— Ой, Вадюша, что ты! Я ради внучки на все готова. Правда, немного устаю, конечно... Но ничего, потерплю.
Алиса замерла в дверях. «Устаю»? Ирина Ивановна весь день сидела дома, максимум сходила в магазин. Это Алиса не высыпалась, кормила по ночам, стирала, укачивала. Но свекровь уже жалуется.
— Мам, ты главное не перенапрягайся, — забеспокоился Вадим. — Если тяжело, скажи. Алиса справится.
— Да нет, что ты, сынок. Я же не могу бросить вас. Вы нуждаетесь в помощи.
За ужином Ирина Ивановна рассказывала про работу, про соседей, про что-то еще. Вадим слушал, кивал, смеялся. Алиса молчала, ковыряя вилкой картошку.
— Алиса, ты чего такая грустная? — спросил Вадим.
— Устала просто.
— Ну вот поэтому мама и приехала! Чтобы тебе помогать. Правда, мам?
— Конечно, Вадюша. Я же вижу, как Алисочке тяжело. Молодая еще, неопытная. Ничего страшного, все через это проходят.
Алиса подняла глаза. Ирина Ивановна смотрела на нее с таким участием, таким сочувствием, что хотелось заорать. Но Вадим ничего не замечал, кивал, соглашался.
После ужина Алиса ушла в спальню кормить Варю. Села на кровать, прислонилась к стене. Дочка сопела, теплая, родная. Единственное, что сейчас держало Алису на плаву.
В дверь постучали. Вошла Ирина Ивановна.
— Алисочка, можно?
— Я кормлю.
— Да я понимаю, я тихонько. — Свекровь присела на край кровати. — Слушай, я хотела спросить... Ты детские вещи всегда так стираешь?
— Как?
— Ну, вместе со взрослыми. Это же неправильно. Надо отдельно, специальным порошком.
— Я стираю детским порошком.
— Ну да, но все равно отдельно надо. Я вот сегодня твою стирку вытащила, перестирала как положено.
Алиса похолодела.
— Вы что сделали?
— Перестирала. Я же хочу помочь! А то микробы всякие, Варечка маленькая, ей нельзя...
— Ирина Ивановна, не трогайте мою стирку! Я сама стираю, как считаю нужным!
Свекровь вздрогнула, встала.
— Ой, извини. Я думала, тебе будет легче. Просто хотела помочь...
Она вышла. Алиса услышала, как та зовет Вадима. Через минуту муж зашел в спальню.
— Алиса, ты чего на маму накинулась?
— Я не накидывалась. Я просто попросила не трогать мои вещи.
— Она же хотела помочь! Господи, ну что ты такая нервная? Мама старается изо всех сил, а ты только огрызаешься.
— Вадим...
— Нет, ты послушай. Мама бросила свою жизнь, свой дом, приехала сюда, чтобы нам помочь. А ты ее гонишь. Это неправильно.
Алиса прикусила губу. Варя закончила есть, захныкала. Алиса прижала ее к плечу, начала укачивать.
— Вадим, твоя мама меня не уважает. Она делает вид, что помогает, но на самом деле просто указывает, что я все делаю неправильно.
— Это тебе кажется. Ты просто устала, вот и кажется всякое. Мама — добрейший человек. Она тебя любит, как родную дочь.
«Любит», — хотела засмеяться Алиса. Но промолчала.
Вадим вышел. Алиса осталась одна с Варей. Покачала дочку, уложила в кроватку. Села рядом, смотрела в темноту за окном.
Что она может сделать? Сказать мужу? Он не поверит. Выгнать свекровь? Вадим этого не простит. Терпеть? Но сколько можно терпеть?
***
На десятый день Ирина Ивановна перешла границу.
Алиса разбирала вещи в шкафу, когда увидела, что нескольких кофточек нет. Старых, но любимых. Она носила их до беременности, планировала носить после.
— Ирина Ивановна, вы не видели мои вещи? Три кофточки, серая, синяя и в полоску?
Свекровь выглянула из кухни.
— А, эти? Я их отдала.
— Что?
— Ну, они же старые, потертые. Я решила, что тебе не нужны. Отнесла Тамариной соседке, у нее дочка как раз такого размера.
Алиса застыла.
— Вы... отдали мои вещи? Без разрешения?
— Ой, да ладно тебе! Они же старые были! Я думала, ты рада будешь, что я освободила место. А ты теперь похудеешь после родов, новые купишь, красивые.
— Это были мои вещи! Мои! Вы не имели права!
— Алисочка, не кричи, пожалуйста. Варя спит. Я же не хотела ничего плохого...
Но Алиса уже не слышала. Она развернулась, прошла в спальню, закрыла дверь. Руки тряслись. Слезы подкатили к горлу.
Это было последней каплей. Не вещи даже жалко было — а то, что Ирина Ивановна позволяла себе распоряжаться чужими вещами, чужой жизнью. И при этом изображала заботу.
Алиса достала телефон, набрала Ольгу.
— Слушай, можно я к тебе приеду? — сказала она, едва подруга ответила.
— Что случилось?
— Потом расскажу. Можно?
— Конечно, приезжай.
Алиса собрала сумку, положила туда детские вещи, подгузники, бутылочки. Оделась сама, одела Варю. Вышла из спальни. Ирина Ивановна стояла в коридоре.
— Ты куда?
— К подруге. На пару дней.
— А как же... — свекровь растерялась. — Вадюша что скажет?
— Ему передадите, что мы у Ольги.
Алиса вышла, не оглядываясь. Спустилась на лифте, вышла на улицу. Холодный ноябрьский ветер ударил в лицо, и только тогда Алиса разрешила себе заплакать.
***
У Ольги было тесно, но уютно. Однушка в панельном доме, но чистая, светлая. Подруга открыла дверь, увидела Алису с заплаканным лицом и молча обняла.
— Проходи. Расскажешь все по порядку.
Они сидели на кухне. Варя спала в коляске. Алиса рассказывала — про свекровь, про ее придирки, про то, как Вадим не верит, про вещи, которые отдали без спроса.
Ольга слушала, хмурилась.
— Это классическая манипуляция, — сказала она наконец. — Она играет на публику. При Вадиме одна, наедине с тобой — другая.
— Я знаю. Но что мне делать? Вадим ей не верит.
— Запиши на телефон. Когда она начнет опять, включи диктофон.
— Я пыталась. Она как будто чувствует. Замолкает сразу.
Ольга задумалась.
— Знаешь что? Не возвращайся, пока Вадим сам не попросит. Пусть поживет с мамочкой один, узнает, какая она на самом деле.
— А вдруг он вообще не попросит?
— Попросит. Он же любит тебя. Просто сейчас он слеп. Надо, чтобы прозрел.
Алиса кивнула. Телефон завибрировал — сообщение от Вадима. «Ты где? Мама сказала, ты ушла. Что случилось?»
Алиса ответила коротко: «У Ольги. Вернусь, когда твоя мать съедет».
Ответ пришел через минуту: «Алиса, это несерьезно. Давай поговорим нормально».
«Я устала говорить. Ты все равно не слышишь».
«Приезжай домой. Пожалуйста».
«Нет».
Больше сообщений не было.
***
Прошло три дня. Вадим звонил, писал, просил вернуться. Алиса отвечала коротко — нет. Ольга поддерживала, говорила, что правильно делает.
На четвертый день вечером позвонил Вадим. Голос был странный — сдавленный, растерянный.
— Алиса, можно увидимся?
— Зачем?
— Мне надо с тобой поговорить. Пожалуйста.
Алиса колебалась.
— Без твоей матери?
— Без.
— Приезжай к Ольге.
Он приехал через час. Поднялся, позвонил в дверь. Алиса открыла. Вадим выглядел измученным — синяки под глазами, небритый, мятая рубашка.
— Привет, — сказал он тихо.
— Привет.
Они прошли на кухню. Ольга тактично ушла в комнату с Варей. Алиса села напротив мужа, ждала.
— Мама уехала, — сказал Вадим наконец.
— Что?
— Я попросил ее уехать. Вчера. Она собрала вещи и уехала.
Алиса не поверила ушам.
— Почему?
Вадим потер лицо руками.
— Я... услышал разговор. Она говорила по телефону с Тамарой. Я пришел раньше, она не заметила. Стоял за дверью и слушал.
— И что она говорила?
— Что выживет тебя. Что еще немного — и я сам попрошу тебя уйти. Что ты никуда не денешься с ребенком, будешь ко мне на поклон ходить. А она останется, будет внучку растить.
Алиса молчала. Вадим продолжил:
— Я зашел на кухню. Спросил, о чем говорила. Она начала врать, что обсуждали какой-то сериал. Но я видел ее лицо. Она испугалась. Впервые за всю жизнь я увидел, как моя мать испугалась.
— И что ты сделал?
— Сказал, что слышал все. Попросил собрать вещи. Она пыталась оправдаться, говорила, что я неправильно понял, что это шутка была. Но я не слушал. Сказал — собирай вещи или я сам их соберу.
Вадим замолчал. Алиса смотрела на него и не знала, что чувствовать. Облегчение? Злость? Обиду за все эти дни?
— Вадим, я же говорила тебе. Я пыталась объяснить.
— Я знаю. — Он поднял глаза. — Прости. Я был полным... Я был слеп. Думал, что мама не может врать. Что она — идеал. Но она... — он сглотнул. — Она хотела разрушить нашу семью. Ради чего? Ради того, чтобы контролировать меня и Варю?
— Наверное.
— Сосед Николай Сергеевич меня остановил позавчера. Сказал, что слышал, как мама тебя оскорбляла. Грубо, жестко. А потом, когда я приходил, становилась другой. Я ему не поверил сначала. Подумал — старик, ему показалось. Но потом услышал ее разговор по телефону и понял — Николай Сергеевич был прав. И ты была права.
Алиса кивнула. Внутри что-то отпускало, но обида оставалась.
— Почему ты мне не верил?
— Потому что не хотел. Потому что для меня мама всегда была святой. После того, как отец... ушел из жизни пять лет назад, она осталась одна. Я думал, ей тяжело, она страдает. Хотел заботиться о ней. И не заметил, как она стала меня использовать.
Вадим протянул руку через стол, коснулся ее пальцев.
— Прости меня. Пожалуйста. Я был законченным... Я был неправ. Ты говорила, а я не слушал. Защищал мать вместо того, чтобы защитить тебя. Свою жену, мать своей дочери.
Алиса смотрела на их руки. Такие знакомые, родные. Вадим был хорошим человеком. Просто очень слепым, когда дело касалось матери.
— Ты правда попросил ее уехать?
— Да. И сказал, что если она хочет видеть Варю, то будет приезжать в гости. Иногда. Когда мы разрешим. И будет уважать тебя. Иначе — никак.
— И что она ответила?
— Сначала плакала. Говорила, что я неблагодарный сын, что она всю жизнь посвятила мне. Потом злилась, кричала. А потом собрала вещи и уехала. С тех пор молчит. Не звонит, не пишет.
— Обиделась.
— Пусть. Мне важнее ты. И Варя. Вы — моя семья. А мама... — Вадим сжал ее руку крепче. — Мама пусть привыкает, что она теперь гость. Не хозяйка нашей жизни.
Алиса молчала. Хотелось верить. Но страшно было — а вдруг через месяц все повторится? Вадим снова поверит матери, снова скажет, что Алиса преувеличивает?
— Я боюсь, — сказала она тихо. — Боюсь, что это ненадолго. Что она вернется и все начнется заново.
— Не начнется. Я теперь вижу. Больше не закрою глаза. Обещаю.
Он встал, обошел стол, присел рядом. Обнял ее. Алиса прижалась к нему, чувствуя, как внутри что-то ломается, отпускает, растворяется.
— Прости меня, — снова прошептал Вадим. — Прости за все.
***
Алиса вернулась домой на следующий день. Вадим взял отпуск на неделю — сказал, что хочет быть рядом, помогать. Они вместе убирались в квартире, стирали все вещи, которые трогала Ирина Ивановна, переставляли мебель обратно.
Вторую комнату освободили от дивана. Вадим привез из магазина детскую кроватку, коврик с яркими рисунками, ящик для игрушек.
— Детская для Вари, — сказал он. — Как ты и хотела.
Алиса смотрела на светлую комнату и впервые за две недели улыбнулась.
Ольга приезжала в гости. Смотрела на Вадима с подозрением.
— Ну что, теперь веришь, что женская интуиция существует? — спросила она.
Вадим виновато кивнул:
— Верю. Больше никогда не усомнюсь.
— Вот и хорошо. А то Алиса у нас золотая, не пойми только неправильно.
Вадим улыбнулся, обнял Алису за плечи.
— Понял давно. Просто не сразу прозрел.
Ольга уехала довольная. А они остались вдвоем — вернее, втроем, с Варей. Дочка лежала в кроватке, махала ручками, пыталась ухватить висящую над ней погремушку.
Алиса села рядом, смотрела на нее. Такая маленькая, беззащитная. Но теперь в безопасности. В своем доме, со своими родителями, без чужих людей, которые хотят навязать свои правила.
Вадим подошел сзади, обнял.
— Все будет хорошо, — сказал он тихо. — Обещаю.
Алиса кивнула. Хотелось верить.
***
Ирина Ивановна позвонила через неделю. Вадим ответил при Алисе, включив громкую связь.
— Сынок, как вы там? Как Варечка? — голос свекрови был тихим, даже жалобным.
— Хорошо. Все хорошо.
— Вадюша, я хотела извиниться. Я не хотела ничего плохого, правда. Просто... просто хотела быть нужной. После того как твой отец ушел, я осталась одна. Боялась, что ты забудешь про меня, что я стану никому не нужна.
Вадим молчал. Алиса смотрела на него, ждала.
— Мам, я не забуду про тебя. Но ты должна понять — у меня своя семья. И главная в ней — Алиса, не ты. Если хочешь видеть внучку, будешь уважать мою жену. Без придирок, без манипуляций, без попыток все контролировать.
— Я понимаю. Я буду стараться.
— Не стараться, а делать. Иначе не будет никаких встреч.
Пауза.
— Хорошо. Вадюша, можно я приеду как-нибудь? Ненадолго, на пару часов? Варечку увижу?
Вадим посмотрел на Алису вопросительно. Алиса подумала и кивнула. Не прощение — но шанс. Один.
— Приезжай в субботу. На три часа. Но помни — я буду дома. И любые намеки, любые попытки...
— Не будет. Обещаю.
Они попрощались. Вадим положил телефон.
— Думаешь, она изменится? — спросила Алиса.
— Не знаю, — честно ответил он. — Но теперь я вижу ее такой, какая она есть. И если что — не позволю ей разрушить наш дом.
Алиса кивнула. Этого достаточно. Не идеально, но достаточно.
***
Суббота пришла холодная, снежная. Ирина Ивановна позвонила в дверь ровно в два. Пришла с букетом цветов и маленькой плюшевой игрушкой для Вари.
— Здравствуйте, — сказала она, протягивая цветы Алисе. — Это вам.
— Спасибо.
Вошли в квартиру. Ирина Ивановна сняла туфли, прошла в комнату. Варя лежала на коврике, пыталась перевернуться. Свекровь присела рядом, но не взяла на руки — только погладила по голове.
— Такая большая стала...
Они пили чай на кухне. Разговор был натянутым, неловким. Ирина Ивановна рассказывала про работу, про соседей. Не пыталась давать советы, не критиковала, не лезла с расспросами.
Через три часа собралась уходить.
— Спасибо, что разрешили приехать, — сказала она в коридоре. — Я правда рада была увидеть Варечку.
— Будешь приезжать, — сказал Вадим. — Иногда. Если будешь помнить про наш разговор.
Ирина Ивановна кивнула и ушла.
Алиса закрыла дверь, облокотилась на нее. Вадим подошел, обнял.
— Ну как?
— Нормально. Странно, но нормально.
— Посмотрим, что дальше будет.
— Посмотрим.
Варя заплакала в комнате. Алиса пошла к ней, взяла на руки. Дочка сразу затихла, уткнулась в плечо. Вадим подошел сзади, обнял их обеих.
За окном падал снег. В квартире было тепло, тихо, уютно. Своя территория, свои правила. Их дом, их семья, их жизнь.
Алиса прижала Варю крепче и улыбнулась. Все будет хорошо. Обязательно будет.
***
Прошел месяц. Ирина Ивановна приезжала каждую субботу, ровно на три часа. Не лезла, не навязывалась, не давала непрошеных советов. Держала дистанцию. Алиса видела, как ей это дается нелегко — иногда свекровь начинала что-то говорить, но останавливалась, прикусывала язык.
Вадим следил за этим внимательно. Однажды Ирина Ивановна не выдержала, сказала: «Алисочка, а ты уверена, что Варе не холодно? Может, еще одну кофточку надеть?»
Вадим сразу вмешался:
— Мам. Алиса сама знает, что надевать дочери.
Ирина Ивановна замолчала, кивнула.
После ее ухода Алиса спросила:
— Думаешь, она изменилась?
— Не знаю. Может, просто боится потерять право видеть Варю. Но мне все равно — главное, что она не мешает нам жить.
Алиса согласилась. Да, может, это и не настоящее изменение. Может, Ирина Ивановна просто научилась держать себя в руках при свидетелях. Но сейчас это устраивало.
Они сидели на диване, Варя спала между ними. За окном темнело. Вадим взял Алису за руку.
— Я все еще виноват перед тобой.
— Перестань. Это в прошлом.
— Нет, серьезно. Я должен был поверить тебе сразу. Не ждать, пока услышу сам. Ты моя жена, я должен был быть на твоей стороне.
Алиса повернулась к нему.
— Ты признал ошибку. Исправил ее. Этого достаточно. Я не хочу бесконечно возвращаться к этому.
Вадим кивнул, притянул ее к себе.
— Люблю тебя. И обещаю — больше никогда не усомнюсь в твоих словах. Если ты говоришь, что что-то не так — значит, не так.
— Договорились, — улыбнулась Алиса.
Они сидели в тишине, обнявшись. Варя посапывала рядом. В квартире горел только ночник, отбрасывая мягкий свет на стены.
Это было счастье. Простое, тихое, домашнее. Без громких слов, без романтики. Просто они втроем, в своем доме, в своем мире.
Алиса закрыла глаза и подумала: вот оно. То, ради чего стоило бороться. То, что она чуть не потеряла, но отстояла.
Своя семья. Свое пространство. Своя жизнь.
И пусть Ирина Ивановна будет где-то на периферии, пусть изредка приезжает в гости. Главное — она больше не хозяйка здесь. Она гость. И всегда будет только гостем.
А хозяйка здесь — Алиса. И это правильно.