Зашла я вчера к Максиму в комнату, хотела бельё чистое на полку положить. Сын мой, семнадцать лет, учится в выпускном классе. Парень хороший, спокойный, проблем никогда не было. Учится нормально, в плохие компании не связывался, дома помогает. Одним словом, радость моя.
Толкнула я дверь, захожу. Максим за компьютером сидит, спиной ко мне. Услышал, как дверь открылась, резко обернулся. Лицо красное, глаза испуганные. Я сразу насторожилась.
– Максим, ты чего так вздрогнул? – спрашиваю.
– Мам, да ничего, – пробормотал он. – Просто не ожидал.
– А что не ожидал? – подхожу ближе. – Что ты там смотришь?
Он быстро экран монитора отвернул от меня, но я всё равно краем глаза увидела. Какая-то переписка открыта. И имя собеседника показалось мне знакомым. Очень знакомым.
– Максим, покажи, – говорю строго. – С кем ты переписываешься?
– Мам, ну при чём тут ты? – начал возмущаться он. – Личная переписка!
– Покажи, я сказала!
Голос у меня уже дрожал. Что-то внутри подсказывало, что сейчас я увижу что-то очень неприятное. Максим помялся, потом вздохнул и развернул монитор. Я посмотрела на экран и буквально оцепенела.
Переписка с Людмилой. С моей Людмилой. С моей лучшей подругой, которой я доверяла все свои секреты, с которой дружила двадцать лет. С женщиной, которая на пятнадцать лет старше моего сына.
Читаю я сообщения, а сердце в пятки уходит. Людмила пишет моему семнадцатилетнему сыну всякие нежности. "Скучаю", "жду встречи", "ты такой особенный". А он ей в ответ: "я тоже скучаю", "когда увидимся", "думаю о тебе".
Села я на край кровати, ноги подкосились.
– Максим, – говорю тихо. – Это что?
Он молчит, в пол смотрит.
– Я спрашиваю, что это такое? Ты с Людмилой переписываешься? С моей подругой?
– Мам, это не то, что ты подумала, – начал он.
– Не то? – голос мой сорвался на крик. – Я вижу, что тут написано! Ты с женщиной в два раза старше себя романы крутишь?
Максим побледнел:
– Мам, мы не крутим романы. Мы просто общаемся.
– Общаетесь? – показываю я на экран. – Вот это "общение"? "Скучаю", "жду встречи"? Это что, дружеская переписка?
Он молчал, руки на коленях сжал. Я встала, подошла к компьютеру, начала листать переписку выше. Читаю и не верю глазам. Они переписываются уже месяца три. Встречаются. Она его куда-то водит. В кафе, в кино, на прогулки. И всё это время я ничего не знала.
– Максим, когда это началось? – спросила я, стараясь голос ровным держать.
Он вздохнул:
– Летом. Помнишь, ты просила меня Людмиле на дачу помочь, грядки вскопать?
Помню. Конечно, помню. Людмила попросила помощи, муж её в командировке был, а ей тяжело одной. Я Максима отправила, думала, доброе дело сделает, заодно на свежем воздухе побудет.
– И что, прямо тогда? – не верю я.
– Ну да. Мы разговорились. Она рассказывала про свою жизнь, я про школу. Потом она пригласила меня ещё раз приехать. Я приехал. Мы много разговаривали. Она меня понимает, мам. Она не относится ко мне как к ребёнку.
Я прямо застыла. Не относится как к ребёнку? Ему семнадцать! Он ещё школу не закончил! А Людмиле тридцать два года, у неё муж, взрослая жизнь!
– Максим, ты понимаешь, что это ненормально? – говорю я медленно. – Она взрослая женщина, у неё муж. А ты ещё ребёнок!
– Я не ребёнок! – вспылил он. – Мне через полгода восемнадцать! И мы ничего плохого не делаем, мы просто общаемся!
– Просто общаетесь, – повторила я. – А муж её знает про ваше общение?
Максим помолчал:
– Нет.
– Вот именно. Потому что она прекрасно понимает, что делает что-то неправильное. Иначе бы не скрывала.
Встала я, достала телефон, набираю Людмилин номер. Максим вскочил:
– Мам, не надо! Ты всё испортишь!
– Я испорчу? – не поверила я. – Максим, она испортила! Она взрослая женщина, она должна была понимать, что нельзя так с подростком!
Людмила ответила со второго гудка. Голос бодрый, весёлый:
– Привет, Тань! Как дела?
– Людмила, – говорю я холодно. – Нам нужно встретиться. Срочно.
– Что-то случилось? – насторожилась она.
– Случилось. Приезжай ко мне через полчаса. И не вздумай отказаться.
Положила я трубку, посмотрела на Максима:
– Иди к себе в комнату. И не выходи, пока я не разрешу.
Он хотел возразить, но увидел моё лицо и молча ушёл. Я осталась на кухне, села, голову руками обхватила. Думаю, как же так? Людмила? Моя лучшая подруга? Как она могла? Я ей доверяла, я считала её порядочным человеком. А она с моим несовершеннолетним сыном...
Минут через тридцать раздался звонок в дверь. Открыла, на пороге Людмила стоит. Улыбается, но глаза беспокойные.
– Танечка, что случилось? Ты такая встревоженная по телефону была.
– Заходи, – коротко бросила я. – На кухню.
Прошли мы на кухню, сели. Я смотрю на неё и думаю, как начать. Молчу минуту, другую. Людмила не выдерживает:
– Таня, ты меня пугаешь. Что стряслось?
– Максим, – говорю я тихо. – Вот что стряслось.
Лицо у неё сразу побледнело. Поняла.
– Таня, я могу объяснить...
– Объяснить? – перебила я. – Что ты можешь объяснить? Как ты можешь объяснить, что крутишь роман с моим несовершеннолетним сыном?
– Мы не крутим роман! – запротестовала она. – Мы просто общаемся!
– Людмила, я переписку читала. Там не дружеское общение. Там флирт. Там встречи, которые ты скрываешь от мужа, а я не знала о них. Ты понимаешь, что ты делаешь?
Она опустила глаза:
– Таня, ты не понимаешь. У меня с Виктором всё плохо. Мы практически не разговариваем. Я чувствую себя одинокой. А Максим... он меня слушает, понимает. С ним мне легко.
– С ним тебе легко? – не поверила я. – Людмила, ему семнадцать! Он ещё ребёнок! Ты взрослая женщина, ты должна была понимать границы!
– Он не ребёнок, – возразила она. – Он умный, зрелый. С ним можно говорить на любые темы.
Я встала, подошла к окну. Смотрю во двор, а внутри всё кипит. Повернулась к ней:
– Людмила, неважно, какой он умный. Он несовершеннолетний. Ты замужняя женщина. У тебя не должно было этого быть.
– Но мы же ничего такого не делали! – начала оправдываться она. – Просто гуляли, разговаривали. Я ему помогала с учёбой, советовала насчёт университета.
– И писала "скучаю", "думаю о тебе", – добавила я. – Это тоже помощь с учёбой?
Людмила замолчала. Сидит, в чашку смотрит. Потом вдруг говорит:
– Таня, прости. Я не хотела тебя подставлять. Просто так получилось. Мы правда сблизились, он действительно особенный.
– Особенный, – повторила я. – Людмила, он мой сын. И я не позволю тебе дальше с ним общаться.
Она вскинула голову:
– Что? Но почему? Мы же друзья с ним!
– Друзья? – усмехнулась я горько. – Взрослая женщина и подросток не могут быть друзьями в таком формате. Это неправильно. И ты это прекрасно понимаешь.
– Таня, не надо так резко, – начала умолять она. – Давай спокойно обсудим.
– Обсуждать нечего, – отрезала я. – Прекращай с ним переписываться. Прекращай видеться. Иначе я расскажу Виктору. И не только ему.
Людмила побледнела ещё сильнее:
– Таня, ты же не сделаешь этого? Мы столько лет дружим!
– Дружим, – кивнула я. – Дружили. До сегодняшнего дня. А теперь уходи. Мне не хочется тебя больше видеть.
Она встала, глаза у неё на мокром месте:
– Танечка, прости. Я правда не хотела так. Просто всё как-то само...
– Само ничего не бывает, – перебила я. – Ты взрослый человек, ты должна была остановиться. Уходи, Людмила.
Она ушла. Я закрыла за ней дверь, прислонилась к стене. Дышу тяжело, руки трясутся. Пошла к Максиму в комнату. Постучала, вошла. Он сидит на кровати, лицо несчастное.
– Она ушла, – сказала я. – И больше ты с ней не общаешься. Понял?
– Мам, ну почему? – начал он. – Мы же правда просто разговариваем!
– Максим, – села я рядом с ним. – Послушай меня внимательно. Людмила взрослая женщина. У неё муж, у неё своя жизнь. Она использует тебя, чтобы почувствовать себя моложе, интереснее. Но это нечестно по отношению к тебе.
– Она не использует! – запротестовал он. – Она меня понимает!
– Максим, если бы она тебя действительно уважала, она бы не стала с тобой так общаться. Она бы понимала, что это неправильно. Но она продолжала, потому что ей это было выгодно.
Он молчал, смотрел в окно. Потом тихо сказал:
– Я думал, что она особенная. Что между нами что-то есть.
– Знаю, – вздохнула я. – Но поверь мне, сынок. Она не та, за кого себя выдаёт. И ты заслуживаешь лучшего. Девушку своего возраста, которая будет рядом с тобой честно.
Максим кивнул. Вижу, что ему больно, но что поделать. Лучше пусть сейчас переживёт, чем потом, когда всё зайдёт дальше.
Вечером позвонила Виктору, мужу Людмилы. Рассказала всё как есть. Он сначала не поверил, потом разозлился. Говорит, разберётся с женой. Я попросила его не делать из этого скандала, просто следить, чтобы она больше не контактировала с Максимом.
Прошла неделя. Максим ходит мрачный, на контакт идёт неохотно. Я понимаю, что ему тяжело. Первая влюблённость, а тут такое. Стараюсь больше с ним разговаривать, отвлекать. Рассказываю про свои истории из молодости, про ошибки, которые сама делала.
Однажды вечером сидим на кухне, чай пьём. Максим вдруг говорит:
– Мам, ты права была.
– О чём? – спрашиваю осторожно.
– О Людмиле. Я сегодня видел её переписку с кем-то. Она случайно телефон на лавочке оставила в парке, я проходил мимо. Посмотрел, кому позвонить, чтобы вернуть. А там открыта переписка. С каким-то парнем. Она ему то же самое пишет, что и мне писала.
У меня сердце сжалось. Бедный мой мальчик.
– Максим, мне жаль, – сказала я тихо. – Но лучше ты узнал об этом сейчас, чем позже.
– Да, – кивнул он. – Просто обидно. Я думал, что я особенный для неё. А я оказался просто одним из многих.
Обняла я его, прижала к себе:
– Ты особенный, сынок. Просто не для неё. Ты найдёшь того человека, для которого будешь единственным. Обещаю.
Он кивнул, вытер глаза. Потом вдруг улыбнулся:
– Знаешь, мам, хорошо, что ты тогда зашла в комнату. А то я бы ещё долго в этой иллюзии жил.
– Вот и я думаю, что хорошо, – улыбнулась я в ответ. – Мамы на то и мамы, чтобы от дурного оберегать.
Сейчас прошёл месяц с тех событий. Максим вроде отошёл, даже девушка у него появилась, из его класса. Милая девочка, Катя зовут. Они вместе готовятся к экзаменам, гуляют, в кино ходят. Нормальные подростковые отношения, без всяких взрослых дам с проблемами в браке.
А с Людмилой мы больше не общаемся. Она пыталась звонить, писать, извиняться. Но я не отвечаю. Двадцать лет дружбы она перечеркнула своим поступком. И я не могу ей этого простить. Не за себя даже, а за Максима. За то, что она использовала его наивность и доверие. За то, что чуть не сломала ему жизнь.
Так что теперь живём без неё. И знаете, не скучаю. Потому что настоящая подруга никогда бы так не поступила. А значит, она и не была настоящей. Просто я этого не видела все эти годы.