— Мам, ну серьёзно, ты же понимаешь, что это неудобно каждый раз звонить? — Игорь нервно теребил ремешок своих наручных часов, стоя в прихожей материнской квартиры.
— Удобно-неудобно, — Соня невозмутимо поправила халат и скрестила руки. — Я теперь сама живу, так что извольте предупреждать о визитах заранее.
— Но я твой сын!
— Именно поэтому и должен уважать моё личное пространство.
Игорь растерянно переглянулся со своей женой Аллой, которая стояла за его спиной с пакетом продуктов. Они по пути из магазина решили заскочить к маме — отдать печенье, которое Алла специально испекла, зная, что свекровь обожает её фирменный рецепт.
— Софья Николаевна, мы вам печенье принесли, — примирительно произнесла Алла.
— Спасибо, конечно, но в следующий раз предупреждайте хотя бы за час. Вдруг я занята?
— Занята? — хмыкнул Игорь. — Чем ты можешь быть занята в девять утра субботы?
Соня выразительно посмотрела на сына.
— А это уже не твоё дело, между прочим.
Три месяца назад Соня похоронила мужа. Николай Петрович прожил с ней сорок два года — тихо, размеренно, предсказуемо. Каждое утро в семь ноль-ноль он вставал, ровно в семь двадцать садился завтракать, к восьми уходил на работу. Даже после выхода на пенсию он продолжал жить по этому расписанию, просто вместо работы ходил в гараж — возиться со своими инструментами и читать газеты.
Соня горевала положенное время, принимала соболезнования, раздала вещи покойного мужа родственникам. А потом вдруг поняла: она осталась одна. Совсем одна. И может делать что угодно.
Первым делом она выкинула из спальни тяжёлые бордовые шторы, которые Николай Петрович считал единственно допустимыми для порядочного дома. Вместо них повесила лёгкий белый тюль. Света стало так много, что Соня даже растерялась.
Потом избавилась от допотопного телевизора, который занимал много места в зале. Николай Петрович каждый вечер смотрел новости и футбол — теперь можно было наслаждаться тишиной и читать книги.
Но настоящий бунт случился, когда Соня поменяла замок на входной двери.
— Зачем? — недоумевал Игорь. — Старый замок отлично работал.
— Затем, что я так хочу, — отрезала Соня. — И ключи я никому раздавать не собираюсь.
У Игоря и его сестры Кати всегда были запасные ключи от родительской квартиры. Это считалось нормой — вдруг что-то случится, надо будет срочно попасть внутрь. Да и вообще удобно: заскочить в любой момент, проведать маму, принести продукты.
— Но, мама, а если тебе плохо станет? — забеспокоилась Катя, когда узнала о смене замка. — Как мы попадём внутрь?
— У консьержки Марьи Степановны будет запасной комплект, — спокойно ответила Соня. — В экстренных случаях она откроет.
— То есть чужая тётка будет иметь ключи, а родные дети — нет? — возмутился Игорь.
— Именно так.
Дети переглянулись и решили, что это временное помешательство — горе, стресс, возраст. Пройдёт.
Но не прошло. Наоборот, с каждой неделей Соня становилась всё более непредсказуемой.
Однажды Катя позвонила в дверь в обычное для неё время — около шести вечера, когда мать точно должна была быть дома и готовить ужин. Но дверь не открылась. Катя звонила, стучала, названивала на мобильный — тишина.
Уже собралась бежать к консьержке за ключами, когда Соня объявилась сама — весёлая, раскрасневшаяся, в новой яркой куртке.
— Где ты была? — выдохнула перепуганная Катя. — Я чуть скорую не вызвала!
— Гуляла, — Соня сняла куртку и прошла в квартиру. — В парке такая погода сегодня — загляденье!
— Ты... гуляла? — Катя не могла поверить своим ушам. — До восьми вечера?
— А что, есть закон против прогулок?
— Но ты же никогда не гуляла по вечерам!
— Так это раньше не гуляла. Николай Петрович не любил оставаться один, требовал, чтобы я готовила ужин. А теперь могу гулять сколько захочу.
Вскоре выяснилось, что Соня не просто гуляет. Она записалась в клуб скандинавской ходьбы для пенсионеров. Три раза в неделю группа энергичных бабушек и дедушек маршировала по парку с палками, отпуская шуточки и обсуждая последние новости.
— Мама ходит с палками, как лыжница какая-то, — жаловался Игорь жене. — В её-то возрасте!
— Ей шестьдесят семь, а не сто, — резонно заметила Алла. — Пусть занимается спортом, это же полезно.
— Да не в этом дело! Она вообще стала странная какая-то. На днях попросил её посидеть с Максимкой в субботу, так она отказала. Сказала, что у неё планы.
— Какие планы?
— Не уточнила. Но намекнула, что не обязана отчитываться.
Максимку, семилетнего внука, всегда можно было оставить у бабушки. Соня никогда не отказывала, считала своим долгом помогать детям. А теперь вдруг заявила, что выходные — её личное время и она собирается тратить его на себя.
— Эгоистка какая-то из неё получилась, — ворчал Игорь.
Правда открылась случайно. Алла зашла к свекрови среди недели — предварительно позвонив и согласовав визит — и увидела на холодильнике расписание, написанное крупным разборчивым почерком.
"Понедельник — вязание, 10:00. Среда — скандинавская ходьба, 17:00. Четверг — компьютерные курсы, 11:00. Пятница — бассейн, 16:00. Суббота — экскурсия или театр."
— Ого, — вырвалось у Аллы.
— Что? — Соня проследила за взглядом невестки. — Решила наконец себе жизнь устроить. Сорок лет я всем прислуживала — мужу, детям, внукам. Теперь моя очередь жить. Так что я решила наверстать упущенное, пока ноги ходят и голова варит.
Информация о превращении Сони быстро разлетелась по родственникам. Первой взволновалась её сестра Галина.
— Ты что, совсем обнаглела? — кричала она в трубку. — Забыла про детей, про внуков? Носишься туда-сюда, как девчонка несмышлёная!
— Галя, я за сорок лет ни разу не слышала от тебя слова благодарности за то, что три года твоих детей после школы у себя держала, пока ты работала на двух работах, — холодно ответила Соня. — Так что не надо мне тут про обязанности рассказывать.
— Ты же родня! Так положено!
— Положено помогать по мере сил и желания. А не превращаться в бесплатную прислугу и няньку.
Галина обиделась и неделю не звонила. А потом всё же позвонила — попросить совета насчёт внучкиного выпускного платья. И получила очередной сюрприз.
— Извини, Галь, но я в эти дни буду в Питере. Записалась на экскурсионный тур на три дня.
— Одна? — ахнула сестра.
— С группой из нашего клуба ходьбы. Нас десять человек, все взрослые люди.
После этого Галина рассказала новость всем общим знакомым. Реакции разделились. Одни осуждали: "В её-то возрасте прыгать туда-сюда!" Другие завидовали: "Вот молодец, решилась наконец для себя пожить!"