Глава 4 Четвертое имя
– Эй, кто ты?
Голос у него был сиплый, но уже не такой самоуверенный. Скорее, растерянный.
– Я? – я сделала шаг из-за дерева, картинно сдувая несуществующую пылинку на рукаве пуховика. Он что, правда ничего не помнит или это такой хитрый план? – Да вот, гуляла, смотрю – гражданин лежит. Плохо, наверное, человеку. Решила проверить, не нужна ли помощь.
Он прищурился, пытаясь сфокусировать на мне взгляд. Зрачки расширены, лицо бледное. Последствия резкой кровопотери и шока.
– Отпусти, богом прошу, – пролепетал он, пытаясь отползти.
– Ух ты, о боге вспомнил! – я уперла руки в бока. – А когда девушку в том овраге бросал, о ком думал? О боге?
Его лицо исказилось. Страх сменился злобой.
– Ты мент, что ли? Сука, выследили... но как?!
– «Сука»? Ну, во-первых, это невежливо. А во-вторых, насчет «как»... скажем так, у меня очень хороший Wi-Fi. Прямо из твоей головы ловит. Пароль, кстати, у тебя примитивный – «12345».
Он смотрел на меня, как на говорящего крокодила. Этот взгляд мне был знаком. Секундное замешательство, а потом – попытка напасть. Он кинулся на меня. Я просто выставила руку, и он врезался в мою ладонь с глухим стуком.
– Так, этому представлению нужны другие декорации, – вздохнула я. – И зрители нам ни к чему.
Подхватив его под мышки, я без особого труда взвалила тушку на плечо. Легкий какой, или это я теперь сильная. Пока я тащила его, словно мешок с картошкой, к своему подъезду, в голове крутилась одна мысль: «Только бы не встретить соседку. А то ведь опять начнет про женихов расспрашивать, мол где взяла, и не завалялось ли там еще».
***
В моей уютной квартире, обставленной по последнему писку скандинавского минимализма из «Икеи», он смотрелся чужеродно. Как валенок в картинной галерее. Первым делом – безопасность. Где взять веревку в три часа ночи? Правильно, нигде. Зато у меня было три длинных провода для зарядки телефона и один – от ноутбука. Идеально.
Спустя пять минут мой «ужин» был надежно примотан к единственному стулу, модель «Терье», между прочим. Я хмыкнула, ну хоть что то я помню.
Он сидел, моргал и, кажется, начинал осознавать всю сюрреалистичность происходящего.
– Ч-что тебе нужно? Деньги? У меня нет денег, – прохрипел он.
– Успокойся, кошелек твой мне без надобности, – я села напротив на пуфик. – Мне нужна информация. Давай начистоту, назовем тебя... ну, пусть будет Гена. Так вот, Гена, мне совершенно не улыбается, что в моей, так сказать, кормовой базе завелся хищник, который портит продукт.
– Какая... какая база? Ты о чем?
– О людях, Гена, о людях. Давай так: ты мне рассказываешь, где тело той девушки. Город, адрес, особые приметы. А я подумаю, что с тобой делать. Может, в полицию сдам. Анонимно, конечно.
Он смотрел на меня, и я видела, как в его мозгу борются две мысли: «она сумасшедшая» и «она знает, и она опаснее любого мента».
И тут, в самый напряженный момент нашего милого диалога, в дверь позвонили. Коротко и настойчиво. Два раза.
Я замерла. Гена тоже. Мы переглянулись. В его глазах затеплилась надежда, в моих – крайняя степень раздражения. Три часа ночи! Кого могло принести в такое время?
– Сиди тихо, – прошипела я, на цыпочках подкрадываясь к двери и глядя в глазок.
На площадке стоял мой сосед снизу, Николай, в застиранной майке-алкоголичке и трениках. В руках он держал швабру.
– Марина, я знаю, что ты дома! – раздался его приглушенный голос. – У тебя там что, опять ухажер? У меня люстра качается! Если ты снова будешь шуметь, я участкового вызову
–Марина? Они что надо мной все издеваются. Да что же это такое, где мой чертов паспорт.
– Марина, открывай! Я же слышу, ты там не одна! У тебя мужик там стонет! – не унимался Николай за дверью, аккомпанируя себе гулкими ударами швабры по металлической обивке.
Черт, черт, черт! Гена действительно издавал сиплые звуки, больше похожие на предсмертный хрип. Его глаза, размером с блюдца, метались от меня к двери и обратно. В них читался немой вопрос: «Как отсюда выбраться».
– Николай Петрович, дорогой, простите! – пропела я в замочную скважину самым сладким голосом, на который была способна. – Я тут шкаф новый из «Икеи» собираю! Инструкция на шведском, сами понимаете! Мне знакомый помогает!
– Какой шкаф в три часа ночи?! – логично возмутился сосед. – Люди спят!
– Так вдохновение нашло! – не сдавалась я. – Вы же знаете, я девушка творческая! Идите спать, Николай Петрович, я больше не буду! Честное вамп….! Ой... то есть, соседское!
За дверью помолчали. Видимо, аргумент про творческую натуру сработал. Послышалось шарканье и удаляющийся стук швабры. Угроза миновала. Временно.
Я прислонилась лбом к холодной двери. Так. Паспорт. Мне срочно нужен паспорт.
Оставив Гену на стуле в качестве временного предмета интерьера, я ринулась к комоду. Так, где нормальные люди хранят документы? В ящике с носками? Проверено – нет. Только носки, причем некоторые без пары. В шкатулке с бижутерией? Тоже нет. Только какие-то сережки, колечки и брошка в виде совы.
Мои поиски все больше напоминали налет налоговой полиции. Я вытряхивала ящики, заглядывала под кровать и даже проверила морозилку (а вдруг?). Гена молча наблюдал за этим цирком, и в его взгляде читалось явное облегчение. Кажется, он окончательно уверился, что я просто безобидная городская сумасшедшая. Наивный.
Наконец, в сумочке, висевшей на вешалке, я нащупала твердую книжечку в бордовой обложке. Паспорт! Дрожащими руками я открыла его на главной странице.
Фотография. На меня смотрела девушка с несколько растерянным, но в целом симпатичным лицом. Волосы русые, глаза серые. Ничего общего со мной. И подпись...
Иванова Анна Сергеевна.
Анна. Господи, серьезно? Кто это? Я была так разочарована, что даже аппетит пропал.
Я медленно повернулась к своему пленнику. Гена все так же сидел на стуле, связанный проводами от гаджетов, и смотрел на меня. Но теперь в его взгляде не было страха. Было... сочувствие?
– Тяжелая ночь, да, Марина? – тихо спросил он.
Я посмотрела на паспорт, потом на Гену, потом снова на паспорт. И знаете что? Мне определенно нужен был психолог. Или хотя бы еще одна порция крови, чтобы успокоить нервы.