Голова гудела, как трансформаторная будка. Он пошарил рукой под кроватью, нашёл бутылку, сделал пару глотков. Воды не было. Времени тоже.
— Настён, встаём, побежали. Опаздываем уже.
* * *
В раздевалке группы «Звёздочка» детского сада номер восемь было неспокойно. Нина Петровна — воспитатель группы — задерживалась, а мамочки, пользуясь случаем, обсуждали насущные проблемы. Вернее, одну.
— Носки разные. Грязная какая-то, лохматая. Сразу видно — отец собирал. Платье запасное не положил, куртка не по погоде. Хорошо хоть шапку не забыл!
— И не говори. Вчера опять у нас футболку брали на физкультуру. Ту, что в шкафчике, можно сразу на выброс. Жалко девчонку. Сам неотёсанный какой-то, небритый. Ботинки эти грязные. Словно из болота только вылез.
— И дочь такой же воспитывает. Что же из неё вырастет? Неряха? Вы знаете, что она вчера матом выругалась? Мой Серёжка рассказал. Ужас! Это же на всю группу влияние!
— А я слышала, что он два дня назад её в саду забыл. Девочка с Ниной Петровной к ней домой ушла.
— Да, отцовское воспитание налицо. Интересно, Вероника знает, что здесь происходит, пока она в отъезде?
— Не представляю, как у такой аккуратной и ухоженной женщины может быть такой муж.
— Скорее бы уже вернулась. Ну что непутёвый отец девочке дать может?
— Ничего кроме проблем в будущем.
— Да какой он ей отец! Все знают, когда они поженились, Вероника уже беременна была. И не от него. Он просто жену красивую очень хотел, а девчонка прицепом шла. Вот и не ухаживает за ней совсем. Приплод, чужая кровь. Зачем заботиться?
Скрипнули крошечные скамеечки, женщины, собравшиеся в раздевалке, притихли, задумались.
— А вы замечали? Взгляд у неё какой затравленный? Может, он её бьёт? Или и того хуже?
— Как же тогда Вероника её с ним оставила? Могла бы и мать попросить. Или кого из родственников. Девочка же в опасности!
— Ой, да дети со всеми отцами в опасности. Они же ни одеть, ни покормить не могут, — ввалилась в раздевалку почтенная мать-героиня, с порога вливаясь в разговор. В эту группу ходил уже шестой её ребёнок, она была беременна седьмым. — Мужики только делать детей способны. А дальше, бабоньки, сами.
Стихийный серпентарий дружно закивал.
— Да от них ни с детьми, ни дома никакой помощи и поддержки. Попросила своего математику со старшим сделать. Так, тот пришёл, смеётся. Говорит, папа таблицу умножения не знает.
— А мой в первый год Артёмке подгузник на голову надел вместо шапочки. И ржал, как идиот. Смешно, ему.
— Девочки, мы не о том с вами! У нас ребёнок в опасности! Нужно что-то делать! В органы обратиться, в полицию, опеку. Потребовать с воспитателя в конце концов!
— Давайте напишем письмо!
— Куда?
— В администрацию. Пусть примут меры. Ребёнка нужно спасать!
За дверью послышались шаги. На пороге появилась Нина Петровна.
— Прошу прощения за опоздание. Срочное дело. Идёмте в группу. Виктор Сергеевич, проходите.
Следом за воспитателем в проёме показалась лохматая голова обсуждаемого отца-недоучки. Он невнятно кивнул: то ли поздоровался, то ли согласился. Снял грязную, пыльную рабочую куртку. Разулся, демонстрируя дырявый носок, смутился, обулся обратно. Прошёл в группу, сел прямо на пол, сжимая огрызок бумаги и обломок карандаша. И будто бы задремал. Прикрыл глаза и лишь мерно покачивал головой.
Мамочки провожали его брезгливым взглядом, нехотя поднимались со своих мест.
— Нина Петровна, на минуточку! — мать-героиня заслонила собой проход воспитательнице. — Разговор есть.
Все закивали, наперебой свистящим шёпотом донося до уставшей женщины преклонных лет свои выводы и рассуждения.
— Нужно срочно звонить Веронике! Нельзя оставлять ребёнка с… ним! — резюмировала председатель родительского комитета.
— Вы не дозвонитесь. — Нина Петровна дала каждой возможность высказаться. Вздохнула, покачала головой.
— Ну мы хотя бы что-то пробуем сделать! — возмущение нарастало.
Воспитательница заглянула в группу. Мужчина спал. Прислонился к стене спиной, сидя на ковре и пряча в своих больших, загорелых и немного грязных руках маленькую девочку. Она прижималась к нему, пряталась от всего мира. На глазах выступили слёзы.
Плотнее прикрылась дверь, внимательный взгляд прошёлся по доброжелательницам, которые явно ждали ответа.
— Вероника Витальевна уехала. В другую страну. С другим мужчиной. В новую жизнь. Подписала отказ от ребёнка. Только сегодня закончили оформлять опекунство, поэтому Виктор Сергеевич здесь. С этого дня он единственный опекун Настеньки.
В раздевалке повисла тишина. Возможно, это было нетактично, непедагогично, неправильно. Но старой женщине стало очень жаль их — двух брошенных. Девочку без матери и отца-недоучку.
* * *
Голова гудела, как трансформаторная будка. Он пошарил рукой под кроватью, нашёл бутылку с водой, сделал пару глотков. От дополнительных смен на стройке постоянно хотелось пить. Бетонная пыль забивалась в лёгкие. И отказаться нельзя. Ему нужны были деньги и хорошие рекомендации для органов опеки. Но теперь можно было чуть сбавить обороты.
Воды в кране не было. Пора уже набить морду забухавшему сантехнику. В конце концов, у него дома девочка живёт. Дочка.
— Настён, встаём, побежали. Опаздываем уже.
— Бежим, пап!
