Мы знаем его как самого смешного косого и незадачливого героя советского кино. «Джентльмены удачи», «12 стульев», «Иван Васильевич меняет профессию» — в этих фильмах он дарил нам праздник. Но что, если за этой фирменной улыбкой скрывался не весельчак, а человек с изломанной судьбой и паническим страхом?
Его детство закончилось в пять лет, когда отца, адвоката, забрали как «врага народа». В 16 он остался круглым сиротой после смерти самого близкого человека. Этот страх — потерять жизнь так же внезапно и страшно — он пронёс через всю жизнь. Он стал его тайным двигателем: йога по утрам, строгая диета, никакой капли алкоголя. Он строил свой щит из идеального тела и дисциплины, пытаясь убежать от судьбы.
Маленькому Саве было всего пять, когда ночью в дверь ворвались. Топот сапог, мамин крик. Отца, красивого, гордого столичного адвоката Виктора Крамарова, уволокли, как собаку, только за то, что защищал людей до последнего вздоха и не захотел быть палачом в мантии.
Восемь лет лагерей. Лесоповал на Алтае. Сибирь. Мама с маленьким Савой поехала на свидание в Туруханск — один раз в жизни. Увидели отца в арестантской робе, за колючей проволокой. Обняли друг друга в последний раз. Мама плакала всю дорогу обратно в Москву. Потом отец развёлся по почте, чтобы спасти их от новой волны репрессий. Потом второй арест — уже за то, что выжил после первого.
Умер в ссылке. Савелий узнал, где могила отца, только в конце 70-х. Письмо из КГБ с реабилитацией пришло, когда Виктора Крамарова уже давно не было в живых.
Мама, Бенедикта Соломоновна, надрывалась на трёх работах, откладывала каждую копейку, но всё равно не хватало. За тарелку супа у родственников приходилось выслушивать упрёки и нотации — эти унижения он запомнил навсегда.
Когда Савелию было всего 16 лет его мамы не стало. Рак.
Савелий рыдал на похоронах так, что у взрослых сердце разрывалось. Потом жил у дяди Леопольда Волчека, терпел всё молча и клялся себе: «Никогда больше не буду слабым». После того, как Савелий стал полным сиротой, его забрал жить к себе дядя, брат покойной матери. Звали его Леопольд Соломонович. Для Савелия он пытался сделать все возможное, помогал во всем.
После потери мамы Савелий Крамаров боялся только одного. Что ему тоже диагностируют рак. Этот страх был просто паническим. И был с ним всю жизнь. Он заботился о себе еще в те годы, так как никто. Ну кто в семидесятых, восьмидесятых считал какие - то калории, думал об экопродуктах? Ели, что было. Да и пили из одного стакана газировку в автоматах.
Он был красавец — настоящий Аполлон!
Евгений Гинзбург вспоминал: «Сложён как бог, каждая мышца видна». Никогда в жизни не выпил ни капли алкоголя, не закурил ни одной сигареты, мясо не ел вообще. В «Останкино» все бегут в бар за бутербродами и кофе, а Сава достаёт термос с травяным чаем, баночку мёда, прикрытую белой бумажкой, орешки. «Сава, ну хоть рюмочку!» — «Ты с ума сошёл!» — кричал он и отворачивался.
Пил только талую воду, делал очищения организма, йога по утрам, бег по пляжу. Машина — идеальная чистота, ни соринки.
Попробуй кто закурить в салоне — крик на всю улицу. Фирменные джинсы, итальянские пиджаки, тело — как у греческой статуи до последнего дня. Это был его щит от мира, который так рано сломал его детство.
После школы — отказ в театральном: «Нетеатральная внешность» (читай: сын врага народа). Пошёл в лесотехнический, факультет озеленения. Окончил его, кстати, на «отлично». В этом же институте стал заниматься в театральной студии. Эти занятия были для него просто отдушиной.
А потом взял и разослал фотографии по всем киностудиям страны! И случилось чудо. Его заметили! Взлёт. Народная любовь, которую невозможно измерить... Зрители его полюбили сразу же. Наш, родной...
«Фольксваген-жук» по спецраспоряжению МИДа! И большие начальники тоже его уважали.
В 1972-м Савелий Крамаров поступил в ГИТИС, а уже в 1974-м стал Заслуженным артистом РСФСР! В кино было всё отлично, а вот личная жизнь не очень...
Первый брак с Людмилой — быстро распался. Потом больше десяти лет с архитектором Марией Шатинской. В Америке женился на Марине (Фаине) Зборовской.
В 1987 году родилась у них родилась дочь Бенедикта — Бася. Назвали в честь бабушки.
Он так мечтал, что она вырастет и будет им гордиться. Ее папа — знаменитый актер! Но ничего не случилось...
Последняя супруга актёра — Наташа Сирадзе — была на 21 год его моложе. Поженились они в октябре 1994-го и вместе прожили всего полгода.
В конце 70-х дядя Леопольд уехал в Израиль. КГБ взяло на карандаш. После его отъезда в душе у Савелия Крамарова образовалась пустота. Он почувствовал себя совершенно одиноким в такой большой стране. Он стал увлекаться йогой. Изучать Тору. Ролей интересных почти не было. Гастролировал по домам культуры, чтобы прокормиться, но душа болела невыносимо.
Его знаменитое Письмо Рейгану — крик души, который услышал весь мир.
31 октября 1981 года улетел навсегда. В СССР вырезали его имя из всех титров.
В Америке начал с нуля. Жил у Ильи Баскина, с которым снимался в «Большой перемене». Учил английский и он ему очень трудно давался.
Снимался: «Москва на Гудзоне», «Красная жара», «2010». Приняли в Гильдию актёров США — редкая удача. Там, в Голливуде, он обрёл верного друга — Олега Видова,, который стал для него опорой в чужой стране.
Видов помогал с ролями, поддерживал в тоске по Родине, они часами говорили по душам о потерянных шансах и мечтах о настоящем искусстве. Видов был как брат: звонил, когда Сава падал духом, делился советами по акценту и даже просто сидел молча, когда слова не нужны. Эта дружба светила в американской тьме, напоминая, что он не один.
Позже Крамаров купил дом в Санта-Монике у океана. В 90-х дважды приезжал в Россию — в 1992-м как почётный гость на «Кинотавр» в Сочи, где его встреча вызвала фурор: толпы фанатов, слёзы в глазах, автографы до утра.
В Москве даже снялся у Данелии в «Насте» и у Кокшенова в «Сафари по-русски» . Он был счастлив, что его помнят в родной стране. На Арбате милиция еле сдерживала народ, когда он раздавал автографы. , Второй его визит в Москву прошел почти незаметно. Приезжал исключительно на съемки: снимался в «Любовной истории».
К тому времени он уже сделал операцию на глаза — убрал косоглазие, свою «смешную» фишку, чтобы наконец-то получить трагическую роль. И потерял последнее, что делало его уникальным.
Он ждал своего часа. Дождался — предложили большую роль. И тут — рак. Тот самый, которого он боялся больше смерти. Тот, что забрал маму. Тот, от которого он бежал всю жизнь: травы, талая вода, йога, голодания. Всё зря.
Операция. Химия. Инсульт. Второй инсульт. Последние месяцы — слепой, немой, парализованный в больнице Сан-Франциско.
Олег Видов звонил бывшим их общим друзьям, коллегам в Москву, умолял слать телеграммы — и читал их часами у постели друга, чтобы Сава знал: его любят.
Приезжали и Бася с мамой — на прощание. Семилетняя девочка целовала отца в руки, в губы, прижималась щечкой, пела песенки, обнимала изо всех сил. Он ничего не видел, не мог говорить, но слышал дочку — и улыбнулся. Последняя улыбка для той, кого любил больше жизни.
6 июня 1995 года сердце остановилось. Ему было всего 60.
Михаил Шемякин поставил ему памятник на еврейском кладбище в Сан-Франциско: гримёрный столик, маски комические и трагические вперемешку, из-за занавеса выглядывает Смерть. «Я хотел, чтобы Савелию там, наверху, было хоть немного легче от мысли, что хоть кто-то видел в нём не только клоуна», — сказал Шемякин.
Сколько лет прошло, а мы до сих пор смеёмся над его героями и не знаем, что каждый раз, когда он заставлял нас хохотать до слёз, сам плакал внутри. Но этого никто не видел.
Благодарю за лайки и подписку.