Ольга, молодая вдова с маленькой дочкой на руках, устроилась санитаркой в местную больницу, чтобы свести концы с концами в их скромной квартире на окраине. Подработки сверх графика стали для неё спасением, ведь переводы текстов на фрилансе приносили не так уж много, а Машеньке, которой только недавно исполнилось семь, требовалось внимание и стабильность. Из-за нехватки бабушек-дедушек или надёжных нянь Ольга часто брала дочь с собой на ночные смены, пряча её в подсобке с книжками и карандашами, и это, несмотря на строгие правила заведения, помогало им держаться вместе в трудные времена.
Машенька, что нам теперь делать-то? – вздохнула Ольга, опускаясь на край продавленного дивана и потирая виски пальцами, будто пытаясь стереть накопившуюся усталость от целого дня на ногах.
Маша лишь слегка пожала плечами, не отрываясь от страниц захватывающей сказки, где героиня как раз разгадывала хитрую загадку. Мам, ну зачем зря накручивать себя лишними заботами? – ответила она спокойно, перелистывая страницу. – Как ни крути, как ни переживай, в итоге тебе всё равно придётся взять меня с собой на эту смену, так что и смысла в волнениях я никакого не вижу, честное слово.
Ольга не удержалась и фыркнула, качая головой с лёгкой улыбкой, которая всегда пробивалась сквозь её повседневные тревоги. Ох, обожала её девчонка эти взрослые словечки, с каким-то особым удовольствием выпаливала целые тирады, явно подражая учителям или персонажам из книг, и это забавляло маму до слёз. Конечно, Ольга давно привыкла к таким выходкам своей умницы, но окружающие то и дело сбивались с толку, слыша от семилетней малышки речи, достойные взрослой беседы.
Ох, Машенька, когда-нибудь из-за тебя влетит мне по-крупному, и останемся мы вообще без этой подработки, – пробормотала Ольга, вставая и начиная собирать сумку с перекусом, чтобы не забыть ничего нужного.
Мам, зато тогда ты наконец-то сможешь нормально выспаться по ночам и проводить со мной побольше времени, без этих бесконечных усталых вечеров, – парировала Маша, аккуратно закрывая книгу и откладывая её на столик, где уже лежали их потрёпанные тапочки. – Ну не переживай ты так, в первый раз, что ли, такое? Я же буду сидеть себе тихо-мирно в уголке, а потом так же спокойно улягусь или мультики посмотрю на планшете, если повезёт с зарядкой. Ну, может, ещё порисую, если карандаши не забудешь. У нас ведь давно всё продумано до мелочей, правда?
Ольга невольно улыбнулась, глядя на дочь, которая всегда старалась её подбодрить этими простыми, но такими искренними словами. Ох, Машка, мне бы твою-то уверенность в жизни, такую непоколебимую и светлую, – сказала она, подхватывая сумку и проверяя, на месте ли ключи. Маша тоже расплылась в улыбке, потому что мама часто повторяла эту фразу, а она, в свою очередь, всегда чувствовала себя ответственной за то, чтобы поддерживать её в трудную минуту. Вообще-то у Маши уже зрел в голове целый замысел, полный детской решимости: она твердо вознамерилась выдать маму замуж за кого-то достойного. Конечно, план пока оставался сырым и не до конца проработанным, поскольку подходящих кандидатов в мужья она пока не приметила – все те мужчины, которых девчонка знала из маминого окружения, вроде соседа по лестничной клетке или коллег по работе, казались ей слишком заурядными и не стоящими её красивой, доброй мамы. Мама-то заслуживала кого-то особенного, кто смог бы сделать их жизнь ярче и спокойнее, ведь Маша часто замечала, как Ольга возвращается с работы измотанной и одинокой, и это подталкивало её к таким "взрослым" решениям, подсмотренным в книгах или школьных разговорах девочек.
Они опять опаздывали, и Маша это отлично понимала – вся вина лежала на ней, ведь мама заскочила в ближайший магазинчик, чтобы купить дочке что-нибудь на перекус. На самом деле Маша вполне обошлась бы простым бутербродом из дома, но Ольга упорно верила, что ребёнку нужно именно то, что в яркой упаковке, да ещё и с шоколадным вкусом, чтобы день прошёл веселее.
Оль, ты сегодня опять не в одиночестве? – спросила Катя, вторая санитарка, вытирая руки о фартук и кивая на девчушку, которая уже уселась в уголке с книгой.
Ну как видишь, не могу же я оставлять её дома на целую ночь, – ответила Ольга, вешая сумку на крючок и поправляя колпак. – Ей всего семь, а соседка не всегда свободна, так что приходится импровизировать.
Катя улыбнулась, склонив голову набок и разглядывая Машу с теплотой. Ну у тебя-то дочка такая серьёзная, прямо маленькая взрослая, так что переживать особо не о чем, – заметила она, подмигивая девчонке. – Ничего она там не натворит, сиди себе тихо и не мешай маме.
Ольга тоже улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от этих слов – ну какой же маме не понравится, когда хвалят её сокровище? Машенька, мы уходим на смену, – позвала Ольга, наклоняясь к дочке и целуя её в макушку.
Маша помахала рукой, не отрываясь от книжки, и снова погрузилась в свой мир приключений.
Ну, есть что-то новенькое за эти дни? – поинтересовалась Ольга, шагая по коридору рядом с коллегой и поправляя тележку с инвентарём.
Катя пожала плечами, толкая свою тележку вперёд и оглядываясь на пустые палаты. Да нет, ничего особенного – кого-то выписали домой, кого-то только положили, а этот, который всё в коме валяется, так и не очухался, даже говорят, что дела у него ухудшаются, – ответила она, понижая голос. – Наверное, недолго ему осталось мучиться в таком состоянии. Жалко-то как, бедолага.
А молодой совсем? – уточнила Ольга, вспоминая лица в картах.
Да, всего тридцать шесть всего-то, в самом соку жизни, – вздохнула Катя. – К тому же, поговаривают, у него состояния столько, что куры не клюнут, а толку-то? Они разошлись по разным коридорам, у каждой свои палаты ждали уборки, и Ольга подумала, что болезнь действительно не разбирает, кто богат, а кто беден – она просто приходит и берёт своё.
Книжка закончилась неожиданно быстро, и Маша с удивлением уставилась на последнюю страницу, где героиня как раз побеждала злодея. Ну как же так, уже конец? – пробормотала она про себя, отложила томик и выглянула в окно. Несколько минут она провела, наблюдая за пациентами, которые медленно прогуливались по больничному двору, опираясь на палки или держась за руки с медсёстрами, и это зрелище всегда вызывало в ней смешанные чувства – жалость к чужим бедлам и тихую благодарность за то, что мама здорова и сильная. Потом девчонка решила порисовать, но, порывшись в сумке, с досадой поняла, что мама забыла положить карандаши. Делать было нечего, и она тихонько вышла, чтобы найти Ольгу.
Маша кралась по коридору осторожно, прижимаясь к стенке и оглядываясь по сторонам – главное, чтобы ни одна начальница не заметила, ведь мама всегда предупреждала об этом риске. Коридор пустовал, и до той крыла, где Ольга должна была мыть полы, оставалось всего ничего. И вдруг послышались шаги, эхом отдающиеся от кафеля, – девчонка быстро огляделась и юркнула в ближайшую палату, мысленно прося пациентов не выдать её присутствие. Внутри царила необычная тишина, почти гнетущая, и Маша сразу сообразила почему: здесь стояла лишь одна койка, на которой неподвижно лежал мужчина, подключённый к аппаратам.
Маша не успела как следует разглядеть его, когда шаги замерли именно у этой двери. Девочка метнулась за штору, отметив про себя, что такая ширма в палате – это что-то новенькое, наверное, для удобства врачей. Из-за узкой щели она видела, как вошла молодая женщина – та самая, которую они встретили в вестибюле. Гостья выглянула в коридор, словно проверяя, нет ли посторонних, затем плотно затворила дверь и повернула ключ в замке. Подойдя к постели, она несколько мгновений просто стояла, разглядывая лежащего, а потом на губах её заиграла холодная улыбка, и она произнесла, наклоняясь ближе:
– Ну что, милый, ещё дышишь потихоньку? Но это ненадолго, совсем недолго осталось, – прошептала женщина, и в её голосе сквозила смесь презрения и торжества. – Скоро, очень скоро твоя жена сможет жить так, как всегда мечтала: без твоего вечного присутствия, но с теми деньгами, которые ты так глупо накопил, и никто не встанет на пути.
Она говорила это, одновременно роясь в сумочке и доставая оттуда небольшой шприц, который блеснул в свете лампы. Маша замерла, уставившись огромными глазами на эту сцену, и даже дышать боялась, чтобы не выдать себя малейшим шорохом. Женщина продолжила, не отрывая взгляда от бутылочки с лекарством, подключённой к капельнице:
– Вот ещё недельку, может, две, и мы с тобой окончательно распрощаемся, без лишних свидетелей и хлопот.
Затем она ловко проколола иглой крышку флакона, впрыснув в него какую-то жидкость из шприца, и всё это выглядело таким обыденным, будто она просто корректировала рецепт чая. Спрятав шприц обратно, женщина достала из кармана маленький флакончик, брызнула себе в глаза и зажмурилась, сжимая челюсти от жжения. Слёзы мгновенно потекли по щекам, делая её лицо жалким и страдающим, и только после этого она распахнула дверь, вышла в коридор и вернулась, чтобы сесть на стул у постели, уткнувшись лицом в ладони.
Если бы Машенька не видела всей этой жуткой подготовки, она бы наверняка поверила в искренность этой скорби – молодая женщина, вся в слезах, сидит и тихо горюет над мужем. Но девочка была так потрясена увиденным, что потом вернулась в мамину подсобку и просидела там без единого слова, пока Ольга не пришла за ней.
По пути домой Ольга, бросив взгляд на дочь, заметила, как та притихла и смотрит в окно с какой-то необычной задумчивостью. Машенька, ты не заболела ли часом? – спросила она заботливо, касаясь ладонью лба девочки. – Какая-то ты сегодня такая грустная, не похожая на себя, обычно болтаешь без умолку.
Маша повернулась к маме, внимательно её разглядывая, и глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.
– Мам, ты не станешь на меня ругаться, если я тебе кое-что расскажу, правда? – произнесла она тихо, но твёрдо.
– Конечно, не стану, солнышко, – заверила Ольга, сжимая руль чуть крепче. – А смысл ругаться-то? Если расскажешь, значит, это уже случилось, и нам нужно просто разобраться вместе, как всегда.
Маша, доверяя маме больше всего на свете, решила не держать в секрете то, что так сильно её взволновало, потому что молчание могло стоить кому-то жизни, а она уже понимала, насколько это серьёзно для их маленькой семьи, привыкшей к повседневным заботам, но не к таким тайнам. Девочка подробно поведала обо всём, что видела в той палате: о женщине, шприце, словах о деньгах и смерти. Ольга на миг потеряла дар речи, её руки на руле слегка дрогнули, и она едва не пропустила поворот.
– Ты точно ничего не напутала, милая? – переспросила она наконец, стараясь сохранить спокойствие в голосе, хотя внутри всё перевернулось.
– Нет, мам, я видела ясно, как днём, – уверенно ответила Маша, и в её глазах мелькнула тень того ужаса, который она пережила.
Весь вечер Ольга размышляла над услышанным, не в силах отогнать эти жуткие картины, а потом полезла в старый шкаф в коридоре, где хранились забытые с студенческих времён вещи. Там, среди пыльных коробок, она нашла миниатюрную камеру, которую они с однокурсниками мастерили для короткометражки на последнем курсе института, и теперь эта забытая игрушка могла стать ключом к спасению, поскольку Ольга иногда брала её с собой на смены на всякий случай, чтобы снимать забавные моменты с Машей в подсобке. На следующий день Машенька снова оказалась с ней на работе – так уж сложилось, что в этом месяце несколько ночных смен выпадали на их совместный график.
Вчера мама дежурила одна, потому что соседка была дома и присмотрела за девчонкой, но сегодня они вошли в вестибюль вместе и сразу наткнулись на ту самую женщину – она оживлённо беседовала с директором больницы, размахивая какими-то бумагами. Маша замедлила шаг, не в силах пройти мимо молча.
– Хорошо, я тогда на пять минут зайду в палату, и мы сразу всё подпишем, – говорила женщина директору, явно торопясь.
Маша не выдержала, шагнула ближе и выпалила:
– Я бы на вашем месте её туда не пустила, ни за что!
Доктор изумлённо повернулся к девочке, его брови поползли вверх. Женщина резко обернулась, зло прищурившись, и фыркнула, заметив, что перед ней всего лишь ребёнок в растрёпанной курточке.
– Тебя забыли спросить, что ли? – огрызнулась она, скривив губы. – Малявка, иди-ка поиграй в другом месте.
– Её нельзя пускать, – упрямо повторила Маша, глядя доктору в глаза. – Она хочет, чтобы тот дядя умер, я сама видела, как она с лекарствами там возится. Она правда такое делает, клянусь!
Финал: