Золотая лихорадка Нантакета и амбиции обреченных
Если бы в начале XIX века существовал свой аналог Кремниевой долины или Дубая, то им, несомненно, был бы Нантакет. Этот песчаный полумесяц в Атлантике, продуваемый всеми ветрами, служил не просто портом, а настоящей столицей мировой энергетической индустрии. В те времена, когда до открытия нефтяных скважин Пенсильвании оставались десятилетия, мир освещался китовым жиром. Он горел в уличных фонарях Лондона и Парижа, смазывал механизмы промышленной революции и приносил баснословные прибыли тем, кто был готов рискнуть жизнью ради бочонка с драгоценной ворванью. Жители Нантакета, суровые квакеры, отвергавшие роскошь в быту, обладали деловой хваткой, которой позавидовали бы современные акулы с Уолл-стрит. Они называли себя «людьми моря», и их прагматизм был тверже гранита: кит для них был не величественным левиафаном, а плавучим резервуаром с деньгами, который просто нужно грамотно опорожнить.
Именно в такой атмосфере всеобщей погони за «жидким золотом» 12 августа 1819 года готовился к отплытию китобой «Эссекс». Корабль этот был, откровенно говоря, не первой свежести: старый, видавший виды ветеран флота, построенный два десятка лет назад. Своими скромными размерами — всего 27 метров в длину и водоизмещением в 238 тонн — он мало напоминал могучие фрегаты, которые рисует наше воображение при слове «китобой». Однако у «Эссекса» была репутация, которая в морском деле ценится выше, чем новые паруса или крепкий корпус. Его называли «счастливчиком». Из каждого похода этот трудяга возвращался с полными трюмами, неизменно обогащая своих владельцев. Казалось, сама фортуна хранила его от штормов и рифов, но, как показывает история, удача — дама капризная и имеет свойство изменять в самый неподходящий момент.
Экипаж под стать кораблю представлял собой гремучую смесь молодости, амбиций и неопытности. Командовал судном Джордж Поллард-младший, которому едва исполнилось 29 лет. Для капитана возраст, прямо скажем, детский, особенно учитывая груз ответственности. Поллард был человеком мягким, склонным к сомнениям, и это роковое качество сыграет свою роль в грядущей трагедии. Его противоположностью был первый помощник Оуэн Чейз. Ему было всего 23 года, но апломба и самоуверенности в нем хватило бы на троих адмиралов. Чейз, чья жажда наживы подогревалась слухами о невероятных премиальных за успешный рейс, представлял собой классический тип «эффективного менеджера» той эпохи: жесткий, напористый и не терпящий возражений. Замыкал эту иерархию совсем юный Томас Никерсон, 14-летний юнга, для которого этот рейс должен был стать первым настоящим приключением. Всего на борту находился 21 человек, и большинство из них даже не подозревали, что их имена войдут в историю не благодаря богатому улову, а из-за кошмара, который перечеркнет все человеческие представления о страданиях.
Первый звоночек прозвенел уже через два дня после выхода из порта. «Эссекс», этот признанный любимец судьбы, внезапно попал в жесточайший шквал. Корабль лег на борт так, что мачты едва не коснулись воды, что на языке моряков означает крен более 45 градусов. Это было серьезное происшествие, которое суеверные матросы тут же истолковали как дурное предзнаменование. Корабль потерял часть парусов, два вельбота были разбиты в щепки, а третий получил повреждения. Логика и морской устав подсказывали, что нужно вернуться для ремонта, но тут в дело вступила та самая нантакетовская жадность. Возвращение означало потерю времени, насмешки конкурентов и убытки. Поллард, возможно, и хотел бы повернуть назад, но под давлением амбиций (своих и Чейза) принял решение идти дальше, латая дыры на ходу.
Путь к мысу Горн превратился в изматывающее испытание. Пять недель «Эссекс» пытался обогнуть самую южную точку Америки, сражаясь со встречными ветрами и ледяными штормами. Это было аномально долго даже для парусного флота того времени. Команда, измотанная борьбой со стихией, начала роптать. Шепотки о проклятии становились все громче, но офицеры глушили их дисциплиной и обещаниями богатой добычи. Когда корабль наконец вышел в Тихий океан и начал подниматься на север вдоль побережья Южной Америки, напряжение немного спало. Океан казался бескрайним полем чудес, где каждый фонтан на горизонте сулил прибыль. Однако ресурсы у побережья были истощены — киты, не будь дураками, уходили все дальше от опасных берегов. Встреча с другим китобоем принесла весть о мифической «Морской земле» — районе в тысячах миль от суши, где кашалоты якобы кишели, как сельдь в бочке. Это звучало как приглашение на казнь, но для людей, чьим богом была прибыль, это прозвучало как вызов.
Огненная шалость и экологический апокалипсис в миниатюре
Прежде чем отправиться в неизвестность «Морской земли», «Эссексу» требовалось пополнить запасы. В те времена холодильников не существовало, и моряки использовали уникальный живой консервант — гигантских галапагосских черепах. Эти несчастные рептилии могли жить в трюме без еды и воды целый год, оставаясь свежим мясом в любой момент. Зайдя на Галапагосские острова, команда начала масштабный сбор провизии, загрузив на борт около трехсот черепах. Но именно здесь, на острове Чарльз (ныне Флореана), произошел эпизод, который идеально иллюстрирует уровень дисциплины и интеллекта некоторых членов экипажа, а заодно служит мрачной прелюдией к грядущим событиям.
Один из рулевых, Томас Чаппел, очевидно, скучавший от монотонности заготовки провизии, решил развлечься. Его идея «розыгрыша» была проста и гениальна в своем легкомыслии: поджечь кустарник, чтобы напугать товарищей или просто посмотреть, как красиво горит. Учитывая, что на островах стояла жесточайшая засуха, эффект превзошел все ожидания шутника. Огонь моментально вышел из-под контроля, превратившись в огненный шторм, который отрезал охотников от берега. Людям пришлось бежать сквозь пламя, бросая добычу, чтобы просто спасти свои жизни. Когда «Эссекс» в спешке отчаливал, весь остров пылал, как гигантский факел.
Это был не просто пожар — это была экологическая катастрофа, устроенная одним скучающим матросом. Огонь бушевал несколько дней, и дым был виден на горизонте еще долго после того, как корабль скрылся из виду. Последствия этой «шутки» были печальными: уникальная популяция местных обитателей серьезно пострадала. Томас Никерсон, вернувшийся на эти места много лет спустя, описывал остров как выжженную черную пустыню, где не осталось ничего живого. Ирония судьбы здесь достигает античных масштабов: люди, которые вскоре будут страдать от голода и вынуждены будут идти на крайние меры ради выживания, собственноручно уничтожили огромные запасы продовольствия и уникальную экосистему просто так, ради смеха. Капитан Поллард обещал сурово наказать виновного, но в суматохе отплытия и грядущих событий возмездие так и не настигло поджигателя, если не считать того ада, через который ему предстояло пройти вместе со всеми.
Оставив позади дымящиеся руины, «Эссекс» устремился на запад, в самое сердце Тихого океана. К ноябрю 1820 года они достигли заветных промысловых угодий. Но удача, казалось, окончательно отвернулась от «счастливчика». Охота не клеилась, вельботы возвращались пустыми, а напряжение между капитаном и первым помощником переросло в открытую неприязнь. 16 ноября произошел еще один инцидент: вельбот Чейза был разбит китом, но не в результате нападения, а просто случайно, когда животное всплыло прямо под лодкой. Это было обычным делом в их профессии, но в контексте общей атмосферы воспринималось нервно. Судно находилось в тысячах миль от ближайшего порта, посреди колоссальной водной пустыни, и любой ущерб здесь становился фатальным.
Бунт природы: когда жертва становится охотником
Утро 20 ноября 1820 года начиналось как мечта китобоя. Дозорный заметил фонтан, и три вельбота немедленно были спущены на воду. Казалось, удача наконец-то улыбнулась экипажу. Однако охота сразу пошла не по плану. Вельбот Оуэна Чейза загарпунил кита, но тот в ярости ударил хвостом и пробил обшивку лодки. Чейзу пришлось обрубить линь и вернуться на «Эссекс» для экстренного ремонта. Пока он и его люди лихорадочно прибивали парусину к пробоине, а капитан Поллард на своем вельботе ушел далеко за горизонт в погоне за добычей, возле корабля появился Он.
Это был не просто кашалот. Очевидцы описывали его как настоящего гиганта: самец длиной около 26 метров и весом, вероятно, более 80 тонн. Для сравнения, сам «Эссекс» был лишь немногим длиннее. Обычно кашалоты избегают кораблей, но этот вел себя странно. Он лежал на поверхности, головой к судну, и, казалось, наблюдал. А затем произошло то, что не укладывалось в голове ни у одного опытного моряка. Гигантское животное пришло в движение, набирая скорость короткими, мощными рывками, и пошло на таран.
Удар был такой силы, что матросы на палубе попадали с ног, решив, что корабль налетел на подводную скалу. Но скалы не всплывают, чтобы перевести дух. Кашалот, вероятно, оглушенный столкновением, прошел под килем, сдирая обшивку, и всплыл у борта. Чейз, придя в себя, схватил гарпун. У него был идеальный шанс поразить зверя, но в последний момент его рука дрогнула. Хвост кита находился в опасной близости от руля корабля. Первый помощник, руководствуясь холодной логикой, решил не рисковать единственным средством управления судном в открытом океане. Это была роковая ошибка, цена которой — жизнь корабля. Кашалот, словно почувствовав свою безнаказанность, развернулся, отплыл на приличное расстояние и, набрав крейсерскую скорость в 24 узла, нанес второй, сокрушительный удар прямо в нос «Эссекса».
Звук ломающихся дубовых балок был похож на пушечный выстрел. 80-тонный живой таран смял носовую часть судна, отбросив тяжелый корабль назад. Сделав свое дело, левиафан исчез в глубине, оставив людей наедине с тонущим судном. Это был первый задокументированный случай в истории, когда кит целенаправленно атаковал и потопил корабль. Мелвилл позже построит на этом весь сюжет «Моби Дика», но реальность оказалась куда прозаичнее и страшнее книжной драмы. Здесь не было безумного Ахава, провоцирующего зверя. Была лишь природа, которая внезапно решила дать сдачи, и человеческая техника оказалась бессильна перед этой стихийной мощью.
Ирония судьбы: выбор между дикарями и безумием
«Эссекс» уходил под воду, и у команды были считанные минуты, чтобы спасти хоть что-то. Им удалось спустить на воду отремонтированный вельбот и загрузить в него навигационные инструменты и скудные запасы: около 270 килограммов галет, немного воды и несколько черепах, спасенных из трюма. Когда к месту катастрофы подошли лодки Полларда и второго помощника Мэттью Джоя, перед ними открылась картина полного краха. Двадцать мужчин посреди Тихого океана, в трех утлых скорлупках, рассчитанных на прибрежную охоту, а не на океанские переходы. До ближайшей земли — тысячи миль.
Именно в этот момент произошло событие, которое определило судьбу всей экспедиции даже в большей степени, чем атака кита. Состоялся своеобразный «военный совет», на котором решалось, куда плыть. Капитан Поллард, проявив здравый смысл, предложил двигаться к Маркизским островам или Островам Общества, которые находились относительно недалеко (по океанским меркам) на западе. Это был самый логичный и безопасный маршрут. Однако Оуэн Чейз и Мэттью Джой выступили категорически против. Их аргументация строилась на смеси невежества и предрассудков: они были убеждены, что эти острова населены опасными племенами. «Лучше умереть в море, чем погибнуть на берегу», — такова была их логика.
Вместо этого Чейз предложил безумный план: идти на юг, чтобы поймать попутный ветер, а затем повернуть на восток к побережью Южной Америки. Это означало крюк в несколько тысяч миль против течений и ветров. И снова мягкотелый Поллард уступил напору своего помощника. Ирония этого решения просто чудовищна: Маркизские острова к тому времени уже были достаточно безопасны для европейцев, и местные жители скорее накормили бы потерпевших крушение, чем причинили им вред. Отказавшись от встречи с мифической опасностью, моряки «Эссекса» обрекли себя на реальный, невообразимый кошмар.
Путешествие превратилось в тяжелейшее испытание. Лодки, борта которых пришлось нарастить досками, чтобы их не захлестнуло первой же волной, пропускали воду. Соленая влага испортила галеты, но голод заставлял есть даже это. Жажда стала главным врагом. Люди прибегали к самым отчаянным мерам, чтобы хоть как-то обмануть жажду, что только ускоряло обезвоживание и приводило к помутнению рассудка. Солнце днем сжигало кожу, а ночной холод пробирал до костей. Через месяц этого тяжелого пути на горизонте показалась земля — необитаемый остров Хендерсон.
Это место казалось спасением, но на деле оказалось ловушкой. Пресной воды было мало (ее нашли только в источнике, который обнажался во время отлива), а пищевые ресурсы — птицы, яйца и крабы — быстро истощились усилиями команды из 20 человек. Стало ясно: если они останутся здесь, то погибнут от голода все до единого. Было принято решение плыть дальше. Однако трое моряков — Томас Чаппел, Сет Уикс и Уильям Райт — проявили неожиданную твердость и решили остаться на этом клочке суши. Они предпочли медленное угасание на твердой земле неизвестности океана. Как покажет время, это было, пожалуй, самое разумное решение за всю историю этой злосчастной экспедиции.
Мрачное причастие и эхо трагедии
26 декабря 1820 года три лодки снова вышли в океан, оставив троих товарищей на берегу. Надежда достичь острова Пасхи быстро растаяла — ветра и течения были безжалостны. Теперь целью был далекий архипелаг Хуан-Фернандес, но шансы добраться туда были ничтожны. Началась самая страшная глава этой истории. Первым сдался второй помощник Мэттью Джой. Его, измученного болезнью и лишениями, предали морю по старому обычаю. Но вскоре границы дозволенного рухнули окончательно.
В ночь на 12 января шторм разбросал лодки. Вельбот Оуэна Чейза оказался в одиночестве. Когда запасы еды исчезли окончательно, а матрос Айзек Коул скончался, выжившие переступили черту. Тело предали не волнам, а нуждам живых. Это было решение, продиктованное не жестокостью, а неумолимым инстинктом самосохранения, шаг за грань допустимого, позволивший им продержаться еще неделю. Когда и этот страшный ресурс иссяк, они снова оказались на краю гибели. Юнга Никерсон уже готовился к концу, но 18 февраля их подобрало судно «Индиан». Спасение пришло буквально за несколько часов до неминуемого финала.
Судьба двух других лодок, капитана Полларда и Хендрикса, сложилась еще трагичнее. Они держались вместе какое-то время. Когда запасы иссякли, первыми начали уходить из жизни матросы. Оставшиеся в живых были вынуждены переступить через древние запреты, чтобы продлить свое существование. Вскоре лодки потеряли друг друга в ночи, и вельбот Хендрикса с тремя людьми исчез навсегда — океан умеет хранить свои тайны.
В лодке капитана Полларда остались четверо: он сам, матросы Рамсделл и Рэй, и юный кузен капитана Оуэн Коффин. К началу февраля еды не осталось совсем. Тогда Поллард предложил страшный выход — тянуть жребий. Это был суровый «морской обычай», к которому прибегали лишь в самых безвыходных ситуациях. Короткая соломинка выпала 17-летнему Коффину, тому самому мальчику, которого Поллард обещал матери беречь как зеницу ока. Капитан, пытаясь сохранить остатки чести, предложил занять место юноши, но Коффин, проявив удивительное мужество, отказался. Второй жребий определил того, кто должен был исполнить приговор — им стал друг Коффина, Чарльз Рамсделл. Выстрел пистолета прервал одну жизнь ради призрачной надежды для других. Это была жертва, принесенная на алтарь выживания. Когда ушел и Рэй, живые вновь обратились к павшим за спасением. Когда китобой «Дофин» обнаружил лодку 23 февраля, на дне ее находились два человека, чьи души были опалены пережитым кошмаром настолько, что они едва осознавали реальность спасения.
После чудесного спасения и воссоединения в Вальпараисо (включая троих «робинзонов» с острова Хендерсон, которых забрали позже), судьбы героев сложились по-разному. Капитан Поллард попытался вернуться в море, но злой рок преследовал его: его следующее судно, «Два брата», тоже потерпело крушение, налетев на рифы. После этого ни один судовладелец не доверил бы ему даже весельную лодку. Он закончил свои дни ночным сторожем в Нантакете, каждый год 20 ноября запираясь в комнате и оплакивая погибших.
Оуэн Чейз, напротив, прожил долгую жизнь, стал успешным капитаном, но пережитое никогда не отпускало его. К старости его рассудок помутился, он начал прятать еду на чердаке своего дома — призрак голода преследовал его даже в сытости. Именно его записки попали в руки молодому Герману Мелвиллу. Писатель был потрясен этой историей, но в своем великом романе он изменил акценты. Вместо пассивных жертв, спасающихся бегством, он создал Ахава — человека, бросающего вызов Богу и природе. Реальность же показала, что в битве с исполином у человека нет шансов, а героизм часто заключается не в битве с монстром, а в способности сохранить человеческий облик в нечеловеческих условиях. Хотя, глядя на историю «Эссекса», сложно сказать, удалось ли это кому-то из них в полной мере.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера