📌 Археология синонимов
Принято считать, что синонимы — главное богатство русского языка. Мол, посмотрите, сколько у нас слов для одного понятия. Но нет, это не сундук с сокровищами, а толща археологических слоев, откуда каждый экспонат нужно извлекать с максимальной осторожностью.
Возьмем, например, синонимы «красивый», «прекрасный», «пригожий», «благообразный». Вроде все об одном, но назвать девушку «благообразной» — рискованно. Потому что каждое слово тащит за собой целый шлейф из эпохи, социального слоя и контекста. «Пригожий» — это о крестьянской избе и ситцевом платке. «Благообразный» — церковнославянизм, который сегодня уместен разве что иронии ради.
Наш язык формировался в условиях, когда в одной стране одновременно существовало несколько культурных пластов. Церковнославянский пополам с канцелярским — для службы, французский — для дворянских салонов, народный русский — для улицы и базара. Да еще интеллигенция пачками тащила в русский язык заимствования, создавая пары: «свидание» и «рандеву», «чувства» и «сантименты». Похожая история случилась с английским после норманнского завоевания, где на стол шла французская «pork», а в хлеву оставалась германская «pig».
Каждая эпоха оставляла свой след. Советское время породило бюрократические синонимы: «работник» превращался в «труженика», «специалиста» или «кадра», и по выбору слова можно было определить социальный статус человека точнее, чем по анкете. Сегодня в IT-компаниях сидят уже не обобщенные программисты, а «разработчики», «инженеры» и «тимлиды», в зависимости от рода занятий и статуса в команде. Даже география внесла вклад: в Петербурге «парадная», а в Москве — «подъезд», и литературный язык впитал оба варианта.
Эта избыточность порой создает не столько свободу выбора, сколько головную боль. Автор и редактор мучаются, решая, что поставить в текст: «работу», «труд» или «деятельность», в зависимости от того, предназначен ли текст для научного журнала или районной газеты.
Но именно эта многослойность и придает языку объем. Там, где англичанин обойдется одним «say», мы выбираем между «говорить», «сказать», «произнести», «заявить», «изречь» или «вымолвить», мгновенно передавая отношение к сказанному. Попробуйте перевести такой текст дословно — получится плоско и скучно.
При этом там, где разные слова действительно нужны, их порой нет. Мы мучаемся с одним «я тебя люблю», пытаясь объяснить, кого любим — маму, друга или вторую половину, тогда как древние греки для этого использовали минимум четыре разных слова.
лексика #русскийязык
