Елена сидела на старой деревянной веранде, наблюдая, как осеннее солнце лениво скользит по верхушкам сосен. Ей было сорок семь. В руках — недовязанный носок для внука. В голове — привычная, тягучая тоска. Зеркало в прихожей давно стало не другом, а молчаливым судьей. Морщинки у глаз углубились, волосы потускнели, тело… ну, тело просто стало другим. Не таким упругим, не таким легким.
"Вот бы вернуть двадцать лет", — мелькнула мысль, горькая, как полынь. Елена вздохнула. Деревня жила своей неторопливой жизнью. За околицей блеяли овцы, где-то вдалеке лаяла собака. Всё привычно, но чего-то не хватало. Ей казалось, что интерес к ней, как к женщине, угас вместе с молодостью. Муж, давно занятый своими делами, дети, разъехавшиеся по городам, — все они любили, конечно, но по-своему, не так, как раньше. Ей хотелось огня, признания, той самой искры в глазах, которую она видела у молодых.
Вдруг калитка скрипнула. На дорожке появилась соседка, баба Зина. Ей было за семьдесят, но она двигалась удивительно легко, несла корзинку с яблоками. Лицо, изрезанное глубокими морщинами, светилось каким-то внутренним светом. Глаза – живые, озорные.
— Привет, Ленок! Принимай гостинцы. Сорт «Антоновка», самые сочные! — Голос у бабы Зины был звонкий, совсем не старческий.
Елена почувствовала легкое раздражение. Вот что у неё внутри? Столько лет прожила, столько горя повидала, а всё равно какая-то искрящаяся.
— Спасибо, Зинаида Петровна. Проходите, чайку попьем, — пригласила Елена, пытаясь улыбнуться. Улыбка получилась натянутой.
Они сидели за столом на веранде. Чай пах душицей и мятой. Баба Зина рассказывала про новые рецепты варенья, про то, как лисы стали повадиться к курам, и смеялась. Легко, заразительно. Елена слушала и ловила себя на мысли: "Как ей удаётся быть такой?"
— Чего грустишь, Леночка? — спросила баба Зина, вдруг прищурившись. — Глаза у тебя как осеннее небо перед дождем.
Елена отмахнулась:
— Да так… Возраст, Зинаида Петровна. Молодость ушла, вот и вся грусть. Кому мы теперь нужны, старые?
Баба Зина отставила кружку. Лицо её стало серьёзным, но глаза по-прежнему светились.
— Глупости ты говоришь, Леночка. Самые интересные женщины – это те, кто с годами расцветают. Не внешне, нет. Внешность, она ведь как сад. За ним ухаживай, конечно, но главное-то, что внутри растёт.
Елена недоверчиво хмыкнула.
— Да что там может расти, когда всё уже выросло и завяло?
— Мудрость, Леночка. Опыт. Понимание жизни. Знаешь, сколько всего я видела? — Баба Зина провела рукой по морщинистой щеке. — Сколько раз падала, поднималась. Сколько людей любила, сколько теряла. И всё это – оно не исчезает. Оно остается с тобой, внутри. Делает тебя глубже, сильнее. Интереснее, поняла?
Елена молчала, впитывая слова. Она всегда считала баб Зину просто соседкой, со своей жизнью, неинтересной для неё. А сейчас в каждом слове чувствовалась какая-то необыкновенная сила.
— Вот ты про молодость говоришь. А молодая – она ведь как чистый лист. Красивый, да. Но что на нём написано? Ничего. А ты – это целая книга. С главами про радость, про боль, про надежду, про разочарования. Разве это не интересно?
Елена задумалась. Она вспоминала свои годы: свадьбу, рождение детей, их первые шаги, ссоры с мужем, примирения, тяжелые утраты, маленькие победы. Все это было в ней, каждой клеточкой. Она никогда не думала об этом под таким углом.
— А еще, Леночка, — баба Зина продолжила, — интересная женщина не та, что за собой гонится. А та, что сама себя принимает. Со всеми морщинками, со всеми шрамами. Это ведь твоя история. Ты уникальна. И люди к тебе тянутся, когда видят этот свет. Внутренний. Когда ты не боишься быть собой, настоящей.
Елена посмотрела на свои руки. Они были не такие гладкие, как двадцать лет назад. Но эти руки растили детей, сажали огород, гладили мужа по голове. Они были живыми. И несли в себе память.
Прошло несколько недель. Елена не записалась ни на какие курсы, не купила дорогую косметику. Она просто начала смотреть на себя по-другому. Она стала чаще смеяться. Не натянуто, а от души. Вспомнила старые рецепты пирогов, которые так любил муж. Начала больше слушать своих соседей, а не просто кивать головой. В её глазах появился тот самый огонек, о котором говорила баба Зина.
Однажды, когда муж вернулся с рыбалки, он посмотрел на неё как-то по-новому.
— Ты сегодня такая… красивая, Лена. Что-то в тебе изменилось.
Елена улыбнулась. Улыбка была искренней и тёплой. Она поняла. Секрет был не в борьбе с годами, а в их принятии. В признании своей истории. В том, чтобы позволить себе быть той самой книгой, полной жизни и мудрости.
Истинная красота и притягательность женщины раскрываются не вопреки годам, а благодаря им. Мудрость, опыт, доброта и способность принимать себя со всеми жизненными историями – вот что делает женщину по-настоящему интересной и глубокой.
А как вы считаете, дорогие читательницы?
Что делает женщину интересной с возрастом?
Поделитесь своими мыслями в комментариях!
Ещё почитать: