Помимо богов, которые вошли в общерусский пантеон Владимира и которых можно считать «основой» языческой религии восточных славян, существовало множество других мифологических существ, выполнявших весьма ограниченные, но довольно важные функции в повседневной жизни людей.
Большую роль играли сезонные праздники. Жизнь восточных славян была завязана на смене времён года, а, следовательно, на смене сельскохозяйственных циклов. В связи с этим стоит упомянуть четырёх существ, с которыми ежегодно взаимодействовали крестьяне Древней Руси.
Ярило некоторыми ошибочно считается одним из славянских божеств. На самом деле он является образом праздника проводов весны. Чучело Ярилы часто помещали в гроб и оплакивали. В песнях, которые звучали в этот день, крестьяне просили у высших сил хорошего урожая.
Другой известный персонаж — Купала. Он связан с, наверное, самым известным древним праздником, посвящённым дню летнего солнцестояния. К этому же списку можно добавить Кострому и Масленицу.
С «умиранием» и «воскресением» природы связан образ одной из самых таинственных персонажей славянской мифологии — Мары. Она так или иначе фигурирует в обрядах не только восточных, но и западных славян. Мара тесно связана с процессом смерти, из-за чего в позднейшее время этот образ приобрёл довольно жуткий ореол. У словаков, моравов, чехов и поляков существовал обычай «вынесения Марены». Чучело божества для того, чтобы будущие весна и лето обошлись без происшествий, топили, сжигали и уничтожали иными доступными способами. В русской традиции в роли Марены выступала Масленица, однако куда пропал образ общего для всех славян божества Мары — неизвестно.
Персонажи известных древнерусских сказок и былин также восходят к мифологическим образам дописьменного периода славянской истории и являются высшей стадией осмысления языческих образов. Среди таких можно упомянуть Бабу-Ягу, чьи аналоги можно обнаружить практически во всех славянских сказках — это говорит о каком-то общем первоначальном образе. То же касается другого персонажа, давнего врага богатырей и других положительных героев, — Кощея Бессмертного.
Определёнными свойствами и характером крестьяне наделяли и природные стихии. Отголоски этого мифического сознания до сих пор живут в присказках или крылатых выражениях. Наверное, каждый слышал словосочетание «Мать-сыра земля». Этот образ, по мнению исследователей, появился благодаря трансформации богини Мокоши. После принятия христианства люди обезличили её, оставив при этом суть культа. Но и он с течением времени деформировался и перешёл в состояние прибауток.
Нечисть в русской мифологии
Условные Купала и Масленица появлялись в жизни людей лишь в определённые периоды их календарной жизни. Существовали и другие, более мелкие и менее могучие. Они неизменно соседствовали с людьми, могли жить не только в лесу или в озере, но и в избе. Домашнее хозяйство любого крестьянина буквально кишело духами и нечистью, поэтому чтобы жить относительно нормально, этих существ было необходимо задабривать и стараться поддерживать с ними хорошие отношения.
Самый известный из таких духов — домовой, также называемые «суседка». Этот демон обитал за печью или под полом. В различных губерниях его описывали по-разному, но общие характеристики таковы: это был старичок с обильным волосяным покровом, чаще всего очень маленького роста. Вообще густая растительность считалась одним из признаков того, что существо принадлежит к иному миру. С домовым было необходимо поддерживать хорошие отношения, иначе этот старичок мог сделать жизнь в своём же доме максимально невыносимой.
Другой важной жительницей крестьянского дома являлась кикимора. Зачастую её считают обитательницей лесов (отсюда расхожее выражение «кикимора болотная»), однако на самом деле она была соседкой домового. Кикимора — существо более злое, чем волосатый дедушка за печью. Встреча с ней сулила смерть кого-то из домашних, старуха портила прядильные принадлежности, если они на ночь не убирались в специально отведённые места. Вообще битьё посуды без участия человека и другие разрушения в доме люди соотносили именно с её деятельностью.
Особое место в жизни древнерусских крестьян занимала баня. Она считалась «пограничной» территорией, где завеса между реальным и потусторонним миром стиралась. Человек избавлялся здесь от негативной энергии посредством омовения, здесь же рожали детей, чтобы облегчить им «вход» в нашу реальность. Неудивительно, что местный дух, банник, считается одним из самых опасных среди всех домашних обитателей древних крестьянских хозяйств. Это был голый лохматый старик, который ничего доброго, в отличие от домового, никогда не делал. Все дары ему преподносились для того, чтобы он не делал ничего дурного. Преступления, приписываемые этому духу, внушают страх: прямые убийства, оскопления, подмена детей. На этом фоне напуск пара во время мытья или брызги кипятком выглядят невинно. Впрочем, если знать правила поведения в бане, то беда должна обойти стороной.
Не менее опасными были и территории за пределами дома. У каждой хозяйственной постройки имелся свой дух, с которым перед началом работы нужно было договориться. Без одобрения овинников или мельников хозяйственная жизнь могла остановиться — и это в лучшем случае. В худшем эти духи могли проклясть проявившего неуважение человека. В полях также обитали своя нечисть — полевики и полудницы.
За пределами деревни, в лесах, полях и болотах, действовать надо было ещё осторожнее. Эти места кишели всяческой нечистью. Одним из самых известных и могущественных лесных духов считался водяной. Он прочно ассоциировался со смертями и утопленниками, которые после своей кончины становились упырямии убивали других людей. Чтобы задобрить водяного, простых договоров, как в случае с овинниками, было недостаточно — нечисть задабривали жертвами в виде чёрных петухов или чёрных свиней. Если человек начинал дело, связанное с водой (например, работать мельником), то и в этом случае было необходимо задобрить духа. Водяной представлялся высоким стариком, с длинной бородой и голым. Считалось, что он мог мастерски перевоплотиться в корягу или бревно, дабы незаметно утянуть человека на дно.
Лесными просторами заведовал леший. Он был менее кровожадным, чем водяной, но и он мог серьёзно усложнить жизнь крестьян. В те времена риск заблудиться в густом лесу, сойдя с проторенной тропы, был чрезвычайно высок. Эту неприятность непременно связывали с проделками лешего. В этом случае следовало вывернуть одежду наизнанку и поменять обувь местами — так человек как бы становился частью потустороннего мира, где всё перевёрнуто.
Леший мог являться в разных обличиях — в виде фантастического животного или маленького человека, одетый наоборот. Считалось, что внезапный порыв ветра говорил о том, что крестьянин чем-то разгневал хозяина леса. Особые отношения с лешим были у охотников. Чтобы задобрить духа, они обычно оставляли первую добычу в лесу в качестве дара его хозяину.
Встречались в природе и потусторонние духи женского пола. Самыми известными из них считаются русалки. В наши дни благодаря популярной культуре они не считаются злыми — вспомнить хотя бы знаменитую сказку датского писателя Ханса Кристиана Андерсена, в которой полуженщина-полурыба является по-настоящему трагическим персонажем. В славянской же мифологии русалки — одни из самых страшных и коварных существ. Ими становились неупокоенные мертвецы. Чаще всего это касалось девушек, скончавшихся до брака. Совершенно точно русалками становились девицы, умершие после сватовства, но не дожившие до свадьбы.
Русалки носили длинные белые рубахи, венки и распускали волосы. Чаще всего жертвами этих духов становились мужчины. Русалки зазывали их красивыми голосами и предлагали развлечься вместе. Слабые духом, кто шёл на поводу у нечисти, чаще всего погибал. Те же, кто переживали встречу с русалками, в скором времени умирали от тоски, вспоминая о времени, проведённом с нечистой силой.
С русалками связано и другое поверье. «Детьми русалки» называли младенцев, которых находили люди вдали от населённых пунктов. На деле это были дети, которых попросту не могли прокормить родители. Считалось, что найти ребёнка русалки непременно сулит в будущем удачу — при условии, конечно, его «усыновления».
Более «стандартной» нечистью русского фольклора были упыри. Так чаще всего называли неупокоённые души и тела самоубийц. До укрепления христианства у восточных славян тех, кто по своей воле ушёл из жизни, вообще никак не хоронили. Им связывали ноги, на шею клали серп, тело протыкали осиновым колом, а труп заваливали ветками. Позднее, когда самоубийц всё же начали предавать земле, традиция возложения веток на могилу осталась. Если не совершить всех этих ритуалов, труп становился упырём, который охотился на живых людей, голодный до жизненной энергии.
Однозначно злобными были бесы, черти и злыдни. Их образы сформированы на языческой основе и под влиянием христианской веры. Черти не привязаны к определённым местам — они могли появляться везде, за исключением церкви, и превращаться в абсолютно любое существо, сбивая людей с толку. Преступления этих духов весьма разнообразны: от помутнения рассудка до доведения до самоубийства. Обычным местом их обитания были болота.
Чтобы взаимодействовать с нечистыми персонажами, одних знаний, передававшихся из поколения в поколение, было недостаточно. Требовались «специалисты», обладавшие навыками общения с представителями потустороннего мира. Такими обычно считались те, кто не занимался сельским хозяйством. Мельники, кузнецы, гончары были вынуждены по долгу своей профессии задабривать демонов, чтобы их занятия проходили как минимум без происшествий.
Непосредственно с нечистой силой взаимодействовали колдуны и ведьмы. Чаще всего такими считали немолодых людей, которые пришли в деревню извне. Колдунами становились по собственной воле проклятые в утробе матери дети, а также потомки ведьм в третьем поколении. Чтобы стать настоящим «сведущим», требовалось пройти обряд инициации, который требовал, помимо прочего, заключения договора с нечистой силой. Часто колдунов можно было безошибочно определить благодаря экстравагантному внешнему виду, который отсылал к взаимодействую с нечистой силой. Тем не менее часто они удачно «маскировались» под обычных селян.
Ведьмы в русской мифологии могли насылать порчу, «оборачиваться» в зверей, ссорить людей друг с другом и расстраивать свадьбы. Чаще всего ими двигала их тёмная сущность, однако эти люди могли и помогать селянам — отводить наложенную другими колдунами порчу, например. В некоторых северорусских деревнях считалось, что ведьма или колдун обязаны быть на свадьбе, дабы отвадить происки других супостатов. Впрочем, в основном люди боялись этих «сведущих» и предпочитали использовать различные обереги.
Своеобразной антитезой колдунам и ведьмам выступали знахари. Эти люди также обладали магическими знаниями, однако, в отличие от своих тёмных визави, их деятельность была направлена прежде всего на лечение болезней. В подавляющем большинстве люди относились к ним положительно, хотя также называли иногда колдунами — зачастую грань между тёмной и светлой стороной знания для обывателей стиралась. Чаще всего знахарями выступали женщины, обязательно одинокие.
Если колдунами рождались, то знахарями — становились. Молодой лекарь учился у более опытного наставника. Наиболее эффективно знания передавались в семье, от матери к дочери. Их функции не ограничивались лечением. Знахари снимали порчу, искали потерявшихся домашних животных, молились на благополучное разрешение семейных проблем. Так же, как и колдуны, они оберегали свадьбы от возможных неприятностей. «Профессиональный кодекс» знахарей предписывал им всегда оказывать помощь страждущим. Их главным оружием было слово. На самые разные случаи жизни существовали особые заговоры. В этом — главное отличие знахарей от колдунов, которые портили жизнь людям действиями или подкидыванием «нечистых» предметов.
Но не только словами воздействовали на здоровье знахари. Частым способом лечения были всевозможные омовения, а также настои из трав. С распространением христианства знахари часто использовали в своей профессиональной деятельности религиозные атрибуты: кресты, святую воду, восковые свечи.