Как практически у всех древних народов, находившихся на племенной стадии развития общества, мифологические образы были тесно связаны с природными стихиями. Люди, наблюдавшие за природой и климатическими явлениями, пытались как-то объяснить происходящее в окружающем мире. Отпечаток на образы, рождавшиеся в головах древних людей, накладывали и их занятия. Кочевники и земледельцы по-разному описывали суть природных явлений, менялось и значение стихий и животных в зависимости от стиля жизни племени.
Славяне, как и большинство народов Евразии, отделились от общей индоевропейской семьи племён около середины 2-го тыс. до н. э. Они расселились на территории Восточно-Европейской равнины и постепенно распространяли свой ареал проживания на соседние земли. С течением времени единая общность распалась на три группы — восточных, западных и южных славян. Первые заняли территорию в долине Днепра, а к 8−9 векам их поселения появились в современной Северо-Западной России. Соседями восточных славян были финно-угорские и балтские племена.
Общие корни предопределили некоторые смежные черты в представлениях этносов Восточной и Северной Европы о мировом устройстве. Например, и у скандинавов, и у славян часто встречается упоминание Мирового Древа — символ мироздания, который включает в себя не только пространственные, но и временные характеристики. Оно фигурирует и в финно-угорской мифологии. Так, в знаменитом финском эпосе «Калевала»говорится о «великом дубе», чья крона заслоняет собой небо. Пересечения можно заметить и среди древних божеств. Пантеон балтов сильно напоминает аналогичную восточнославянскую иерархию. Так, Перун в их переложении именовался Перкунас, а Велес — Вяльнас.
Исследователи, которые занимаются древнерусской мифологией, как в прошлом, так и в настоящем времени сталкиваются с большими проблемами при изучении дохристианских верований. Дело в том, что письменных источников, которые бы описывали особенности мировоззрения полян, древлян, вятичей и других восточных славян, практически не осталось. Историки могут опираться лишь на сочинения внешнего происхождения — византийские и арабские.
Письменность проникла на Русь лишь с принятием христианства. Первые книжники были людьми веры и не считали нужным фиксировать знания о языческой вере в своих произведениях. Во многом именно поэтому в 20-м веке определённую популярность снискала так называемая «Велесова книга» — фальшивка, впервые опубликованная в эмигрантском русскоязычном журнале. Многие любители конспирологии приняли это «произведение» за чистую монету, однако профессионалы довольно скоро доказали, что книга является подделкой.
«Фальсификациями» не брезговали и до 20-го века. В 18−19 столетиях русские историки и литераторы занялись так называемой «кабинетной мифологией», то есть переложением древних преданий, в которых белые пятна заполнялись фантазиями исследователя.
В случае России создание стройной мифической теории носило и идеологический характер: считалось, что пантеон богов должен быть приближен к античным образцам — якобы это автоматически повышало национальный престиж. Главными авторами «кабинетной мифологии» были Григорий Глинка и Андрей Кайсаров. Они выпустили словари с описанием древнерусских богов. Помимо тех, что действительно были в ходу, в книгах фигурировали и выдуманные, созданные по аналогии с античными образцами. Такими стали, к примеру, Услад («древнерусская» версия Диониса), Лель (Афродита) и Белобог (Кайрос).
Часто в пантеон попадали мифические существа, которые не являлись богами и играли другую роль в духовной жизни древних славян. С развитием исторической науки эти конструкции подверглись серьёзной ревизии.
Исследователи при изучении древнерусской мифологии опираются прежде всего на данные археологии и лингвистики, а также записанные народные предания, в которых ещё остались следы языческих верований. С помощью этих инструментов удалось относительно достоверно восстановить картину мира восточных славян, доминировавшую в 7−10 веках и частично сохранившуюся даже после официального принятия христианства. Впрочем, даже в современной науке существуют разные взгляды на некоторые вопросы ранних славянских верований. В 1980-е годы серьёзная дискуссия развернулась вокруг публикаций археолога Бориса Рыбакова. В частности, он утверждал, что главным богом древнерусского пантеона был Род, а само формирование мифологической картины мира восточных славян он возвёл к раннему железному веку — иными словами, Рыбаков в хронологическом отношении приравнял Перуна, Даждьбога и других к Зевсу и Гелиосу. Большинство историков, этнографов, лингвистов и археологов не приняли концепцию учёного и раскритиковали её с самых разных позиций.
Несмотря на это, к настоящему времени представления о мифологической картине мира восточных славян, их пантеоне богов, особенностях отправления различных культов, праздников и отношении к разным духам природы постепенно устоялись.