Даша кричала так, что, казалось, стекла в дачных окошках задрожали. А через долю секунды ей ответил... другой, такой же перепуганный, душераздирающий вопль. Ночная тишина на подмосковной даче, где туалет, как водится, находится на улице, взорвалась какофонией лая собак, зажигающихся фонарей и испуганной ругани соседей...
А началось всё идиллически. Родители уехали в город, оставив одиннадцатилетнюю девочку на попечение тёти. Вечер не предвещал ничего ужасного и выдался на славу: наелись арбуза до отвала, запили сладкой «Колой» и насмотрелись страшилок. Идеальный рецепт для безмятежного сна, не правда ли?
И вот, глубокой ночью, первым поднялось дитя. Желая быть тихой и воспитанной, девочка, как мышка, босиком прокралась к двери и вышла в сад. Луна освещала участок, создавая причудливые тени от яблонь. Воздух был прохладен и наполнен ароматом влажной земли.
И тут она её увидела. Фигуру, от которой кровь стынет в жилах. Высокая, стройная девушка в длинном белом платье, которое при лунном свете будто светилось изнутри. Она медленно и бесшумно скользила по дорожке, ведущей к заветной цели. У привидения была такая неестественная, парящая походка, что у девочки отнялись ноги и перехватило дыхание. В ушах стоял только оглушительный стук собственного сердца.
Инстинкт самосохранения, похоже, дождался пика адреналина и вырвался наружу пронзительным, заводящим визгом. То, что случилось дальше, и есть кульминация всей этой истории. Белое привидение не растворилось в воздухе. Оно... завизжало в ответ. Еще громче и отчаяннее.
В этот самый момент сработало освещение. Сосед, разбуженный этим концертом, включил мощный фонарь во дворе. И в его луче оказались не призрак и его жертва, а две абсолютно мокрые, дрожащие от страха и стыда родственницы. Тётя, которая вышла по той же надобностью пятью минутами раньше, забыла фонарик. В своей длинной светлой ночнушке она кралась впотьмах, концентрируясь на пути, и была так же напугана внезапной фигурой в дверях, как и ее племянница.
Страх сделал свое дело. Обе, не сговариваясь, не выдержали напряжения. Мокрая одежда стала молчаливым свидетельством их общего провала. В ту ночь был заключен нерушимый пакт: никому ни слова об этой ночи и никаких арбузов перед сном.