Вот это действительно поворот. И, знаете, я говорю это без тени преувеличения. История с фильмом «Роднина» казалась уже выдохшейся, словно расчесанная до прозрачности лента волос, которая вот-вот оборвётся. Ну провалился фильм. Ну собрал копейки. Ну хореография не задалась, драматургия просела, а факты, как выяснилось, уехали на дальнюю полку фантазий. Казалось бы, что тут ещё обсуждать?
Но нет. Стоило Татьяне Анатольевне Тарасовой выступить публично, как по этому хрупкому сюжету ударили молотом. И осыпались щепки. Слова резкие, хлёсткие, без дешёвых переходов к личностям, но абсолютно прямые: лжёт. Искажает факты. Недостойно депутата.
Согласитесь, такая интонация в нашем спортивно-политическом хоре звучит редко. Настолько редко, что у меня самой внутри что-то щёлкнуло: ах вот оно, то самое честное слово, которого мы так давно ждали. Не только о фильме, но и обо всей той культуре «правды по заявке», в которой мы живём.
И давайте честно: если Тарасова – человек, который стоял рядом, который держал не одну судьбу спортсменов на своих руках, говорит, что в фильме переборщили не только с «фантазией», но и с элементарной порядочностью, то мимо этого пройти невозможно.
Как мы дошли до этой точки: от первой рецензии до общественной усталости
Я уже писала и, если вы следите за моими публикациями, прекрасно помните, что первая моя рецензия на фильм была скорее эмоциональным вздохом.
Мол, пусто, сыро, слишком самодовольно. Во второй я уже защищалась от тех, кто решил, будто критика художественного качества автоматически означает нелюбовь к стране. Ах да, это наше любимое. «Не нравится кино, значит, тебе не нравится Родина».
Это ведь как в салоне красоты. Если клиентка делает стрижку, от которой волосы ложатся под странными углами, и я честно говорю, что форма не держится, это не значит, что я ненавижу её голову. Это значит, что я вижу брак. И если я промолчу, вот это и будет непрофессионально.
Так и здесь. И что было после?
- Ты критикуешь – ты враг.
- Ты не понимаешь важности.
- Ты недооцениваешь патриотическое значение.
Да что вы говорите? А ничего, что патриотизм не обязан выражаться в кривом сценарии? Что любовь к стране не измеряется количеством постановочных слёз на крупном плане?
Вы, кстати, тогда меня очень поддержали. Я помню ваши комментарии – честные, тёплые, иногда резкие, но искренние. И вот на этом фоне появляется Тарасова. И говорит куда громче, яснее и рискованнее, чем могла бы я или кто угодно из зрителей.
Слова, которые уже вошли в историю
Я не буду пересказывать дословно. Вы и так видели цитаты. Но важное повторю.
На вопрос о роли тренера Станислава Жука в последней Олимпиаде Родниной, фильм утверждает нечто крайне драматичное. Будто именно он «заставил» её выйти на лёд. Тарасова же говорит: ничего подобного не было. И подчёркивает – я была рядом, я всё видела, мне не нужно рассказывать сказки.
И вот здесь я задержу внимание. Потому что это уже не сухая разница в воспоминаниях. Это заявка: факт искажен намеренно.
Я вспоминаю, как однажды у меня в салоне произошла похожая история. Пришла клиентка, которую я вела почти десять лет, и сказала: «Ты знаешь, я рассказывала подруге, что это не ты мне сделала ту идеальную укладку, а другая мастер». Я смеялась, но неприятный холодок всё равно пробежал. Чужие заслуги присваивать легко. Особенно, когда собственная история начинает казаться недостаточно героичной.
И если такое происходит в обычной жизни, то что говорить о фильме, который претендует на «биографическую точность»? Там любое украшательство становится уже не кокетством, а своеобразной исторической кражей.
И Тарасова это прямо называет.
Фильм и его провал: когда зритель становится умнее продюсеров
Давайте честно: кассовый провал был предсказуем. 600 миллионов бюджета. Менее 200 миллионов сборов. И эти деньги не чьи-то частные инвестиции, которые можно спустить на ветер, а бюджетные. То есть наши с вами налоги.
Я иногда думаю, если бы у меня в салоне был такой расход, такой уровень брака и такой результат, я бы уже давно либо закрыла мастерскую, либо сменила профессию. Но в кино у нас, видимо, другие законы. Главное – это поставить штамп «важное» и прокатится по «Госуслугам», школам, телеканалам и всем доступным плоскостям.
А зритель? Зритель уже не тот. Он не ест фальшь ложками. Он видит, когда ему «лепят» героя. Он чувствует, когда историю заставляют прогнуться под нужный образ. И он реагирует рублём. Как и должно быть.
О детской попытке уйти от ответственности
Когда продюсеры начали объяснять провал «армянскими ботами», я честно чуть не поперхнулась чаем. Это же надо придумать такую историю, словно в детском саду кто-то разбил чашку, а виновато «ветром подуло».
Потом они сменили пластинку – виновата реклама. Ах да, конечно. Пиарщики не справились. Хотя фильм рекламировали так, что от него невозможно было отвернуться. Он висел везде, заползал в телефоны, появлялся на школьных собраниях, мелькал между новостями.
Если честно, ещё чуть-чуть, и казалось, что на автобусных билетах появится QR-код на трейлер.
Но нет, причина не в этом. Причина в содержании. И Тарасова, сказавшая о лжи, только закрепила то, что зритель почувствовал сердцем.
Слова Тарасовой важны для всех нас
Она сказала то, что многие боялись озвучить. Она сказала честно, спокойно, без истерики, но с такой силой, что её фраза стала ударом по всей системе «приукрашенных правд».
Я очень уважаю людей, которые не боятся говорить. Особенно в возрасте, когда уже можно было бы просто сидеть в тишине, ностальгировать и пить вечерний чай. Но нет, она продолжает быть совестью спорта.
И знаете, иногда достаточно одной такой фразы, чтобы вся тщательно построенная декорация рухнула.
Фильм про Роднину давно трещал, но после слов Тарасовой его каркас стал буквально просвечивать: пустота, фальшь, самовосхваление, попытка переписать свою биографию под выгодный свет.
И да, я скажу это прямо: спасибо ей. За смелость и за прямоту. За то, что честность всё ещё существует в публичном пространстве, пусть не так часто, как хотелось бы.
Если честно, я не планировала возвращаться к этой теме. Мне казалось, что она прожита, разобрана, как старая причёска, которую уже невозможно спасти. Только смывать и делать заново.
Но слова Татьяны Анатольевны – это как щелчок ножниц, который заставляет поднять голову и посмотреть внимательно: а всё ли мы сказали? Всё ли поняли? Всё ли назвали своими именами?
Теперь да. Теперь точка поставлена. А вы? Вы согласны с Тарасовой? Смотрели фильм? Какое у вас осталось ощущение, напишите, пожалуйста. Мне правда важно услышать ваше мнение.