Тайга зовет
Глава 1. Просека
Самолет АН-2, прозванный «Аннушкой», ревел мотором, выписывая вираж над бескрайним зеленым морем. Для Артема, сорокалетнего фотографа из Москвы, этот полет был похож на путешествие в другой мир. За стеклом тянулась бесконечная сибирская тайга – темная, безмолвная, испещренная извилистыми лентами рек. Он искал уединения, сбежав от городского шума, от призраков прошлого, от памяти о разбитой семье и ушедшей жене. Съемка дикой природы, нетронутых цивилизацией мест – вот что должно было стать его лекарством.
Пилот, коренастый мужчина с лицом, обветренным таежными ветрами, крикнул ему через шум: «Следующая просека – твоя! Держись за старика Ефима, он тут всех старше. Лес он знает как свои пять пальцев!»
Артем лишь кивнул, сжимая в потных ладонях фотоаппарат. Когда «Аннушка» приземлилась на узкую, размокшую от дождей полосу, его встретил тот самый Ефим. Высокий, сухопарый, с седой бородой и глазами, похожими на два кусочка таежного обсидиана. Он молча взял рюкзак Артема и кивком показал следовать за собой.
Дороги к избушке не было. Тропа, едва заметная, виляла между вековых кедров и пихт, утопая в мягком ковре из хвои и мха. Воздух был густым, влажным и пах смолой, прелью и чем-то древним, незнакомым. Избушка Ефима стояла на берегу небольшой, почти черной от глубины речушки. Небольшое, почерневшее от времени строение, плотно сбитое из толстых бревен. Рядом – крошечная банька по-черному.
«Живи, – коротко бросил Ефим, указывая на нарву из шкур. – Дров полно. Вода в реке. Охотишься?»
«Нет, фотографирую», – ответил Артем.
Ефим хмыкнул, окинув его дорогую камеру безразличным взглядом. «Тайга не любит праздных. Она либо кормит, либо хоронит. Запомни». С этими словами он развернулся и ушел, растворившись в зеленом полумраке, как будто и не было его вовсе.
Глава 2. Первые сумерки
Оставшись один, Артем ощутил гнетущую тишину. Она была не городской, не пустой, а живой, плотной, насыщенной тысячью мелких звуков: шелестом хвои, потрескиванием сучьев, отдаленным криком птицы. Он вышел на крыльцо, поднял камеру и начал снимать. Закат окрашивал небо в багровые и лиловые тона, отражаясь в неподвижной воде реки.
Именно тогда он впервые почувствовал это – ощущение чужого взгляда. Спину пронзил холодок. Он резко обернулся, всматриваясь в стену леса. Ничего. Только стволы, да тени, удлиняющиеся с каждой минутой. «Паранойя, – убедил он себя. – Просто усталость с дороги».
Ночью он растопил печь, и свет пламени заплясал на закопченных бревнах. Он пил крепкий чай, слушая, как ветер гуляет в трубе. И вдруг сквозь шум ветра до него донесся другой звук. Негромкий, влажный шлепок, как будто по мокрой земле ступает босоя нога. Один шаг. Пауза. Второй. Прямо за стеной.
Артем замер, сердце заколотилось в груди. Он прислушался, затаив дыхание. Шаги затихли. «Зверь какой-то, – прошептал он. – Лось, может, или медведь». Но что-то глубоко внутри подсказывало ему, что это была не поступь зверя. Это было нечто иное.
Глава 3. Лики леса
Прошла неделя. Артем освоился. Он много фотографировал: утренний туман над рекой, бурундуков, сновавших по крыше бани, орлана, кружившего в вышине. Но чувство тревоги не покидало его, лишь нарастая с каждым днем.
Как-то раз, разрабатывая пленку (он прихватил с собой старую механическую камеру, любившую черно-белую пленку), он заметил на одном из кадров странное пятно. На снимке, где он снимал опушку, среди деревьев явно проступала темная, вытянутая фигура. Слишком высокая для человека, слишком прямая. Лица разглядеть было невозможно, только смутный контур.
Он списал это на дефект пленки или игру света. Но на следующий день, развивая новую серию, он снова увидел ее. На этот раз фигура была ближе, и он смог разглядеть нечто, похожее на длинные, тощие конечности и склоненную набок голову. Его охватил холодный ужас. Это не было совпадением.
Вечером он поделился своими наблюдениями с Ефимом, который принес ему охапку дров. Старик посмотрел на проявленные фотографии, и его лицо стало каменным.
«Это Лесной Хозяин, – мрачно произнес он. – Или тот, кого так зовут. Он не любит, когда его снимают. Когда на него смотрят. Ты позвал его своим щелканьем».
«Что за чушь? – попытался возразить Артем. – Это просто дефект!»
Ефим покачал головой. «Он ходит по лесу с тех пор, как мир родился. Он старше кедров. Одних он просто пугает, других... уводит с собой. Ты городской, ты не понимаешь. Тайга – его дом. А мы в нем гости. Не всегда желанные». С этими словами старик ушел, оставив Артема наедине с нарастающей паникой.
Глава 4. Ночной визит
Той ночью «оно» пришло впервые по-настоящему.
Артем уже спал, когда его разбудил громкий, отчетливый звук. Не шаги. Скрежет. Кто-то или что-то медленно, с усилием проводил чем-то твердым по внешней стене избушки. Длинный, пронзительный скрежет, от которого кровь стыла в жилах.
Он вскочил с нар, схватив топор. Сердце бешено колотилось. Скрежет повторился, теперь с другой стороны. Казалось, что существо обходит избушку кругом, царапая бревна, словно пытаясь проникнуть внутрь.
«Уходи!» – закричал Артем, и его голос прозвучал жалко и глухо в маленьком помещении.
В ответ скрежет стал только настойчивее. Теперь к нему добавился тихий, прерывивый шепот. Не слова, а лишь их подобие, похожее на шуршание сухих листьев и потрескивание льда. Шепот, полный то ли угрозы, то ли страдания.
Артем просидел, прижавшись спиной к печке, до самого утра, не в силах пошевелиться. С первыми лучами солнца скрежет и шепот прекратились. Он выскочил наружу и обошел избушку. На бревнах не было ни царапин. Ни единого следа на влажной земле.
Глава 5. Тень на пороге
Дни слились в один сплошной кошмар. Артем почти не спал. Он пытался фотографировать, но теперь на каждом кадре, даже сделанном цифровой камерой, в глубине кадра появлялись эти тени – вытянутые, нечеткие. Они стояли между деревьями, склонившись над ручьем, смотрели на него с дальних склонов.
Он стал бояться темноты. С наступлением сумерек запирал дверь на засов (хлипкий, но все же) и приставлял к ней топор. Каждую ночь скрежет и шепот возвращались. Иногда к ним добавлялось тихое постукивание в оконце, затянутое пузырем. Словно кто-то длинным пальцем барабанил по стеклу.
Однажды, проснувшись посреди ночи от очередного скрежета, он увидел его. В щель между ставнями пробивался лунный свет, и на этом светлом прямоугольнике пола четко легла тень. Чересчур длинная, с неестественно вытянутой головой и тонкими, как плети, руками. Тень замерла на пороге, не двигаясь. Артем не дышал, не мог пошевельнуться. Он смотрел на эту тень, чувствуя, как разум его медленно отказывается воспринимать реальность.
Тень пробыла там несколько минут, а затем так же бесшумно исчезла.
Глава 6. Исповедь у костра
На следующий день Артем, изможденный и бледный, пошел искать Ефима. Он нашел его на дальнем кордоне, где старик чинил капкан.
«Я не могу больше, – хрипло сказал Артем. – Оно не уходит. Оно приходит каждую ночь».
Ефим долго смотрел на него, а потом вздохнул. «Садись».
Он разжег костер, достал из котомки черный хлеб и сало.
«Он не злой. Он – древний. Он был здесь, когда первые люди пришли. Они его почитали, оставляли дары на опушках. Он был духом-хранителем. Но люди забыли. Стали рубить лес без спроса, стрелять зверя без меры, шуметь, жечь. Он обиделся. Озлобился. Теперь он является тем, кто потревожил его покой. Кто пришел с чуждыми вещами». Ефим кивнул на фотоаппарат Артема. «Эта штука с глазом – она ему не по нраву. Он чувствует, что ты вырываешь у леса его душу, запечатлеваешь ее».
«Что мне делать?» – спросил Артем, и в голосе его слышалась отчаянная мольба.
«Уезжай. Пока не поздно. Он уже начал узнавать твой запаь. Скогда он поймет, что ты боишься, он не отпустит тебя».
Глава 7. Бегство
Артем решил последовать совету. Он собрал свои вещи, оставил часть провизии Ефиму в знак благодарности и вышел на просеку, к месту, где через два дня должна была приземлиться «Аннушка». Два дня он провел в старой будке обходчика на краю поляны, каждую ночь замирая от страха, прислушиваясь к звукам леса. Но странно, те ночи были тихими. Ни скрежета, ни шагов. Казалось, существо отступило.
Когда он услышал гул мотора, его охватила истерическая радость. Он выбежал на открытое пространство, размахивая руками. «Аннушка» пошла на посадку. Еще немного, и он улетит отсюда, назад, в шумный, безопасный мир, где нет никаких теней.
Самолет сел, пилот открыл дверцу. «Ну что, по фотографировал? Забирайся!»
В этот момент мотор чихнул, захлебнулся и заглох. Пилот удивленно хлопнул по приборной доске. «Второй раз за десять лет. Чертова тайга». Он спрыгнул на землю и открыл капот.
Артем с ужасом наблюдал, как он копается в двигателе. Прошло полчаса. Час. Солнце начало клониться к горизонту.
«Не вышло, дружище, – с сожалением сказал пилот. – Надо деталь, которой у меня нет. Придется мне пешком до райцентра добираться, это день пути. Возвращайся в избушку, дня через три-четыре вернусь».
Для Артема это был приговор. Он смотрел, как пилот, насвистывая, уходит по просеке, и ощущал, как надежда покидает его, словно воздух из проколотого шарика. Он остался один. И тайга, казалось, сомкнулась вокруг него плотнее.
Глава 8. Проявление
Он не пошел назад в избушку. Что-то удерживало его на поляне. Он разжег костер, сел у огня, уставившись в пламя. Отчаяние сменилось странным оцепенением.
Стемнело. И тут он увидел его. Не тень, не отблеск на пленке. Воочию.
Оно вышло из леса на противоположной стороне поляны. Высокое, под три метра, худое до противоестественности. Тело его казалось состоящим из сучьев, теней и ночного мрака. Длинные, несоразмерные руки свисали почти до земли. Голову сложно было разглядеть, но Артему показалось, что вместо лица там была лишь темная впадина, безглазая и безгубая. Оно стояло неподвижно, не приближаясь, просто глядя на него.
Артем не мог пошевелиться. Ужас сковал его по рукам и ногам. Он чувствовал его взгляд – тяжелый, древний, полный немого вопроса.
Затем существо подняло одну свою длинную, изогнутую руку и сделало едва заметный жест: «Иди сюда».
И Артем... почувствовал непреодолимое желание подняться и пойти. Разум кричал «нет!», но тело, будто отделившись от воли, начало двигаться. Он встал и медленно, как во сне, пошел через поляну навстречу Тому, Кто Стоял в Тени.
Глава 9. Голос в голове
Он не помнил, как прошел полпути. Он очнулся, стоя по колено в мху, в десяти шагах от существа. От него исходил запах влажной земли, гнилой древесины и чего-то невыразимо старого.
И тогда в его голове прозвучал Голос. Не звук, а мысль, чужая, холодная, проникшая в самое нутро.
Ты пришел шуметь. Ты пришел забирать. Ты пришел со своим маленьким солнцем-глазом (и здесь Артему явился образ его фотоаппарата) и хотел унести меня с собой. Но никто не уходит. Все остаются здесь. Все становятся частью Леса.
«Я... я просто хотел снять красоту», – попытался мысленно возразить Артем.
Красота не для уноса. Она для внимания. Ты не смотрел. Ты брал. Ты как все. Шумный. Жадный. Чужой.
Голос был полон холодного равнодушия, не злобы, а констатации факта, как равнодушен закон тяготения.
Ты будешь смотреть. Ты будешь слушать. Ты узнаешь тишину.
С этими словами существо повернулось и стало удаляться в чащу. Артем, все еще находясь под воздействием чужой воли, поплелся за ним.
Глава 10. Без времени
Что было дальше, Артем помнил смутно, как долгий, тяжелый сон. Он брел за существом по непролазным дебрям, через буреломы и болота. Он не чувствовал голода, не чувствовал усталости. Время потеряло смысл. Солнце сменялось луной, дождь – ветром, а они все шли.
Иногда он видел вокруг другие тени – бледные, полупрозрачные. Они молча шли рядом, их глаза были полы пустотой и тоской. Он понимал – это те, кого «Хозяин» забрал до него. Охотники, геологи, заблудившиеся туристы. Все они стали частью этого вечного, безмолвного шествия.
Его разум постепенно угасал, поглощаемый древней силой леса. Воспоминания о Москве, о бывшей жене, о другой жизни становились все более призрачными, словно чужими. Оставалось только Лес. Его запах. Его звуки. Его воля.
Глава 11. Последний снимок
Однажды утром (или это был вечер?) они вышли на знакомую поляну. Артем с трудом узнал свою избушку. Он стоял на том самом месте, где впервые увидел существо.
Очнувшись на мгновение, он с диким, животным усилием вырвал из рюкзака, который почему-то все еще висел на нем, цифровую камеру. Руки его дрожали. Он поднял ее, навел на существо, стоявшее в нескольких метрах, и нажал на спуск. Вспышка озарила поляну, резко высветив темную фигуру.
Это была ошибка.
Раздался звук, который он не слышал прежде – низкий, яростный рык, от которого содрогнулась земля. Существо, до этого неподвижное, дернулось. Казалось, вспышка причинила ему не физическую, а какую-то иную, глубокую боль. Оскорбление.
Ты не научился, – прорвалось в его мозг, и на этот раз в Голосе была ярость. Древняя, как сам мир.
Длинная рука взметнулась, и камера вырвалась из рук Артема и отлетела в сторону, разбившись о камень.
Глава 12. Принятие
После этого инцидента что-то в Артеме сломалось окончательно. Последняя искра сопротивления угасла. Он перестал бороться. Он покорно следовал за своим проводником в царство теней. Лес перестал быть враждебным. Он стал домом. Единственным возможным миром.
Он научился понимать язык шелеста листьев, узнал голоса ветра в разных частях леса. Он пил воду из лесных ручьев, ел ягоды, которые ему указывали, и они казались ему единственно верной пищей. Его собственная тень на земле стала казаться ему длиннее, темнее, все больше походя на тень Хозяина.
Он почти забыл, кто он. Имя «Артем» стало просто набором звуков, не имеющим значения. Он был просто «Здесь». Он был частью Тишины.
Глава 13. Следы
Через две недели после неудачного вылета пилот, наконец, добрался до избушки с механиком и нужной деталью. Они починили «Аннушку» и решили проверить, куда делся тот странный фотограф.
Избушка была пуста. Вещи Артема лежали нетронутыми. На столе стоял остывший чайник. Но пилота охватило странное чувство тревоги. Он вышел наружу и обошел избушку. И на мягком грунте у леса он увидел следы. Следы одного человека, уходящие вглубь тайги. И рядом с ними... другие следы. Длинные, глубокие, с острыми носками, похожие на отпечатки огромных, голых, деформированных ступней. Они шли параллельно, словно двое шли рядом.
Пилот почувствовал, как по спине у него побежали мурашки. Он был человеком таежным и знал старые истории.
«Уходим», – коротко бросил он механику. Больше он не хотел здесь оставаться ни минуты.
Глава 14. Найденный дневник
Еще через месяц в эти края забрела группа энтузиастов-краеведов. Они наткнулись на заброшенную избушку. Внутри, на нарах, лежал потрепанный рюкзак. В нем они нашли пачку проявленных черно-белых фотографий и блокнот.
Фотографии были прекрасны и жутки одновременно. На первых – величественные пейзажи. Но чем дальше, тем больше на снимках появлялось странных теней, неясных фигур в глубине кадра. На последних снимках тени были повсюду, они окружали фотографа, теснились к объективу.
Блокнот был дневником Артема. Последние записи были сделаны неровным, сбивчивым почерком, граничащим с безумием.
*«...Оно говорит без слов. Я начинаю понимать...»
*«...Тишина – это не отсутствие звука. Это иной звук. Он заполняет тебя изнутри...»
*«...Я больше не боюсь. Я жду. Он научит меня настоящему видению...»
Последняя запись была короткой: «Сегодня ночью я открою дверь. Я больше не буду его ждать. Я выйду сам».
Краеведы в смущении переглянулись. Решив, что это чья-то мрачная шутка или трагические записи сумасшедшего, они забрали дневник и фото с собой, как «любопытный фольклорный материал».
Глава 15. Страж
Прошло пять лет. В тех краях почти забыли историю о пропавшем фотографе. Однажды, глубокой осенью, в тайгу пошел молодой охотник из соседней деревни. Он заблудился в пурге и случайно вышел на старую, давно забытую тропу.
Внезапно сквозь метель он увидел фигуру. Высокую, нечеловечески худую. Она стояла неподвижно среди деревьев, прислонившись к сосне, и казалась частью леса. Охотник, обрадовавшись, что встретил человека, крикнул: «Эй, дед! Не подскажешь дорогу к Еловке?»
Фигура медленно повернула голову. Молодой человек увидел обветренное, почерневшее от непогоды лицо, обросшее спутанной бородой. Одежда висела на нем лохмотьями. Но больше всего его поразили глаза. Они были пустыми, как два озерца талой воды, и в них не было ни капли человеческого тепла или осознания.
«Уходи», – прошептал незнакомец хриплым, скрипучим голосом, больше похожим на шелест сухих листьев. «Он не любит шума».
Охотник, пронзенный ледяным ужасом, отшатнулся. В ту же секунду он увидел другую фигуру. Она была гораздо выше, темнее и стояла прямо за спиной этого лесного отшельника, положив длинную, темную руку ему на плечо. Казалось, они единое целое.
Молодой человек не помнил, как бежал. Он бежал, не разбирая дороги, пока не вывалился на окраину деревни. Позже его нашли, он был в сильной горячке и все бормотал о «лесном страже» и о человеке с пустыми глазами.
Ему не поверили. Списали на галлюцинации от переохлаждения. Ведь всем известно, что в тайге нет никого, кроме зверей да одиноких охотников.
А в глубине леса, в вечном полумраке под сенью кедров, стоит на своем посту новый Страж. Он давно забыл свое имя. Он не чувствует ни холода, ни голода. Он только смотрит своими стеклянными глазами в чащу и слушает. Слушает Тишину, которая когда-то забрала его, а теперь стала его единственным домом. И ждет, когда в его владения войдет следующий чужой, шумный, чтобы шепнуть ему на усталом от времени ветре: «Уходи... пока не поздно». Но чаще всего он просто молчит. Потому что Тайга никуда не торопится. У нее впереди вечность.