Я стояла на пороге кухни, держась за косяк, потому что живот в тридцать восемь недель тянул так, что спина отваливалась. Хотела попросить у свекрови грелку — Андрей уехал в офис, а я одна с этой болью не справлялась. Но замерла, услышав её голос из-за двери.
— Да нет, Лен, я всё продумала. Вот родит — и начнём.
Я прижала ладонь к стене. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас вырвется наружу вместе с ребёнком.
— Ну конечно! — продолжала Галина Петровна, моя свекровь. — Она же будет слабая, уставшая, молоком кормить. Тут-то я и возьму всё в свои руки. Буду рядом постоянно.
Я зажала рот рукой. Что значит «возьму в свои руки»?
— Да понимаешь, Леночка, я ведь опытная. Двоих сыновей вырастила! А эта... — голос стал презрительным, — эта даже яичницу нормально пожарить не может. Думаешь, с ребёнком справится? Ни за что!
Меня затрясло. Я прислонилась спиной к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Живот сжался — то ли от страха, то ли тренировочная схватка. В горле пересохло, дышать стало трудно, как будто воздух превратился в вату. Боль в спине забылась — теперь болело совсем другое.
— Нет-нет, Андрюша ничего не заметит, — засмеялась свекровь. — Он же на работе целыми днями. А я буду рядом. Скажу: «Сынок, отдохни, я сама с малышом посижу». И она мне будет благодарна! Сама попросит помочь.
Я сползла по стене вниз, устроившись на корточках. Перед глазами поплыли чёрные точки.
— Да! Во всём разберусь: как пеленать, как кормить, когда купать. А потом постепенно... — она понизила голос, но я всё равно слышала каждое слово. — Постепенно покажу ей, что она вообще ни на что не способна. Что без меня — никуда. Чтобы знала своё место!
Я закрыла глаза. В голове пронеслись картинки последних месяцев. Как она «случайно» солила суп после меня, потом с жалостливым лицом переделывала. Как отменяла записи к врачу, которые я делала для себя, говоря: «Я лучше знаю, какой доктор нужен». Как выбрасывала мои покупки для ребёнка и покупала другие, «правильные».
— Слушай, главное — отучить её от всяких глупостей современных, — говорила Галина Петровна. — Эти их слинги, памперсы круглосуточные, кормление по требованию... Ерунда всё это! Я по режиму растила — и ничего, выросли здоровые.
У меня перехватило дыхание. Я читала столько книг, ходила на курсы для беременных, готовилась. И всё это — насмарку?
— Да-да, именно! — оживилась свекровь. — И пустышку с первого дня. Пусть не орёт постоянно. А то она, небось, будет на руках носиться каждый раз, как пикнет. Избалуют они так детей, а потом удивляются, почему те неуправляемые.
Слёзы потекли сами собой. Горячие, злые. Я утёрла их тыльной стороной ладони, но они всё не прекращались.
— Ну, ты понимаешь, Лен, — голос стал совсем тихим, заговорщическим. — Если она не справляется, может, Андрюша и задумается. Может, поймёт, что рано женился. Что я ему говорила — рано! А он не послушал.
Внутри всё оборвалось. Я схватилась за живот — там толкался мой малыш, мой сын, которого мы с Андреем так ждали. И вот оно что. Свекровь хочет не просто контролировать — она хочет разрушить. Хочет, чтобы я почувствовала себя никчёмной, чтобы Андрей усомнился во мне.
— Конечно, конечно! — засмеялась Галина Петровна. — Я же не монстр какой-то. Просто хочу, чтобы в семье порядок был. Чтобы мой сын не мучился с этой... ну, ты понимаешь. Современная молодёжь совсем распустилась. Думают, что всё само получится.
Я с трудом поднялась. Ноги дрожали. Надо было уходить, пока она не вышла и не увидела меня. Я развернулась и медленно пошла к лестнице, ведущей на второй этаж, в нашу с Андреем комнату. Каждая ступенька давалась с усилием.
Когда я закрыла за собой дверь, меня накрыло. Я рухнула на кровать и зарыдала — громко, навзрыд, не сдерживаясь. Подушка быстро стала мокрой. Я прижимала к ней лицо, чтобы не слышали внизу.
Что делать? Как быть? Рассказать Андрею? Но он обожает мать. Для него она святая. «Мама всё для нас делает, Ань. Помогает по хозяйству. Заботится». Да, заботится. Только теперь я понимала — о ком именно.
Телефон завибрировал. Сообщение от Андрея: «Солнышко, как ты? Скоро буду. Задержусь ещё на час».
Я смотрела на экран сквозь слёзы. Хотелось написать всё. Хотелось кричать. Но пальцы не слушались.
Вместо этого я ответила: «Всё хорошо. Жду».
Ложь. Всё было совсем не хорошо.
Дверь внизу хлопнула — свекровь, видимо, закончила разговор. Я услышала её шаги на лестнице. Быстро вытерла лицо, легла на бок, повернувшись к стене. Притворюсь, что сплю.
— Анечка? — голос был такой ласковый, заботливый. — Ты там как?
Я не ответила. Дверь приоткрылась.
— Спит, бедненькая, — пробормотала Галина Петровна. — Устала, поди. Ничего, скоро родишь — и я тебе помогу. Обо всём позабочусь.
Дверь закрылась. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
Нет. Не будет она обо мне «заботиться». Не превратит меня в беспомощную дуру, которая без неё ни на что не способна. Не разрушит мою семью.
Я перевернулась на спину, глядя в потолок. Надо думать. Надо действовать. Но как? Прямая конфронтация не сработает — Андрей встанет на сторону матери. Я знала это точно.
К вечеру Андрей вернулся. Я уже взяла себя в руки, накрасилась, чтобы скрыть опухшие глаза. Встретила его на пороге с улыбкой.
— Привет, любимый.
Он обнял меня, осторожно, чтобы не задеть живот.
— Как мои малыши?
— Твои малыши скучали.
Мы поужинали втроём. Галина Петровна была сама любезность — подкладывала мне еды, интересовалась самочувствием, предлагала чай. Идеальная свекровь. Я смотрела на неё и видела совсем другое лицо — то, которое скрывалось за маской.
— Андрюш, — сказала она, когда мы доедали десерт. — Я тут подумала. Может, мне после родов остаться с вами насовсем? Помогу с малышом. Аня же неопытная, устанет. Да и тебе спокойнее будет — мама рядом.
Я похолодела. Вот оно. Началось.
Андрей посмотрел на меня:
— Ань, как думаешь?
Всё внутри кричало: «Нет! Нет! Нет!» Но я знала — если откажусь сейчас, буду выглядеть неблагодарной эгоисткой.
— Конечно, — выдавила я из себя. — Спасибо, Галина Петровна.
Она улыбнулась. Победно.
Ночью я не могла заснуть. Андрей сопел рядом, раскинув руку, а я лежала с открытыми глазами и думала. План должен быть тонким. Я не могу выставить свекровь монстром — Андрей не поверит. Но я могу показать ему, что справляюсь сама. Что мне не нужна тотальная опека.
Утром я встала раньше всех. Приготовила завтрак — правильно, вкусно. Накрыла на стол. Когда свекровь спустилась, на кухне уже пахло свежими сырниками.
— Ой, Анечка, зачем ты? — она даже растерялась. — Тебе же тяжело!
— Ничего, Галина Петровна. Мне надо привыкать. Скоро ребёнок — нужно быть в форме.
Первый шаг.
Следующие дни я посвятила подготовке. Перечитала книги по уходу за новорождёнными, пересмотрела видео, составила списки. Разложила вещи малыша по полкам сама, без помощи свекрови. Она пыталась вмешаться, но я мягко отстраняла:
— Спасибо, я сама. Мне так спокойнее — буду знать, где что лежит.
Однажды она попыталась снова.
— Анечка, ты пелёнки-то купила обычные? Одноразовые — это вред! Кожа не дышит!
Я посмотрела на неё спокойно:
— Я изучила этот вопрос, Галина Петровна. Современные материалы безопасны. Даже педиатр подтвердил.
— Педиатр! — фыркнула она. — Они сейчас всякую ерунду говорят! Я своих растила без этих памперсов — и ничего!
— Я уважаю ваш опыт, — я улыбнулась. — Но буду делать так, как считаю правильным для моего ребёнка.
Лицо свекрови вытянулось. Она не ожидала такого отпора — спокойного, но твёрдого.
Вечером она пожаловалась Андрею. Я слышала из комнаты:
— Сынок, твоя жена совсем меня не слушает! Я же хочу помочь, а она...
— Мам, — голос Андрея был усталым. — Она будущая мать. Пусть сама решает.
Я улыбнулась. Первая победа.
Но Галина Петровна не сдавалась. Она начала действовать тоньше. Приходили её подруги — такие же «опытные» бабушки. Они разговаривали громко, чтобы я слышала:
— Ой, а моя невестка тоже голову забила всякими новомодными штучками! Намучилась потом!
— Да-да! Лучше бы старших слушала!
Я сжимала зубы и молчала. Не реагировала.
А потом случилось то, чего я не ожидала.
Роды начались внезапно, на неделю раньше срока. Я стояла в ванной, когда отошли воды. Крикнула Андрею. Он сорвался с места, схватил сумку, которую мы собрали заранее.
В роддоме всё прошло быстро — четыре часа. Я кричала, плакала, проклинала всё на свете, а потом услышала писк. Маленький, тонкий. И врач положила мне на грудь крошечный комочек.
— Мальчик. Три килограмма двести граммов.
Я смотрела на его сморщенное личико, на закрытые глазки, на крошечные пальчики. И поняла — это мой. Мой сын. И никто, никто не будет решать за меня, как его растить.
Андрей приехал через час. Он стоял у кровати, смотрел на нас и плакал. Гладил малыша по головке, целовал меня в лоб.
— Анюта... Солнышко... Ты справилась...
— Мы справились, — шепнула я. — Вместе.
Галину Петровну пустили на следующий день. Она влетела в палату с букетом, с пакетами, со счастливым лицом. Взяла внука на руки, застыла, глядя на него.
— Красавчик... Боже, копия Андрюши...
А потом посмотрела на меня. И я увидела в её глазах то самое — жажду контроля, желание взять всё в свои руки. Сейчас начнётся.
— Аня, милая, когда выпишетесь — я буду рядом. Помогу. Ты же устала, бедненькая.
Я собралась с силами.
— Спасибо, Галина Петровна. Но нам нужно побыть втроём.
— Как втроём?! — она даже опешила. — Ты же ничего не знаешь!
— Научусь. Мы с Андреем хотим быть вместе с сыном. Это важно для нас как для родителей. Нам нужно время — неделя, может две. Потом будем рады вашей помощи.
— Андрюша! — она повернулась к сыну. — Ты же не позволишь ей так?!
Андрей помялся. Посмотрел на меня, на мать, снова на меня. Я видела, как внутри него борются два чувства — долг перед матерью и любовь ко мне. Я не давила, просто смотрела на него с надеждой.
— Мам... Аня права. Нам надо самим. Попробовать. Научиться быть родителями. Пару недель. Потом позовём тебя.
Галина Петровна побледнела.
— Я же хочу помочь! Я же опытная!
— Я знаю, мама, — я постаралась говорить мягко. — И мы обязательно будем звать вас в гости. Мы очень хотим, чтобы вы были бабушкой для нашего сына. Но первое время — дайте нам побыть семьёй. Научиться. Потом мы сами попросим вашей помощи.
Повисла тишина. Свекровь смотрела на меня с таким выражением, что стало жутко. Но я не отводила глаз.
— Ну смотрите, — наконец выдавила она. — Сами напросились.
Она отдала мне внука и вышла, громко хлопнув дверью.
Андрей обнял меня за плечи:
— Не переживай. Мама обидчивая, но отойдёт.
Я кивнула, прижимая к себе сына.
Дома было тяжело. Я не спала ночами, кормила грудью каждые два часа, меняла подгузники, качала, успокаивала. Андрей помогал как мог — мыл бутылочки, стирал, готовил. Мы были как зомби — уставшие, с мешками под глазами, в пятнах от срыгиваний.
Но мы были вместе. И мы справлялись.
Через две недели я сама позвонила свекрови.
— Галина Петровна, приезжайте. Мы соскучились.
Она приехала через час. Держала внука, качала его, напевала колыбельную. И в её глазах я видела что-то новое — не жажду контроля, а искреннюю нежность. Может быть, она начала понимать, что можно любить — не подчиняя.
Она стала приезжать два раза в неделю. Помогала, но уже не командовала. Советовала, но не настаивала. Что-то изменилось. Не сразу, не полностью, но — изменилось.
Однажды вечером, когда сыну было два месяца, я стояла у кроватки и смотрела на него. Он спал, раскинув ручки, такой беззащитный. Андрей подошёл сзади, обнял.
— Знаешь, — сказал он тихо. — Я горжусь тобой.
— Почему?
— Потому что ты сильная. Ты не дала никому решать за тебя. Даже моей маме. Я понимаю, это было нелегко. И знаешь... я давно хотел сказать. Мне тоже было тяжело, когда мама слишком вмешивалась в нашу жизнь. Но я не знал, как это остановить. А ты смогла. Мягко, но твёрдо.
Я прислонилась к нему головой.
— Я просто защищаю свою семью.
— Нашу семью, — поправил он.
Мы стояли так долго, в тишине, под мерное дыхание младенца. И я понимала, что выбор был правильным. Что подслушанный тогда разговор не сломал меня — он сделал сильнее. Научил защищать своё. Не поддаваться чужому мнению, даже если это мнение близкого человека.
Моя жизнь, мой ребёнок, мои правила.
И я буду их защищать — спокойно, но решительно.
Так же рекомендую к прочтению 💕:
семья, свекровь, муж, скандал, бытовая драма, наследство, квартира, деньги, отношения, психология семьи