Марина в очередной раз подняла с пола скомканные носки. Третья пара за день. Она замерла, глядя на них, потом медленно перевела взгляд на мужа, который развалился на диване с телефоном.
— Андрей, ну сколько можно? Я же не горничная!
Он даже не поднял глаз от экрана, продолжая листать ленту.
— Марин, ну что ты завелась опять? — в его голосе звучала привычная усталость. — Я весь день пашу, домой прихожу — хочу отдохнуть. У тебя что, других дел нет, кроме как на меня ворчать?
— Других дел? — голос Марины предательски дрожал. Она сжала носки в кулаке. — Я весь день стираю, убираю, готовлю! А ты даже чашку за собой в мойку не поставишь!
— Ну вот, началось, — Андрей наконец оторвался от телефона и посмотрел на нее с легким раздражением. — Каждый вечер одно и то же. Носки, чашки...
— Потому что каждый день одно и то же! — голос Марины становился громче. — Ты приходишь, разбрасываешь вещи, ешь — и обратно на диван. Как будто я здесь только для того, чтобы за тобой подбирать!
Андрей тяжело вздохнул и отложил телефон.
— Так я деньги зарабатываю, а ты быт налаживаешь. Разделение обязанностей, — он зевнул и потянулся. — Нормальная семья так и живет. Мужчина работает, женщина дом ведет.
— Значит, нормальная семья — это когда один человек обслуживает другого? — Марина почувствовала, как внутри что-то сжимается.
— Да ладно тебе, не преувеличивай, — Андрей махнул рукой. — Просто ты дома, вот и занимайся домом. У меня на работе голова кругом, клиенты, отчеты, начальство... А ты что? Шваброй помахала и все дела!
— Шваброй помахала? — Марина присела на край дивана, чтобы не кричать. — Ты вообще знаешь, сколько дел нужно переделать за день? Стирка, готовка, уборка, магазины, оплата счетов...
— Ну и что? — Андрей снова потянулся к телефону. — Это же не каторга. Включила стиральную машинку и она сама стирает. Суп сварила - час работы максимум.
— Час работы? — Марина рассмеялась, но смех вышел каким-то горьким. — Ты хоть раз пробовал готовить ужин из трех блюд? Или перестирать гору белья, которую ты оставляешь?
— Марин, я устал, — Андрей отвернулся к экрану. — Не хочу сейчас об этом. Давай без скандала, а?
Марина молча встала. Несколько секунд стояла, глядя на его затылок. Потом посмотрела на носки в своей руке. И медленно, очень медленно вышла из комнаты.
Через две недели
Через две недели Андрей вернулся с работы пораньше. В подъезде он уже предвкушал, как сейчас поужинает, посмотрит футбол. Может, Марина наконец перестала дуться и приготовила что-нибудь вкусное.
Открыв дверь, он замер на пороге. Дома было подозрительно тихо. Непривычно тихо. Обычно к этому времени на кухне что-то булькало, шипело, пахло. А сейчас — ничего.
Он прошел на кухню. Чистые столы. Ни кастрюли на плите, ни запаха ужина. Даже тарелки не стояли на столе, как обычно. Только записка на холодильнике, приклеенная магнитом: «Вернусь к восьми. Разогрей себе что-нибудь».
— Что за... — Андрей перечитал записку второй раз, ничего не понял.
Он открыл холодильник. Сосиски, яйца, вчерашний суп. Закрыл обратно. Сделал себе бутерброд с колбасой. Потом еще один. Сел перед телевизором, но футбол уже не радовал. Он все смотрел на часы.
Ровно в восемь вечера дверь распахнулась, и Марина буквально влетела в квартиру. Щеки раскрасневшиеся, глаза сияют, волосы растрепаны.
— Прости, задержалась на работе! — она на ходу сбрасывала пальто. — Первый день, столько всего нового! Представляешь, мне сразу доверили работать с клиентами!
— Подожди-подожди, — Андрей поднялся с дивана. — На какой еще работе?
Марина остановилась, посмотрела на него с удивлением.
— Я же тебе говорила. Нашла вакансию администратора в медицинском центре. График с девяти до шести. Зарплата не ахти, конечно, но для начала сойдет.
— Ты мне ничего не говорила! — голос Андрея повысился.
— Говорила, — она скинула туфли и потерла ступню. — На прошлой неделе. Ты в телефоне сидел, кивал. Я решила, что ты согласен.
— Я... Марина, ты меня не спросила толком!
Она прошла мимо него и плюхнулась на диван.
— Ох, устала как собака, — она откинула голову на спинку. — Ноги гудят. Весь день на ногах — то в регистратуру, то документы таскай, то с пациентами... Зато интересно! Знаешь, я и забыла, как это общаться с людьми, а не только с кастрюлями.
— Марина, — Андрей подошел ближе, — а ужин?
Она открыла один глаз.
— В холодильнике есть сосиски. Кастрюлю возьми, воды налей, поставь на огонь. Минут десять повари.
— Это... это шутка? — лицо Андрея начало темнеть.
— Нет, — Марина снова закрыла глаза. — Какие тут шутки. Я работала 8 часов. Плюс час дороги туда, час обратно. 10 часов, Андрюш. Ты же не ждешь, что я еще и ужин приготовлю?
— То есть теперь я сам должен готовить? — в голосе Андрея звучало возмущение. — После работы?
Марина открыла оба глаза и посмотрела на него долгим взглядом.
— Милый, — она говорила медленно, отчеканивая каждое слово, — ты же сам говорил — кто зарабатывает, тот отдыхает. Помнишь? «Разделение обязанностей» называется. Теперь мы оба зарабатываем. Значит, мы оба имеем право отдыхать. Логично же?
— Но ты же... — Андрей запнулся.
— Я же что? Женщина? — Марина села ровнее. — Так женщины тоже устают, между прочим. Как выяснилось, ноги у нас болят точно так же, как у мужчин. Проверено лично.
Она поднялась с дивана, прошла на кухню, достала из холодильника пакет сосисок и положила на стол перед мужем.
— Вот. Вари. Или заказывай доставку. У меня больше нет сил даже пальцем шевелить.
И ушла в ванную, оставив Андрея стоять посреди кухни с пакетом сосисок в руках.
Бунт на корабле
Следующие недели превратились в затяжную войну. Андрей скандалил каждый вечер, и каждый скандал начинался одинаково.
— У нас дома бардак! — он распахивал дверь в комнату, где Марина листала телефон. — Посмотри на кухню! Посуда грязная с утра стоит! Я пришел с работы — голодный, уставший, а тут...
— Тогда помой посуду и приготовь себе, — Марина даже не поднимала глаз от экрана. — Я тоже весь день на ногах. И тоже голодная, между прочим.
— Раньше ты все успевала! — голос его становился жалобным. — Раньше я приходил — ужин на столе, чисто, уютно...
— Раньше у меня было двадцать четыре часа в сутках, — Марина вернулась к телефону, — а не восемь часов рабочего дня плюс два часа на дорогу. Математика простая, Андрюш.
Андрей в сердцах хлопал дверью и шел на кухню. Попробовал готовить сам. В первый раз сжег яичницу — не отошел от плиты ни на минуту, а она все равно пригорела намертво.
Во второй раз попытался сварить пельмени — они слиплись в один комок. На третий день заказал доставку, на четвертый — снова доставку.
— Это же дорого, — робко заметила Марина, глядя на очередные коробки с роллами.
— А что мне делать? — он был на грани. — У меня не получается готовить!
Стирка превратилась в отдельную трагедию. Андрей закинул в машинку все подряд — белое с черным, шерсть с синтетикой. Его любимый серый свитер вылез размером на ребенка, белые носки стали розовыми.
— Как ты это делаешь? — он стоял посреди ванной с розовыми носками в руках, растерянный, как ребенок.
— Сортирую по цветам и читаю ярлыки, — Марина прошла мимо с полотенцем. — Это называется «инструкция». Очень полезная штука.
Уборка оказалась квестом уровня «невозможно». Андрей брал тряпку, протирал стол, перекладывал вещи с одного места на другое. Потом стоял посреди комнаты и не понимал — стало чище или нет? Куда девались все эти банки, коробки, журналы? Почему раньше все лежало по местам, а теперь квартира выглядит как после погрома?
— Зато теперь ты понимаешь, что «шваброй помахала — и все дела» — это не совсем так? — Марина не злорадствовала. Просто констатировала факт.
А сама она по вечерам преображалась. Приходила с работы уставшая, но какая-то светящаяся изнутри.
— Представляешь, сегодня одна пациентка мне букет принесла! — рассказывала она, и глаза ее горели. — Говорит, я ей так помогла с документами, что она решила отблагодарить.
— Это же просто документы, — буркнул Андрей, жуя очередную доставленную пиццу.
— Не просто. Это общение, внимание, забота о людях. Знаешь, как приятно, когда тебя ценят? Когда говорят спасибо не из вежливости, а по-настоящему?
Она рассказывала о коллегах, смеялась над рабочими ситуациями, читала с телефона сообщения из рабочего чата.
Андрей молча жевал пиццу и смотрел на жену. Она явно расцветала. Похудела, выпрямилась, даже одеваться стала по-другому — ярче как-то. И это его раздражало больше всего. Получалось, что дома, с ним, она увядала. А на работе, с чужими людьми — расцветала.
Великое прозрение
Через пять месяцев Андрей вернулся домой и застыл на пороге, принюхиваясь. Пахло жареным мясом. Котлетами. На кухне что-то шипело на сковородке, и это был самый прекрасный звук за последние недели.
Он осторожно прошел на кухню. Марина стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. На столе — свежая зелень, нарезанные помидоры, чистые тарелки.
— Ты что... — он не мог подобрать слов, — что случилось?
Марина обернулась и улыбнулась. Не злорадно, не победно. Просто улыбнулась.
— Уволилась.
— Но почему? — Андрей опустился на стул, все еще не веря. — Ты же так радовалась! Каждый вечер про работу рассказывала, про коллег... Я думал, ты там счастлива.
Марина перевернула котлеты лопаткой и вздохнула.
— Знаешь, Андрюш, оказывается, вставать в шесть утра каждый день — это настоящий подвиг. Не разок, не неделю. А каждый. День. Без перерыва.
Она отошла от плиты, вытерла руки о полотенце.
— Добираться час в метро в давке, когда тебя пихают локтями и наступают на ноги. Потом весь день на ногах — то туда сбегай, то сюда. Улыбайся, будь вежливой, даже если пациент хамит. Потом снова час обратно в той же давке. А вечером приползаешь домой еле-еле.
— Так я же говорил, что работать тяжело, — начал было Андрей.
— Подожди, — Марина подняла руку, останавливая его. — Дай досказать. Я поняла кое-что важное за эти три месяца. Работа в офисе — это тяжело. Очень тяжело.
— Так вот, — Марина открыла духовку, достала противень с запеченными овощами, — я согласна остаться дома. Мне действительно здесь больше нравится. Я могу готовить не впопыхах, читать днем, заниматься своими делами. Но с условием.
— Если ты про носки, то их буду убирать. Обещаю. Честно! – Андрей преобразился.
— И посуду? — переспросила Марина, пожимая его руку.
— И посуду. Даже если очень устану.
— Даже если очень устанешь, — повторила она с улыбкой.
Марина вдруг расхохоталась — звонко, искренне.
— Знаешь, что самое смешное? Я поняла, что мне правда лучше эти твои носки убирать, чем каждое утро вставать с будильником в шесть. Свобода выбора — штука коварная.
— Это как? — Андрей не понял.
— А то, что когда ты можешь выбирать — вставать в шесть или подобрать носки с пола — внезапно носки кажутся не таким уж большим злом. Даже три пары в день.
Они сели ужинать. Андрей откусил котлету, зажмурился от удовольствия.
— Господи, как же я соскучился по твоей еде... — он прожевал, проглотил и осторожно спросил: — А ты точно уволилась? Или это, типа, проверка такая? Завтра опять на работу пойдешь?
— Точно уволилась, — заверила Марина, накладывая себе салат. — Хотя Ирина Павловна уговаривала остаться. Говорила, что редко встретишь такого ответственного администратора. Даже зарплату обещала поднять.
— И что ты ей сказала?
— Что я предпочла носки. Она не поняла, решила, что я шучу.
Андрей фыркнул, потом усмехнулся.
— Значит, я теперь должен быть благодарен носкам?
— Именно, — Марина подняла бокал чая и сказала тост. — За носки. За любовь, За мудрость, за нашу новую жизнь!
Отблагодарить автора можно по этой ссылке на донаты! ❤️