Телефон зазвонил в тот момент, когда я наконец-то села с чашкой кофе после долгого рабочего дня. На экране высветился номер свекрови из деревни, и я почему-то сразу почувствовала, что разговор будет непростым.
— Танечка, здравствуй, доченька! — бодрый голос Валентины Петровны не предвещал ничего хорошего. — Ты как, дома?
— Здравствуйте. Да, только с работы пришла. Что-то случилось?
— Да всё замечательно у нас! Вот только решили мы с Николаем Ивановичем, что пора бы в город съездить, к вам в гости. Соскучились очень. Уже вещи собрали, завтра выезжаем. На месяц примерно, может чуть больше.
Я почувствовала, как кофе встаёт комом в горле. Месяц? У нас в двухкомнатной квартире, где и без того тесновато?
— Валентина Петровна, а может, не совсем удобное время? У меня работа сейчас напряжённая, отпуска не будет ещё долго...
— Ой, да ты не переживай, мы тихонечко, незаметно будем! Николай Иванович даже телевизор смотрит теперь в наушниках, чтобы не мешать. А я тебе по хозяйству помогу, готовить буду, всё-всё сама. Ты вообще отдохнёшь!
Я закрыла глаза и попыталась сохранить спокойствие. В последний раз, когда свекровь гостила у нас неделю, она переставила всю мебель в кухне, выбросила половину моих кремов, потому что они, по её мнению, были просроченными, и каждый вечер укоризненно вздыхала, глядя на наш холодильник.
— Хорошо, приезжайте. Встретим вас на вокзале, — сказала я максимально ровным голосом.
Когда муж Андрей пришёл с работы, я уже сидела на кухне с блокнотом, пытаясь составить план выживания.
— Что с лицом? — спросил он, повесив куртку.
— Твои родители приезжают завтра. На месяц.
Андрей застыл на месте, потом медленно опустился на стул напротив.
— Как это на месяц? Мама что-то говорила, но я думал, максимум на неделю...
— Валентина Петровна сообщила, что они уже собрали вещи. Завтра выезжают.
— Чёрт. Таня, я позвоню, попробую объяснить...
— Не надо, — перебила я. — Они уже решили. Давай лучше подумаем, как организовать всё так, чтобы не сойти с ума.
Мы просидели на кухне до полуночи, обсуждая, где будут спать родители, как перестроить режим дня, чтобы все друг другу не мешали. Андрей предложил отдать им спальню, а самим перебраться в зал на раскладной диван. Я согласилась, хотя спина уже заранее протестующе заныла.
На следующий день мы встречали поезд. Валентина Петровна вышла из вагона с тремя огромными сумками и корзиной, в которой что-то громко пищало.
— Это что? — не выдержал Андрей.
— Цыплята! — радостно объявила свекровь. — Думала, внучек у вас появится, а вы всё никак, так хоть птицей себя порадуете. Вырастут быстро, яичками свежими кормить буду.
— Мам, мы в квартире живём, на пятом этаже! — Андрей схватился за голову.
— Ну и что? На балконе поселим. У тебя же лоджия застеклённая, тёплая. Специально узнавала.
Николай Иванович, высокий седой мужчина с добрыми глазами, виновато развёл руками.
— Я говорил, что не надо, но ты ж знаешь свою маму, Андрюша. Слова не скажешь.
По дороге домой свекровь не переставая рассказывала новости из деревни, а я пыталась понять, как объяснить соседям появление цыплят на балконе. К тому времени, как мы поднялись в квартиру, у меня уже начиналась мигрень.
Первый вечер прошёл относительно спокойно. Валентина Петровна действительно взяла на себя приготовление ужина, и борщ получился отменный, надо признать. Правда, мне пришлось выслушать подробную критику моих кастрюль, ножей и способа хранения овощей.
— У тебя морковка в пакете лежит! Она же задыхается! — причитала свекровь, перекладывая содержимое холодильника. — И лук почему не в косичке? А огурцы эти покупные, пластмассовые, есть невозможно.
— Валентина Петровна, сейчас зима, грунтовых огурцов в городе нет, — попыталась объяснить я.
— Надо просто знать, где покупать. Я вас научу.
На третий день родители основательно обосновались в нашей спальне. Николай Иванович привёз с собой удочки и три коробки с приманками, которые установил на моём туалетном столике. Валентина Петровна развесила на стенах вышитые рушники и поставила на подоконник горшок с геранью.
— Для уюта, — пояснила она. — А то у вас тут всё какое-то неживое.
Я работала из дома два раза в неделю, и в один из таких дней свекровь решила сделать генеральную уборку. Я пыталась сосредоточиться на отчётах, а за стеной грохотало, шумел пылесос, звенела посуда.
— Валентина Петровна, — вышла я в коридор, — может, чуть позже? У меня важная конференция через час.
— Ой, Танечка, да я быстренько! Вот только шкафы протру и полы помою. Ты не обращай внимания, работай спокойно.
Шум не прекращался. Я закрыла дверь комнаты, надела наушники, но сквозь них всё равно пробивались звуки передвигаемой мебели. Когда началась видеоконференция с клиентом, свекровь решила зайти с чаем.
— Танечка, ты давно сидишь, попей горяченького!
— Спасибо, я на совещании, — прошептала я, отключив микрофон.
— Да я тихонько, не мешаю!
Клиент на экране удивлённо приподнял брови, заметив появившуюся в кадре женщину с подносом. Мне пришлось извиняться и просить перенести разговор.
Вечером я попыталась максимально мягко поговорить с Андреем.
— Твоя мама очень заботливая, но мне правда сложно работать в таких условиях. Может, ты объяснишь ей?
— Таня, я понимаю, но ты же знаешь маму. Если я что-то скажу, она обидится, решит, что мы её выгоняем. Потерпим, ладно? Они же не вечно здесь будут.
— Месяц, Андрей. Целый месяц.
Мы легли на скрипучий диван, и я долго не могла уснуть, слушая, как в спальне свекровь что-то обсуждает с Николаем Ивановичем. Слова были неразборчивы, но интонации красноречивы.
Прошла неделя. Цыплята выросли и стали заметно громче. Соседи уже намекали на странные звуки с нашего балкона. Валентина Петровна продолжала перестраивать квартиру под себя, а я старалась держаться.
Однажды вечером, когда я вернулась с работы особенно уставшей, обнаружила, что моя любимая ваза исчезла с полки.
— Валентина Петровна, вы не видели синюю вазу?
— А, эту? Я её на антресоли убрала. Пылесборник же, зачем пустую держать? Лучше я букет из сухоцветов поставлю, и красиво, и практично.
— Но это же моя вещь! Вы не можете просто так всё переставлять!
В комнате повисла тишина. Свекровь обиженно поджала губы.
— Я же для порядка стараюсь. Думала, тебе приятно будет.
— Мне приятно, когда мои вещи на своих местах! Я понимаю, что вы хотите помочь, но это моя квартира, и я хочу жить так, как мне удобно!
Голос мой сорвался на крик. Андрей выглянул из ванной с пеной для бритья на щеке.
— Что случилось?
Я развернулась и ушла в комнату, хлопнув дверью. Села на диван и дала себе волю наконец-то расплакаться. Через минуту вошёл Андрей.
— Таня, ну хватит. Мама не со зла.
— Я устала! — выпалила я. — Устала притворяться, что мне всё нравится! Твоя мама добрая, хочет, как лучше, наверное, но я не могу больше так жить! У меня нет личного пространства, я не могу нормально работать, я хочу хотя бы иногда побыть одна!
Андрей тяжело вздохнул и сел рядом.
— Хорошо. Я поговорю с ними завтра.
Утром Андрей долго разговаривал с родителями на кухне. Я пыталась не прислушиваться, но слышала обрывки фраз. Валентина Петровна всхлипывала, отец что-то говорил примирительным тоном.
Когда я вышла завтракать, свекровь сидела с красными глазами.
— Танечка, прости меня, старую дуру. Я правда не хотела тебя обидеть. Просто привыкла в деревне всем заниматься, вот и тут решила, что помогаю. А получается, только мешаю.
Мне стало стыдно за вчерашний срыв.
— Валентина Петровна, дело не в вас. Просто я не привыкла к такому количеству людей рядом. Давайте договоримся: вы делаете что хотите, но мои вещи не трогаете, и когда я работаю, стараетесь не шуметь. Хорошо?
Свекровь кивнула.
— Хорошо. И ещё... Мы с Николаем Ивановичем подумали. У моей сестры в соседнем городе юбилей через две недели. Может, погостим у неё, а потом уже вернёмся в деревню? А то и правда, наверное, долго мы у вас засиделись.
Я почувствовала облегчение, хотя в глубине души было и немного грустно. Валентина Петровна действительно старалась помочь, просто мы были слишком разными людьми.
Оставшиеся две недели прошли спокойнее. Свекровь готовила, но больше не перестраивала квартиру. Мы с Николаем Ивановичем даже сходили вместе на рыбалку, и он рассказывал смешные истории из молодости Андрея.
Когда пришло время прощаться, я вдруг поняла, что немного привыкла к их присутствию. Валентина Петровна обняла меня на прощание.
— Ты хорошая жена моему сыну. Прости, что я такая бестолковая.
— Вы не бестолковая. Просто нам надо было научиться жить вместе. И мы научились.
Цыплят забрали в деревню, вазу я вернула на место, а в спальне ещё долго пахло геранью. Андрей обнял меня, когда мы остались одни.
— Спасибо, что выдержала.
— В следующий раз предупреждай заранее, — усмехнулась я. — И никаких цыплят.
— Обещаю.
Мы легли в свою кровать впервые за месяц, и тишина показалась почти оглушительной. Я закрыла глаза, и впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему дома.
Подписывайтесь на канал и читайте другие истории: