Иногда так хочется угодить читателю... но эта история — не из таких. Это рассказ о мальчике, который всю жизнь мечтал прокатиться на велосипеде, и о том, как я, зная все запреты, всё же ему это разрешил. Это вышло мне боком, но именно тогда он сказал мне своё самое искреннее «спсибо».
Многим нашим ребятам есть строгие противопоказания. Кому-то нельзя поднимать тяжести, кому-то — брать в руки метлу на субботнике, ибо это «бестолково» и может закончиться травмой. Но в моей жизни был Саша — мальчик, которому было категорически запрещено кататься на велике. Он был эпилептиком. И да, все имена, как всегда, изменены.
Вы не представляете, что творится в интернате летом. После завтрака мы все выходим на улицу и гуляем до обеда — с 9:00 до 12:00. Ребята предоставлены сами себе в рамках правил ПНИ. Кто-то пинает мяч, кто-то стоит в курилке, девочки играют в салочки. Но есть у них и высшая форма счастья — катание на самокате или на велике.
Почему? Да потому что не каждому дано это освоить. Умение кататься на велосипеде здесь — знак особого статуса, признак того, что ты «самый-самый». И вот в чём была трагедия Саши... Он всю жизнь был хорошим, послушным мальчиком, но частые приступы эпилепсии привели к развитию ментальных заболеваний (или наоборот — уже не важно).
Нам, медперсоналу, спустили чёткий и категоричный приказ: эпилептикам нельзя кататься на самокатах и велосипедах. Их удел — спокойное, гармоничное времяпрепровождение. Взрослые понимали это и выходили на улицу с книгами, читали романы или стихи. Но что делать двадцатилетнему парнишке? Он смотрит на своих сверстников и хочет, как они, разогнаться по аллее, дать круг вокруг интерната — и вот ты впервые остаешься наедине с собой, на свободе, без посторонних. Вот она, свобода! А тут бежит воспитатель или санитар и кричит: «Саша, слезай с велика и ходи пешком!»
Я до сих пор помню его глаза — полные мольбы и такого искреннего, детского желания. Он подошёл ко мне и тихо, жалостно, но очень искренне сказал:
— Константин, пожалуйста... Два круга! У меня всё будет хорошо.
И я взял на себя эту ответственность. Нарушил правило. Я видел, как он катится — медленно, осторожно, но такой счастливый. Я смотрю — а он уже пятый, шестой круг наматывает. И такой сияющий! А я не останавливаю, не хочу разрушать мальчику эту идиллию. Сам вспомнил, как в детстве по утрам катался, пока все спали... И вот уже десятый круг... Он понимает, что ему всё дозволено, и тут, на вираже, от переизбытка эмоций его накрывает приступ. Он падает.
Благо, это был последний поворот, и он был рядом со мной. Я — к нему. Сработала мышечная память: все первые действия при эпилепсии. Повернул на бок, руки-ноги врозь. Под голову сунул плед, на котором обычно сидят ребята. Держал его. Держал изо всех сил, пока медсестра не подбежала с медикаментами и не купировала приступ.
Сердце колотилось не от страха, а от осознания: я сам разрешил, я сам знал про запрет, и если бы что... вся ответственность — на мне.
Саша очнулся. Он улыбался. И он сказал мне:
— Спасибо тебе, Константин Эдуардович! Я так мечтал прокатиться на велике, и только ты мне разрешил. И чёрт с ним, что я разбил колени и локти... но зато я был живой!
Он сказал это на своём языке, но я понял. Понял главное.
Конечно, с тех пор я не разрешал ему кататься на велике. Но он больше и не просился. Хороший мальчик. Умненький мальчик...
Я поступил безответственно, подвергнув Сашу риску, или, наоборот, проявил настоящую человечность, подарив ему единственный в жизни шанс почувствовать себя свободным? Где грань между милосердием и непрофессионализмом?
Обнял, приподнял, подкинул из-за всех сил... Иногда один миг настоящей жизни стоит годам правильного прозябания... Поймал... А вам хватит храбрости помочь автору и сделать то что вы никогда не делали - репост? Я думаю, что этот жест будет большим подспорьем для меня, а вам плюсик в карму, как мне с Сашей.