Анна всегда ходила быстро, будто её кто-то подгонял. Даже когда шла одна, даже когда опаздывать было некуда. Она двигалась так, словно убегала — от кого-то или от чего-то. Когда-то давно, ещё в двадцать пять, она пережила предательство. Муж ушёл тихо, почти незаметно — сложил рубашки в чемодан, сказал, что «всё вышло само», и закрыл дверь. Она не плакала. Сначала. Зато потом — плакала годами. Но самое страшное началось не в тот вечер, когда он ушёл, а после. Анна не простила. Она бережно сложила свою боль, как старое свадебное платье, и спрятала в глубине сердца. И носила с собой. На работу. К детям. В новые отношения. В будущую жизнь. Обида стала её бронированным плащом — защищала от боли, но одновременно лишала свободы. С годами Анна начала уставать от людей. От близости. От любви. Ведь любить — значит снова стать уязвимой. А она не могла позволить себе ещё один раз быть сломанной. И чем крепче она держалась за прошлое, тем более хрупкой становилась её настоящая жизнь. Анна никому