Публицистика о злачном месте довольно однообразна, выделяется роман петербургского журналиста и писателя В.В. Крестовского «Петербургские трущобы» (читала только отрывки). Пришлось смотреть карты, читать и слушать историка музея Суворова. Нашлось место для лавры и в «Воспоминаниях» Феликса Юсупова:
«В назначенный день, переодетые нищими, мы втроем отправились по пустынным улочкам…Когда подошли к лавре, Вова посоветовал нам молчать, чтобы не выдать себя. В ночлежке мы сняли три места на нарах, с которых, притворяясь спящими, могли обозревать окрестности…Окружающие нас настоящие человеческие отбросы обоего пола лежали полуголые, грязные…Вонь была жуткой. Оказавшись на улице, я полной грудью вдыхал свежий ночной воздух. Мне с трудом верилось в реальность увиденного…Воспоминания об этих жутких картинах еще долго преследовали меня».
Князь А.Е. Вяземский приобрел часть территории, которую наследники Саввы Яковлева распродавали по частям. Участок вплотную примыкал к Сенному рынку и Вяземский решил построить несколько доходных домов. Место князь выбрал неудачное, - территория не убиралась, продуктовые телеги не разгружалась, на всю округу распространялись «ароматы» и приличная публика сторонилась «апартаментов».
Появились субарендаторы, превратившие помещения в бараки с нарами, которые облюбовала беднота, лихие люди, уличные музыканты и мастеровые. За копейку они снимали угол или койку для ночлега, а утром уходили на заработки, не всегда честные.
Вяземская лавра стала городом в городе, со своими законами и порядками, полиция обходила ее стороной, да и свое название «лавра» получила за полную противоположность монастырского уклада. В одном из домов плели корзины и лапти, другой флигель занимали дамы с низкой социальной ответственностью, в третьем разбирали тряпье. Флигели, выходивших на Забалканский проспект (ныне Московский) пестрели разномастными вывесками питейных заведений, трактиров и лавок.
Антисанитария, воровская малина и прочий беспредел не на шутку беспокоил Вяземских и в начале 20 века они предложили городской думе снести злачное место. 1-я мировая помешала задуманному и только с приходом к власти большевиков ВЧК в первую очередь занялась криминальной окрестностью. Параллельный мир города был уничтожен, на его месте открыли Октябрьский колхозный рынок.
Петербург начал расти ввысь ближе к концу 19 века, до того дома строились в 2-3 этажа. Несколько зданий старого Петербурга сохранились на Сенной площади практически без изменений. Вяземские все-таки успели возвести два одинаковых кирпичных дома с башенками, которыми должна была начинаться дорога на месте лавры. Дорогу не построили, от трущоб остались только воспоминания.
В социальных сетях можно найти много предложений от гидов: андеграунд Петербурга, история самого опасного уголка, тайны Сенной и ее обитателей и т.д. Трущобами никогда не интересовалась, случайно услышала о «Вяземской лавре» с этого и начались поиски. К рынку и площади отношусь нейтрально, погружаться в подробности трущоб желания не возникло, устроил краткий обзор.
Строительный бум на Сенной пришелся на начало 21 века, за метро воздвигли большой и неуклюжий ТРК. Бывшую мебельную фабрику и ломбард крупногабаритных предметов превратили в общественное пространство SENO и G47, c барбершопами, тренажерными залами и магазинами, претендующими на винтажность. Здесь чисто, светло, можно отдохнуть от суеты за чашкой кофе.
Примерно в это же время рядом с метро «Сенная» открыли станцию «Спасская», которая строилась лет 20. Из нее можно выйти в город или перейти на другую линию. Над эскалаторами установлены панно из жизни Сенной площади 19 века.
Название станции нам для памятливости о прошлом и о разрушенном Спасе на Сенной.
Спасибо, что прочитали!